Возвращаясь, впусти

- Стой… не так быстро… - Дилюк слышит сдавленный шепот и спешно притормаживает, тихо ругаясь на себя. Распсиховался и почти перешел на бег, не подумав. Кэйа повисает у него на плече, хрипло дыша. - Извини. Выглядишь просто омерзительно, - констатирует Дилюк, стараясь задавить в себе беспокойство. - Сможешь дойти до экипажа? - Угу, - выдыхает Альберих, перехватываясь рукой и вцепляясь в сюртук покрепче. Не врёт. Рагнвиндр помогает ему залезть внутрь и запрыгивает сам, стряхивая с одежды влагу: снаружи гроза и льет как из ведра. Экипаж трогается. Дилюк сидит молча с совершенно пустой головой. Сил на какие-либо мысли у него не осталось. Кэйа напротив тяжело растекается по сиденью, бледно-зеленый и обессиленный. Губы подрагивают. Дилюк протягивает ему платок. Тот недоверчиво берет его в руки, будто опасаясь, что тот будет ядовит. Вообще весь его вид кричит — я тебе не верю. - Ну и заставил ты меня повозиться. Неужели не мог оставить хоть какие-то знаки того, что это просто план? - стремится разломать незримую стену Дилюк, разглядывая сумрачное лицо. Альберих подрагивающей рукой протирает скулы, очерчивая контур повязки и бинтов. Синий глаз смотрит на него с нечитаемым выражением. Единственное, что ясно — это то, что там ничего хорошего. - Я побоялся, - тихо отзывается он. - Они много чего проверяли, не хотел рисковать. - Поэтому ты решил с вероятностью процентов в восемьдесят себя прикончить? - не выдерживает и вспыхивает Рагнвиндр. Кэйа не отвечает. Глядит чуть в сторону, будто что-то увидел за окном, слегка покачивает головой. - Почему? - хрипло выдыхает он. - Почему что? - Почему всё. Почему ты мне помог. Почему ты меня не убил. Дилюк внимательно вглядывается в лицо напротив. Не то, чтобы он вообще такого вопроса не ожидал, но… - По-моему, всё очевидно. Потому что ты невиновен, вот почему. Потому что ты прав, а они — нет. Кстати, с каких пор Эола тебя так не любит? Захотела власти? Или решила отыграться за свой статус “не того человека”? - Думаю, она делала всё, что делала, по совести, - безжизненно отзывается Кэйа, кажется, нисколько не успокоенный его словами. Продолжает смотреть в пустоту. Плохо. - Кэйа, я чего-то явно не понимаю. Всё, что я знаю, говорит о том, что ты соорудил свой безумный план, чтобы избежать жертв и развернуть ситуацию максимально в пользу Мондштандта. Прикинулся предателем, а сам тем временем устроил огненное шоу. Хочешь сказать, что я не прав? Я ошибся? Ты коварней, чем я считаю? - пожалуйста, улыбнись хоть на секунду, даже этой своей дурацкой защитной гримасой. Раскат грома снаружи. Застывшее лицо. Отрицательное качание головой. - Ты всё понял верно. - Тогда что на тебе за мина? И за что я должен был тебя убить или бросить в суде? - допытывается Дилюк, ощущая всё большую тревогу. - Потому что… этот план… Ты должен был возненавидеть меня за него. Ты никогда бы так не поступил и не рискнул, - с трудом выговаривает Кэйа. Рагнвиндра внезапно разбирает дурацкий нервный смешок. - О, это точно. Конечно, не поступил бы. А знаешь, почему? Мне мозгов и изворотливости на такой план не хватило бы. Я когда пытался просто подсчитать число деталей, которые ты заложил — чуть не свихнулся. Кэйа молчит, затем снова с трудом втягивает воздух: - Ты… тебе не понять… Дилюк… ты… не такой. Ты… прямой и правильный, как… Как рубин красивой огранки. Четкие линии. Гармония. Ясная, каждому понятная красота. Ты всегда поступаешь правильно. Не знаю, как тебе это удается. Рагнвиндр слышит в его голосе непонятные нотки и волнуется всё больше. - Это вряд ли. И даже если бы так — и что? Ты — другой, мы всегда это знали, - он произносит это “мы” и сразу пугается. - Но