"Расстояние между чувствами"

Казуха       Расстояние между ним и его подругой было с самого начало обусловленно не только бескрайним океаном, но и разным мировозрением, пониманием этого мира. Именно по этой причине Каэдэхара сообщил о том, что он вновь отправляется с капитаном Бэй Доу в плавание, оставляя свою подругу в Ли Юэ, где она и будет пристально смотреть в горизонт, в котором небо и глубокие синие воды сливались в единую сущность, и ждать своего друга, который нежно щебетал ей слова по утрам, мягко поглаживая по щекам, заставляя те заливаться ласковым румянцем рассветного неба и смущенно отталкивать ладони, которые с такой аккуратностью касались ее.       Казуха никогда не был один, с ним было то, что доносило сладкие и задорные песни бардов с земель свободы; мелодичные звуки, ярко звенящие в ночной тишине; радостные возгласы, сменяющийся криками плача и стонами отчаяния. С ним всегда было то, что позволяло услышать плеск буйных вод в пучине лазурных морей, шелест мягкой листвы на песчаных берегах, тихое трепетание светлячков ночью и ударные звуки крыльев птиц об воздух днем. С ним был необузданный, вездесущий ветер и Каэдэхара был подобен ему. Его сердце принадлежало родине, но душа его просила странствий, глаза хотели созерцать незнакомые, но чарующие пейзажи, уши хотели внимать песням, которые никогда не были слышны в других городах и дух его хотел обьять весь огромный мир, словно сделав каждого на нем своим другом.       Однако, как только корабль отошёл от берега, дух его не воспрянул высоко в небо, подобно свободному орлу, а лег где-то в районе груди тяжелым камнем, спускаясь к животу и будто сдавливая все, что встречал на своем пути. Каэдэхара покосился на косяк деревянной конструкции и повел вгзлядом в сторону берега, с которого пару минутами ранее провожала его подруга и девушка, что сумела очаровать его ласковыми касаниями, домашним уютом и теплыми руками. Девушка, что каждое утро ловко отталкивали его ладони, пока на лице у обоих, словно первый цветок после зимы - целомудренный и искренний, расцветала улыбка.       Мягкие ветра синего океана гладили его щеки и трепали белокурые волосы, будто мать, что нежно ворошит пряди своего чада в знак утешения, так и ласковые потоки воздуха касались каэдэхару и вносили в его голову такую очевидную, но ранее не понимаемую им, мысль.       Прежде каждое дерево и каждая птица в вышине были ему другом и были неосязаемым домом, который он каждый раз любовно провожал взглядом, перед тем, как отбыть и оставить в кротких воспоминаниях прохладу холодных песков, свежесть сочных трав и мелодичный шелест листвы на ветвях мудрых деревьев. Но сейчас ничего не приносило долгожданного успокоения, душа его металась под ребрами, словно пытаясь вырваться в сторону порта и взлетев, подобно птенцу, что только учится летать, упасть в столь знакомые теплые девичьи руки.       И пускай то время, пока путешествовал Казуха, он увидел много красот земли, в его памяти совершенным драгоценным камнем сияли глаза его возлюбленной. Он впитал много новых слов, которые в медленном вальсе собирались в строки на языке ронина и выходили из рта, словно сладкольющаяся песня, но словно засохшая листва, в них не было смысла без той, которой они предназначались.             Бескрайний океан и морской бриз гладили душу, грудь вздымалась глубокого от желания вдохнуть, но как бы не старался каэдэхара он все равно не мог сделать достаточный вдох, чтобы насытить легкие и улыбается в след легкому ветерку. Он ласково обводил взглядом новые горизонты, он с трепетом ступал на новую для него почву и так искренне нежно собирал опавшие листья с незнакомых ему деревьев. Мягкие колебания корабля на горбатых волнах очаровывали Казуху, мерные покачивания будто убаюкивали его, а тихий скрип половиц на борту и певчий шум волн, подобно колыбельной, медленно погружали парня в пучины сна и он, не противясь, а словно желания этого, утопал в сказочных грехах, где его ладони перебирали чужие пряди и а голос, будто далеким эхом, рассказывал о своем путешествии. Но как только сон прерывался и пелена дремоты спадала с его взора, сердце каэдэхары разочаровано сжималость от холодной и одинокой постели. В эти минуты ронин понимал, как сильно жаждет родного тепла и тоскует по медовой улыбке.       