Никогда не говори, никогда

      Стас сидит с самого края лавки, держа в руках стакан с апельсиновым соком. Ладони потеют, а сердце бьется уж как-то сильно. Он отчётливо слышал удары в грудной клетке. Возможно, это из-за выпитого алкоголя, который подливал к нему в стакан дядя Толя и говоря «Только Диману ни слова, а то обоих нас тут прибьёт».       Дмитрий жарил шашлык вместе с приезжим коллегой. Мужчины за столом громко смеются и подшучивают над Стасом. Спрашивали о «новом» поколении и почему это он не пьёт вместе с ними, но все подобные вопросы быстро пресекал на корню подошедший блондин. — Рано ему пить с вами водку, товарищи. Лучше бы рассказали о пользе спорта.       Мужчина поставил на стол большую тарелку с мясом, а сидящий рядом дядя Толя ехидно улыбнулся, подмигивая. Кажется, он не был согласен с тем, что пацану рано пить. — Вот скажи мне, а че ты все без бабы? Какой пример молодым подаёшь? Сейчас они и так не хотят создавать семьи, а кто в этом виноват? Мы. — сосед встал из-за стола, наполняя всем рюмки. — Вот мой Костян. Закончил техникум, работает и вроде бы девчонки крутятся рядом, а все не может выбрать одну. Все ему в город хочется, дальше учиться, а семья потом уже. Все они такие сейчас. — Если от тебя залетела твоя Машка в семнадцать, то не всем нужно так же. Кто-то и погулять хочет. А Димону много надо? Красивый, хорошо зарабатывает, любая только за. — Мужики, хватит.       Стас облегченно выдохнул. Никогда ему не нравились эти застольные споры. Весь оставшийся вечер прошёл более или менее нормально. Стас, уже достаточно выпивший, просто ковырялся в тарелке, наблюдая за мужчиной. Красивый, как бог. Как ещё Дима не заметил его состояния? А может заметил, да не хочет портить праздник? — Малой, а ты что подарил? — Я ещё не отдал подарок. Хотел потом. — пожимая плечами, сказал Стас. — День уже заканчивается, а именинник все без подарка? — Борь, не смущай парня. — Дима строго глянул на друга, но тот лишь от него отмахнулся, улыбаясь — Давай тащи подарок, нам же тоже интересно, что сейчас дарит молодежь. Давай-давай.       Стас глянул на мужчину, затем на крестного, но тот пожал плечами и продолжил есть свой шашлык. Тяжело выдохнув, он вышел из-за стола и немного шатаясь пошёл в гостиную. За диваном лежал портрет Дмитрия. Он, кажется, написал этот портрет даже лучше, чем мужчина выглядел на самом деле. Особенно детально прописал губы, вырисовывая каждую морщинку. Хочется их поцеловать, но касаться может только мягким карандашом. Понравится ли ему? Стас оставил бы этот портрет у себя, но другого подарка он сейчас не сможет ему дать. Облизнув губы и глянув в окно, парень вышел на улицу. — В общем… вот. Не знаю, понравится или нет. С Днём Рождения. — протягивая портрет мужчине, парень затаил дыхание и сел обратно на своё место. — Вот вам и студент художественного института. — гордо, протягивая гласные, мужчина показал остальным.       Все громко загалдели, стараясь рассмотреть его. Внутри живота что-то радостно скрутило от реакции Димы. Как он мягко улыбнулся, рассматривая самого себя. Он сейчас был больше похож на милого котёнка, чем на серьезного, военного человека.       Гости начали медленно расходиться, прощаясь со Стасом и взъерошивая ему волосы. Чертов дядя Толя. Из-за него он теперь будет вонять спиртным на километр. Перед глазами все плывёт и появилось жуткое желание признаться мужчине во всем, что есть на душе. Как он устал его любить, что вообще устал. Хочется вернуться в город. Там Дима, Вася, Лерка. Интернет! Здесь в этой глуши скоро повеситься можно. Единственное развлечение, это ходячий предмет его вожделений, мокрых снов и трусов. А так ведь невозможно! Правда? Он же не сумасшедший или истеричка. Это ненормально, жить под одной крышей с мужчиной, гомофобом, которого ты любишь. Именно любишь, а не все эти псевдо-чувства. Когда хочется сделать ради него все, а от похвалы трясутся колени, словно он девственница какая-то. Он видит его плюсы и минусы, а не идеализирует. Почему нельзя было влюбиться в одногруппника или найти кого-то в Тиндере?       