другой — это же не плохой. Кэйа, посмотри на меня. Альберих неохотно возвращает на него взор. - Твой план был наглухо двинутый. От начала и до конца, - спокойным по возможности голосом отрезает Дилюк. - Поехавший. Прямо как ты. Я без понятия, как ты их убедил, что действительно переметнулся. Как всё это подготовил в городе. Про финальную… часть плана я вообще молчу. Но я же не идиот. Я же понял, что это случилось после того, как ты перепробовал все менее рискованные варианты — а ты перепробовал, я видел — и решил действовать по принципу всё или ничего. Поздновато, тугодум, признаю, но понял. Ты решил пустить в ход тот план, при котором будут шансы спасти побольше людей. И знаешь чего? У тебя получилось, вообще-то. Восемь погибших, Кэйа. Восемь. В большом городе. Всего. Ты что, думал, я не пойму? Ты не рассказал мне ничего, даже не попытался… - вдруг в горле Дилюка что-то болезненно смыкается, а глаза начинает щипать. - Ты не доверял мне? Кэйа молчит, отворачивается и обхватывает себя рукой, дрожа всё сильней. Губы изгибаются. Ох, Дилюк, ты же знаешь ответ. Конечно, он тебе не доверял. И ты точно знаешь, когда это началось. Четыре года назад. - Я должен был расплатиться за очередную ложь, разве не так, - на грани слышимости добавляет Кэйа, будто сам себе. По спине Рагнвиндра бежит холодок. Экипаж останавливается, Дилюк бросает взгляд за окно. Приехали. Даже не заметил дороги. - Я сейчас помогу тебе выйти, - сдавленно обещает Рагнвиндр, выпрыгивает и протягивает руку. Темная фигура внутри никак не реагирует, застыв. - Кэйа? Дождь заливает ему лицо, и он вытирает его рукавом. Ноги вязнут в размокшей грязи. - Кэйа? Проблеск молнии освещает лицо. Искаженное от боли. Твою мать. - Кэйа… - Я устал, - бормочет Альберих. - Так сильно устал. Все тревожные огни в голове Дилюка загораются яркими вспышками. Он наполовину залезает обратно и силком вытягивает оттуда Кэйю. Тот безвольно расплывается в его руках, того и гляди протечет сквозь и растворится. - Кэйа, успокойся... Всё нормально. Я понимаю. Кажется, всё свое красноречие он потратил в зале суда. Он пытается поставить Альбериха на ноги, но у того подгибаются колени, и он чуть не падает. Дилюк прижимает его к себе. Чувствует, как у того бешено колотится сердце, как сильно он дрожит. Чужая боль окутывает Рагнвиндра, будто он способен ощутить ее физически. - Я не могу… - срывающийся шепот. - Я вижу. Всё нормально, Кэйа. Всё хорошо, - Дилюк поддевает его под колени и подхватывает на руки. Рядом появляется кто-то из слуг, что-то спрашивает, но Рагнвиндр только отмахивается. - Всё потом. А с ним я сам. Дурацкая грязь засасывает ботинки, идти тяжело. Альбериха трясет, пальцы так впиваются в плечи, что потом явно будут синяки. Дилюку совершенно на это наплевать. Ногой распахивает дверь одной из сохранившихся после пожара построек. Хорошо хоть додумался заранее оборудовать какое-никакое место. Внизу слишком холодно, так что приходится подниматься с грузом на руках по шаткой лестнице. Он опускает Кэйю прямо на пол, и тот мгновенно отползает к стене и замирает, пряча лицо единственной доступной рукой. Моё сердце сейчас разорвется. И я не представляю, что ему сказать. - Кэйа, ты мне не веришь, но… Обещаю, ты можешь не прятаться от меня. Тебе ничего не угрожает. И тебе не обязательно держать себя в руках… здесь… - беспомощно произносит Дилюк. Кэйа медленно отнимает ладонь от лица и глядит на Рагнвиндра. Воздух пропитывается темнотой от такого взгляда. - Держать себя в руках? Я больше не могу держать себя в руках. Всё, всё могло пойти не так. Я ужасно, непозволительно рисковал. Я… использовал тебя… - ужас на лице. - Боялся рассказать… боялся, что