Сквозь сотни воплощений

      Время бесконечно. Оно движется вперед, неумолимо оставляя позади многие важные события. Оно сыпется сквозь пальцы, словно песок, оставляя позади воспоминания, согревающие в холодные осенние дни, заставляя переосмысливать снова и снова многие произошедшие вещи...       Чжун Ли усмехается. Горстка песка утекает сквозь пальцы, обтянутые черной кожей. Мысли заполняют голову, вытесняют воспоминания давно минувших дней. Так ли важно то, что происходило так давно? Разве не нужно жить настоящим? Чжун Ли никогда об этом не задумывался, ведь для него произошедшее имеет ровно такую же цену, как и происходящее. Многие мелочи прошлого составляют основу настоящего. И что бы ты ни делал, так будет всегда.       На спину легли чьи-то ладони. Скользнули ниже, к бокам, и сомкнулись на животе. На плечо легла тяжелая голова и Чжун Ли улыбнулся, боковым зрением разглядев знакомую рыжую макушку. — Добрый вечер, Сяншэн, — негромкие слова приятно ласкали ухо, заставляя сердце пропустить удар.       Аякс появился как раз вовремя, к назначенному времени, и теперь стоял, обнимая любимого человека. Они не виделись весь день, и предвестник соскучился просто до невозможности. Работа в Банке Северного королевства была скучной и нудной, даже не получилось выйти и размяться, разгромив небольшой лагерь хиличурлов. Именно поэтому во время бумажной работы сердце согревала мысль о вечерней встрече и предстоящей прогулке. Внутри все замирало при воспоминании о горячих поцелуях, теплых объятиях и внимательных глазах Чжун Ли, который смотрит с такой любовью, словно весь мир и вся вселенная сосредоточились для него в одном человеке. А, может, так и есть?       Руки в темных перчатках перехватили ладонь Тартальи, поднося ее к губам и оставляя трепетный поцелуй на молочной коже. Аякс снял перчатки сразу, как только увидел фигуру Чжун Ли у водной глади — хотелось максимально чувствовать любимого человека, даже несмотря на то, что слои одежды этому препятствуют. — Здравствуй, Аякс, — так же тихо ответил Чжун Ли.       На молодом веснушчатом лице расплылась улыбка от трепетных касаний и проникновенного шепота. Ради таких моментов он готов хоть неделями разбираться со скучными бумажками — была бы достойная награда за такие страдания.       Усилием воли предвестник заставляет себя разорвать объятия и обойти Чжун Ли, чтобы лучше видеть его лицо. Тарталья ловит влюбленный взгляд, направленный на него, и улыбается так ярко, что у древнего божества внутри всё переворачивается. В этот момент он будто окунулся в то время, когда увидел Аякса в первый раз. Сколько лет назад это было? Прожив столько жизней, сразу и не скажешь. Кажется, будто прошла целая вечность, но и в этой вечности было кое-что, что не менялось никогда — Тарталья. У него было множество других имен, множество других воплощений, но было что-то, что не менялось никогда — очаровательная улыбка, ямочки на бледных щеках и яркие лазурные глаза. Чжун Ли может поклясться: с каждым новым воплощением Аякса он влюбляется только больше.       Они гуляют по полям за деревней Цинцэ вплоть до самой ночи. Идут рука об руку, тихо переговариваются. Тарталья рассказывает какие-то случаи из его жизни, смеется прежде чем доведет мысль до ее логического завершения, а Чжун Ли и не перебивает, наслаждаясь этими прекрасными моментами. Скоро они выходят на дорожку к самой деревне, подходят к мостику и на нем же останавливаются. В глади воды отражаются звезды, не так давно появившаяся луна, и две фигуры у перил, смотрящие на небосвод. — Чжун Ли…— вдруг произносит Чайльд, и возлюбленный обращает на него свой взор, чуть улыбаясь и выражая готовность слушать. — Ты, наверное, всё забыл… — голубые глаза встречаются с глазами цвета кор ляписа и появляется ощущение, что мир вокруг замирает. — …но мы были возлюбленными и в прошлой жизни…       Тарталья говорит тихо, словно боясь спугнуть ту умиротворенную атмосферу, которая накрыла их, окружила со всех сторон, помогая расслабиться после тяжелого дня и позволить времени неумолимо течь, приближая час расставания.       Чжун Ли смотрит на Аякса и улыбается одними уголками губ. Тот уже разглядывает появляющиеся на небе звезды и продолжает говорить, немного взволнованно, словно его вот-вот могут счесть сумасшедшим. — Я знаю, ты мне не поверишь, но я клянусь тебе, что это правда! — Тарталья все же срывается на негромкое восклицание, за что тут же ругает себя, не желая, чтобы чудесная атмосфера покидала их.       Но ничего не меняется. Такой же чудесный вечер, рядом любимый человек и тишина вокруг. Тарталья незаметно выдыхает, а потом начинает рассказывать всё, что помнит из своего предыдущего воплощения: и то, как Чжун Ли похож на себя прежнего, и то как он любит эти морщинки, складывающиеся в уголках глаз, и то, какой проникновенный у возлюбленного смех в любом из воплощений.       Чжун Ли слушает внимательно, не перебивает, а когда Чайльд рассказывает про их чудесные свидания в прошлом, улыбается чуть шире. В уголках глаз и правда собираются так любимые Тартальей морщинки, а Моракс даже прикрывает глаза.       Аякс, это ты всё забыл       Он бы мог это сказать, правда мог, но зачем? Тарталья так увлеченно ему рассказывает про то время, радостный, что помнит свою прошлую жизнь, и прерывать его совершенно не хочется. Радостный огонек в глазах Тартальи неугасаем и Чжун Ли хочется верить, что даже спустя сотни воплощений это не изменится. Хочется верить, что лазурные глаза будут так же радостно сверкать при виде Моракса, что бледные руки будут так же его обнимать, что горячие губы будут трепетно подрагивать во время чувственных поцелуев.       Ты забудешь все воспоминания, которые были в прошлых воплощениях. Но я буду жить, чтобы помнить их ради тебя.       Никто не услышал этих слов, кроме Чжун Ли. Никто о них не будет знать. Но почему-то внутри полно уверенности, что он их выполнит.       Иначе пусть эрозия поглотит его.