Возвращаясь, впусти

- Кэйа. Тихий голос вытаскивает из забвения. - Проснись. Давай. Рука на плече легонько встряхивает его. Кэйа неохотно открывает глаз, сразу сталкивается с алым взором и аж щурится. Слепящее зрелище. Спешно пытается сесть, зачем-то лихорадочно проверяя, на месте ли повязка. На месте. Дилюк сидит рядом на постели и глядит на него. Тень беспокойства на его лице заставляет Кэйю попытаться натянуть на лицо улыбку. Не выходит. Надо же, а всегда получалось. Он предпринимает еще немного усилий и садится почти ровно, опираясь спиной на подушки. Тело предательски тяжелое, будто в него залили свинца. Оглядывается. Это винокурня, да. Раньше это помещение было конюшней. Двухэтажная деревянная постройка, снизу — стойла, сверху — небольшая площадка под крышей для всяческой утвари. Сейчас отсюда всё сгребли, хотя запах остался прежним — сена и трав, яблок, остаточные нотки навоза. Знакомый запах. Приятный, несмотря ни на что. Кэйа на секунду прикрывает веко, вдыхает. Мозг немного в тумане, в полусне всё еще, и это тоже приятно. Поверить не могу, что я снова здесь. - Ты проспал больше полутора суток. Я решил, что стоит разбудить тебя… хоть ненадолго. Как ты? - тихо спрашивает Дилюк, так и оставив свою горячую даже сквозь перчатку руку на его плече. Век бы так просидеть. Кэйа приоткрывает губы, но слов почему-то не находится. Закончились, как и силы на улыбки. - Господин Красноречие проглотил язык, надо же. Не думал, что застану такую диковину, - ворчит Дилюк, теплый и замечательный, поднимает с пола стакан с водой и вкладывает ему в пальцы. - Справишься? Кэйа посылает ему оскорбленный взор, с жадностью прижимает стекло к губам и осушает за несколько глотков. Мимоходом замечает, что на нем есть свежие повязки, нет крови, и кто-то снял всю лишнюю одежду. Он не помнит этого. Обидно даже. Но приятно. - Отличная работа. Аделинда сделала бульон. Если совладаешь с ним так же отважно, так и быть, расскажу, как я в детстве проворачивал тот трюк с исчезновением в погребах. Кэйа ухмыляется. Подкуп, мастер Дилюк, возмутительно. Отдает ему стакан и неловко принимает чашку с бульоном. Медленно поглощает содержимое — дурацкая типо рабочая рука не хочет нормально работать — и разглядывает Рагнвиндра. Бессовестно, неприкрыто и без намека на тактичность. Пушистые красные пряди, неукротимо выбивающиеся из хвоста, обрамляющие лицо. Очерченные аристократические губы и нос. Длинные ресницы, под которыми алые озера. На молочно-белой коже несколько точек веснушек и пара тонких морщин – о, этого раньше не было. Плотно застегнутый воротник, как всегда. Кэйа глядит и глядит. Поглощает целиком тот факт, что он рядом и не убегает. Дилюк от препарирования почему-то не пытается скрыться, смотрит в ответ, хотя чуть уловимо краснеет. - Уставился, как на последнее чудо света. Иногда хочется взять и вскрыть твою черепную коробку, вытрясти, как шкатулку, и посмотреть, что оттуда вывалится, - бурчит он. Кэйа лениво показывает кончик языка. Чуть сползает вниз по подушке, едва не выпуская из рук чашку — Дилюк подхватывает. Усталость снова щупальцами охватывает тело и мозг. Кэйа сонно хлопает глазом, пока Рагнвиндр мило хлопочет вокруг, как курочка-наседка, помогая улечься обратно. Убедившись, что никто никуда не падает, Дилюк в жесте небрежной ласки проходится пальцами по волосам Кэйи. Как тепло. Растаю же. Радостью отравлюсь. Ты еще не знаешь, но у нас всё будет хорошо, сердце моё. Обещаю. - Так и не ответил, как себя чувствуешь. Кэйа неторопливо обкатывает слово на языке, не сразу давая ему выбраться на волю. - Дома, - проговаривает он и мгновенно засыпает.