ты меня остановишь… или не остановишь… Или что они узнают, и тебя… Я сделал тебе больно, Дилюк, слышишь, больно, опять! - он срывается на крик, лицо искажается, кровь в жилах Дилюка стынет. - Я не мог выдать происходящее между нами за равнодушие, было поздно, и я выдал это за скрытую ненависть. Я не умею отыгрывать наполовину, я запретил себе останавливаться, я должен был идти до конца… Я ранил тебя… - безумный взгляд останавливается на плече Дилюка. - Этой самой рукой я тебе клинок в плечо вогнал… - Кэйа поднимает вверх обожженную артефактом кисть, зачарованно смотрит. - Когда я взял Глаз, я на секунду подумал, что это очень кстати, что эта рука придёт в негодность… Мне бы эту руку себе оторвать… Кэйа порывисто вцепляется зубами в запястье, в ушах Рагнвиндра на секунду застывает тошнотворный влажный хруст прокушенной кожи. - Стой! Не смей! - Дилюк срывается с места и вырывает руку. Прежде чем успевает подумать, что делает, прижимает к губам, втягивает выступившую кровь. Альберих застывает, больным от переживаний и полным удивления глазом глядя на это. Дилюк алеет до корней волос, внутренне холодеет, не представляя, какую реакцию он сейчас мог вызвать своими действиями. Однако упрямо встречает взгляд. Вот и прорвалось. Что ж, рано или поздно это должно было произойти. Кэйа приоткрывает губы: - И как давно? - Как давно что? - на автомате переспрашивает Дилюк и тут же мысленно дает себе пинка. Альберих и так на грани, а он еще тут в угадайку с ним играть заставляет. Тот переводит выразительно взгляд на руку: - Ну, видимо, как давно ты испытываешь ко мне что-то небратского и недружеского характера, - удивительно, но его голос становится спокойней от фразы к фразе. Клин клином вышибают, что ли. Возмутительно. Дилюк тяжело вздыхает: - Довольно давно. - Довольно давно? - эхом вторит Кэйа, вопросительно склоняя голову. - Боюсь, что почти с твоего появления в нашем доме. Как только немного привык к твоему наличию и немного… повзрослел, - обреченно вываливает Рагнвиндр. - ТАК давно? - Альберих не сдерживает удивления, даже бровь слегка вверх уползает. Дилюк раздосадованно на него смотрит: - Да. Может, и к лучшему. Это всё равно должно было вскрыться. А сейчас они оба потратили столько эмоций, что этот разговор — о диво — рискует пройти с холодными головами. Если бы Кэйа только что не показал бы ему пожар в своей дурацкой… глупой… хаотической… прекрасной душе, он бы чувствовал себя очень уязвимым. А так — вроде даже и ничего. Он твердо намерен говорить, как есть, до конца, к чему бы это не привело. - И ты скрывал всё это время? - тон Кэйи становится аккуратным. Бережным. Почти ласковым. Твою мать, а вот этого могу и не выдержать. - Да, - нервно поводит плечами Дилюк. Замечает, что так и не выпустил ладонь Кэйи из своих. А тот так и не забрал. Ну и в бездну, пока ты меня не пошлешь, мои руки останутся здесь. - Сначала и сам от себя-то, в общем-то… скрывал. Потом всё думал, насколько это уместно, нужно ли это тебе, а что скажет отец, а как быть с орденом… Тысяча бесполезных “но”. А потом случилось… Что случилось. Альберих на секунду отводит взгляд, будто что-то обдумывает или вспоминает. - Знаешь… Это делает твою реакцию на моё признание… чуть понятней. - Конечно, - сердито бурчит Рагнвиндр. - Я планировал доверить тебе секрет, собирался, честно… А тут ты вываливаешь… свой… вот такой… и в такой момент. Глаз Кэйи подергивается пеленой боли. Нет-нет, не надо снова. Дилюк бережно касается губами его руки опять. - Я это не в упрек. Прости. Я уже не злюсь, Кэйа. Правда. Только… - кое-что всё-таки срывается у него с губ, и Рагнвиндр не может это остановить. - Ты ведь вымеряешь каждый