Стас тяжело вздохнул, убирая все со стола, пока виновник его грустных мыслей, стоит за двором. Как лучшая в мире домохозяйка, он сложил всю грязную посуду в раковину, еду убрал в холодильник и протер стол. Даже поставил его на место. Чем не хорошая жена?       Брюнет достал сигарету, сел на бордюрчик в тени и представлял, что эта сигарета – его чувства. Дым расслаблял тело, а сердце больно сжималось. Господи, кто бы знал, как он устал. Устал находиться в его окружении и делать вид этакого «мужика». Не прикоснуться, не сказать что-то милое, не пошутить и не пофлиртовать. Устал. Ничего нельзя, нельзя, нельзя. Сделаешь комплимент? Стас, а ты случайно не из этих, петушков? Нормальные мужики не делают таких комплиментов. Заебало. Вернётся в город, завтра же. Стряхивая пепел, рядом появилась тень. — О, ты уже все убрал? Молодец. — мужчина возвышался над ним, поставив руки в боки. Стас ничего не ответил, а просто смотрел на него впритык, слегка прищурившись и облокачиваясь о кирпич дома головой. Он даже не курил, сигарета просто тлела в его пальцах. — Ты чего? Тебе плохо? Толя сука, говорил же ему ничего больше не подмешивать. — Он здесь ни при чем. — тихо, с усталостью в голосе, сказал парень. — А что тогда? — мужчина нахмурился, поправляя штаны, оттягивая их вниз. Знал бы Дмитрий, как на него смотрит его крестник в такие моменты. С жадностью. С голодом. Почему в серых спортивных штанах все так отчётливо выражается? — Стас, приём. Что случилось? — Дядь Дим, а вы знали, что я… — Стас резко вздохнул, прерываясь на слове. Он так хотел сказать: «Я гей. Я вас люблю». Но в горле будто что-то застряло. Страшно такое говорить. — Что я люблю вас. — Обычно такое не говорят, но спасибо. Я тоже тебя люблю, засранца. Ты же мне как сын. — мужчина широко улыбнулся, присаживаясь на стул рядом. — Дай зажигалку. Свою Геннадию отдал.       Стас молча протянул зажигалку, а в голове крутилось только одно. Как сын. Тут даже без гомофобии ноль шансов. Но грудь будто чем-то прижало. Недосказанность. Ладони вспотели и скрутило живот. Стас смотрел на мужчину, как побитая собака на человека, что протягивает руку помощи. — Я вас люблю. — ещё раз повторил Стас, четко проговаривая каждую букву. — Я понял, мне очень приятно, но чего повторяешь? Я ведь могу и подумать, что ты про голубятину эту, прости Господи, говоришь. — мужчина сплюнул, облизывая губы. — А я про неё и говорю.       Громко сказал Стас, не отрывая взгляда от мужчины. Минуту ничего не происходило. Дмитрий молчал и смотрел в одну точку, словно застыл, а потом резко повернул голову и посмотрел страшными глазами. Если бы они находились мире мультфильмов, то можно было сказать, что глаза налиты кровью и из носа идёт дым. — Эй, ты со мной так не шути. Не посмотрю, что крестник. — А я и не шучу. Я устал от этих чувств и всей прочей ерунды. Что бы ты знал, люблю тебя с тринадцати лет. Скажешь, что не хочешь знать? Хорошо, соберу вещи. На автостанции у вас тут тихо, переночую и первым автобусом уеду. Захочешь избить? Вперёд, я тут сижу. Захочешь затащить в армию? Плохая идея «лечить» гея, засовывая его в благоприятную среду. Я устал. Делай, что хочешь с этой информацией. — Стас опустил взгляд вниз, делая последнюю затяжку и выбрасывая бычок.       