С каждым днем приближения к знакомой гавани, Казуха до поздней ночи не сходил с вароньего гнезда, надеясь увидеть вдали знакомый причал. Словно соблюдая ритуал он приходил сюда с восходом янтарного солнца и смотря вперед, с особой осторожностью проводил по строкам писем, что писала его возлюбленная; пальцами прощупывая неглубокий рельеф бумаги и грузно вдыхая в надежде на скорую встречу. Разлука оказалась для него куда более сложным испытанием, чем ронин представлял, он смог обнять весь океан, но даже так не дотягивался кончиками пальцев до его возлюбленной. И дни до встречи тянулись подобно годам, поэтому казуха отчаянно искал чем себя занять, да и не в первый раз в голове его пролетала мысль о том, что он хочет поделится со своим важным человеком чем-то важным для него самого.       Вскоре казуха начал приносить в воронье гнездо свои листы бумаги, он трепетно переносил нечто в руках и старательно мастерил что-то часами, почти не меняя своего положения и лишь иногда Каэдэхара отводил взгляд вперед, чтобы вновь посмотреть вдаль. Ронин старательно расскладывал на листке бумаги предметы, а потом также аккуратно водил пером по бумажной поверхности, чтобы чернила впитались в структуру листа и сохранили на себе слова, предназначенные для дорогого человека.       Примерно за день Каэдэхара закончил свой подарок и прижимая его к груди, ждал скорого возращения. Душа его грелась только от мысли, что скоро наступит долгожданное воссоединение и в его голове зарождалась мысль, что он скоро вернется домой. Туда, откуда он уйдет, но обязательно вернется. Туда, где он не будет провожать прощальным взглядом любовную фигуру. Туда, где ему кажется собрался весь в мир в одном едином человеке и познавать его, подобно великому путешествию. Наблюдать, как блестят глаза, словно звезды на ночном полотне. Смотреть как, будто цветы персика расцветает на щеках нежный румянец. И ощущать мягкими касаниями чужую кожу, словно открывая новые земли и узнавая о них все больше и больше нового. Все это напоминало Казухе о его странствиях и он восхищенно вздыхал, пораженный тем, как весь этот необьятный мир вдруг смог поместится в одном человеке и стать его обоюдным центром, который он сейчас так жаждал увидеть и ощутить.       Как только лестница со стуком приземлилась на землю, Казуха быстро спустился с вороньего гнезда и в числе первых сошел с борта, хотя всегда делал это чуть ли не в последнюю очередь. Он немного неряшливо и даже торопливо осматривал форт, прижимая к себе книжку и ища взглядом знакомую фигуру и как только он ее увидел, то ловко, будто подгоняемый самим ветром, подошел к ней и коснувшись плеч, развернул ее в свою сторону. Она тоже искала его среди людей и тоже ждала встречи с ним, он разделял с девушкой эти чувства и ему не казалось, что он одинок.       Ласково поворошив свободной рукой пряди, он мягко поздоровался с ней, а после чуть отойдя, протянул ей подобие книжки. Девушка неуверенно улыбнувшись, взяла предмет в руки и под пристальный взгляд Казухи, открыла книгу. На первой же странице было написано для кого эта книга, а на самих листах красовались яркие засохшие листочки, под которыми аккуратным почерком было написано пару строк хокку. Девушка смущенно одарила ронина благодарностью и пролистнула дальше. Каэдэхара встал сбоку от нее и проводя по следующему листочку в книге, начал говорить.       "- Это лист клена с моей Родины - инадзумы, совсем недавно эти листья начали багроветь и когда я увидел столь яркий красный цвет, то вспомнил о твоих щеках, которые также наполняются краской, когда я делаю вот так" - тихо закончив говорить, каэдэхара коснулся губами лба девушки и оставив почти неощущимый поцелуй, посмотрел на смущенную возлюбленную и улыбнулся тому, насколько же могла быть его избраница очаровательной. Пролистнув в конец книги, Казуха указал на пару строк и девушка медленно пробежавшись по строкам, покраснела еще больше. Закрыв книгу и прижав ее уже к своей груди, девушка обняла Каэдэхару и пробубнила в ткани одежд точно такие же слова, которые были выведены ронином на тонком листке бумаге.       Сердце Казухи наполнилось солнечным теплом, а на щеки также закрадывался пастельный румянец от радости, что наконец руки его могут снова касаться ее. Ему не казалось, что его странствие кончилось, для него оно только началось. Мир, где он будет согрет и убаюкан ласковым голосом своей возлюбленной, только еще предстоит узнать, но он всегда готов к новому и он также рад знать, что может подарить всю ту нежность и ласку, хранящуюся у него в груди и спрятанную между тонкими пальцами, ей одной, зная что это и станет их кораблем в мореплавании их чувств.       Тот мир, который видел казуха стал еще более ярким рядом с его возлюбленной, поэтому, кто знает, может быть в следущий раз он заберет ее с собой.