свой шаг. Ты прекрасно знаешь про мои вспышки… гнева. Почему ты выбрал такой момент, Кэйа, ну почему? - ну вот, теперь и сам позволил себе боль в голосе. Альберих ее точно слышит, потому что лицо делается печальным. - Я даже не знаю, мне огорчиться или польститься тому факту, что ты самую малость меня идеализируешь, Дилюк. - Идеализирую? Не понимаю. - Ну, ты всерьез думаешь, что я абсолютно всегда способен себя контролировать? Даже в тот момент, когда умирает мой второй отец? Один из двух людей, которым я полностью доверял в этом мире? - мягко спрашивает Кэйа. А вот это больно. Дилюк медленно разжимает пальцы, и окровавленная рука Кэйи падает ему на колени. - Прости, - тихо произносит Альберих. - Это ты прости, - с трудом выдавливает Дилюк. Ну и наворотили они дел. Отец, мы такие идиоты, честное слово. - И что же ты, ничего не скажешь про мои дурацкие чувства? Не узнаю вас, господин Альберих, - Рагнвиндр кривит губы. - Такой повод для подколок. - Помариную, придумаю что-то достойное, - язвит с болезненной ухмылкой Кэйа, поднимая руку и принявшись аккуратно зализывать свои ранки. Дилюк на секунду дергается, испугавшись, что тот продолжит попытки отгрызть конечность. Но нет. Язык плавно скользит по коже. Зрелище немного жутковатое, но завораживающее. И архонты, он действительно выглядит таким уставшим и замученным. А они тут сидят разговоры говорят. - Твои чувства — не дурацкие, - вдруг добавляет Кэйа и встречается с Рагнвидром взглядом. Синий глаз стал спокойным, глубоким, как омут. Красивым невыносимо. - Я не знал, - продолжает тот говорить. - Оказывается, и ты умеешь прятаться. Чувствую себя уязвленным. Самооценка падает, как подумаю, как долго ты водил меня за нос, - он слегка улыбается, и это тоже красиво. - Тебе просто сравнить было не с чем, - фыркает Дилюк. - Ты не видел меня… не влюбленным. Ты — один из немногих, кто... Нет. Не так. Ты мой единственный близкий человек. Кэйа вздрагивает. Дрожащей рукой поправляет волосы вдруг. Ха, он смутился. Я чувствую себя немного отомщенным. Всё еще не верится, что сумасшедший мир вокруг успел вывернуться наизнанку несколько раз настолько круто, что они в этой точке, думает Дилюк. Что ж… Подходящий момент, чтобы доломать эти дурацкие уродливые защиты, которые они понастроили. Дилюк снова берет Кэйю за руку, наплевав, что тот подумает. Тот не противится, к счастью. - Кэй, - коротко зовет он, и Альберих вздрагивает снова, и что-то точно приоткрывается на его лице. - Ты мне близок. Ты мне нужен. Про мои чувства, - не удерживает усмешки, - не думай. Забудь. Я столько лет с этим живу, и ничего. Я просто хочу, чтобы мы снова… Могли друг другу доверять. Я понимаю, почему тебе так плохо. Ты прав, ты сделал мне больно – чудовищно больно, по правде, - лицо Кэйи темнеет, но Дилюк сжимает пальцы крепче, не дает отстраниться. - Но я понимаю, почему. Ты ведь спасал и меня. Да и себя не пощадил, чего уж там, - он снова касается губами изуродованной руки. - Как только я понял, дальше я уже переживал только одну эмоцию. Волновался за тебя. Поэтому и собрал всё, что смог. Ты потом еще обязательно расскажешь мне весь свой план целиком, ладно? Мне правда интересно, я понял не всё… А сейчас… Просто поверь мне, что мне не за что тебя ненавидеть или желать твоей смерти. Я просто хочу, чтобы мы снова были семьей друг для друга. Ты сможешь снова мне поверить? Доверять мне снова сможешь, Кэйа? Тот молчит, молчит так долго, что внутри всё успевает перевернуться несколько раз. Вдруг в доверчивом жесте склоняется головой ему на плечо, и сердце Рагнвиндра готово взорваться. - Да, - тихо откликается Кэйа. - Ты ведь… тоже мой самый близкий человек. Боюсь, навсегда.