Мужчина ничего не говорил. Молча смотрел на парня, поджимая губы в тонкую полоску. — Не знал бы тебя с пелёнок, не был сыном Виктора, убил бы и закопал. — тихо сказал Дмитрий, но в этом голосе было столько злости, столько ненависти, что у Стаса прошлись неприятные мурашки. — С виду нормальный же парень, а оказывается внутри такое говно носишь. Слов нет. Чем тебе девушки не нравятся? А? Чем? Может нормальных не было? Так давай я вызову тебе бабочку. Ничего не говори, слышать тебя не могу. Лечить тебя надо. Ремнём и голодовкой, может, мозги на место встанут. Нормальное место. Ещё и меня решил к вашим записать? Отпидорить? Что ты хотел добиться этим признанием? Лучше бы держал это дерьмо в себе. Пидорок блять.       Поднимаясь со стула, мужчина зашёл в дом, громко хлопая дверью. Он все разрушил, но это к лучшему. Строить из себя просто мальчика-спальчика, хорошего гетеросексуального крестника который на тебя не дрочит, он уже устал. Пусть лучше будет так. Только отца вот жалко. Не будет Дима молчать. Сразу позвонит, если сейчас с ним не разговаривает. Мама-то знает, что внуков от старшего сына она не получит. Но почему так больно именно от его слов? Он конечно не рассчитывал, что тот его поймёт и они пойдут под радугой пить чай на кухню, обсуждая мальков, но не настолько же. Говно в себе носишь. Какое? То, что он любит не пусички? Морить голодом? Решил его… Как он сказал? Отпидорить?       Стас на секунду прикрыл глаза, забрал со стола зажигалку и вышел на улицу, тихо закрыв калитку. Было так обидно. Внутри все сжималось, сердце быстро билось, на глазах выступили слезы. Ну уж нет. Рыдать, как манерный гей, он не станет. Он хоть их и поддерживал, но не принимал. Сам таких недолюбливал.       Куда теперь идти? Без вещей, без паспорта? Ладно, поступать как истеричка и малолетка он не будет. Погуляет ночь, потом под утро вернётся, когда Дима успокоится, а то если сейчас, может и правда закопать его под грядкой. Такого он характера, его нежная любовь.       Стас усмехнулся своей мысли, доставая сигарету. Он курит слишком часто. Нужно бросать это дело.       Зайдя в ближайший магазин и купив, наверное, самое худшее в мире пиво «Балтика 9», он пошёл к озеру. Там песочек, трава. Романтика. Правда грязно и он в светлом, но это разве сейчас важно? Стас готов поклясться, что слышал хруст собственного сердца. Он же может посидеть как пидарок наедине с самим собой?       На озере квакали лягушки, сверчки свои песни пели и воняло илом. Стас присел на более или менее сухое место и открыл свою банку с пивом. Сейчас бы включить Мари Краймбрери или Мияги и просто страдать по неразделенной любви. Смешно от собственных слов, но ведь нужно искать позитив? Верно? А вообще, в идеале, сейчас бы ребят сюда. Лерка бы взял свою гитару, а Дима подпевал бы ему. Вот это было бы и правда классно. Внезапно раздался женский крик. — Да! Ты виноват! А кто? Пытаешься дотянуться до звёзд и не видишь под собственным носом ничего. Пошёл ты к чертовой матери, Костя!       Из кустов вышла невысокая девушка в каком-то нелепом сарафане. Она шла быстро и что-то ещё ворчала себе под нос. Видно она даже не заметила сидящего на земле Стаса. Через минуту вышел Костя. Сосед Костя. Он поправлял штаны и застегивал ширинку. — Поссорились? — подал голос Стас и Костя аж дернулся от неожиданности. — Твою мать. Сидишь тут, в темноте, и людей пугаешь? Нашёл хобби без интернета? — усмехнулся парень, присаживаясь рядом. — Что-то вроде того. Но это ненадолго. Я, наверное, уезжаю уже. — Уже? Ты же только приехал. С дядь Димой поссорился? — Можно и так сказать. — Стас отпил своё пиво, припоминая их «ссору». — Будешь? А то, вроде у тебя тоже не все гладко. — Балтика? Жестко ты. — Так будешь? — Буду. Но своё.       Костя достал из рюкзака бутылку «Жигулевского». Они просидели с ним так всю ночь, пока не начало светать. Он оказался очень хорошим парнем и даже не гопником, как показалось на первый взгляд. Хочет уехать отсюда, нормально начать работать и попробовать построить собственный бизнес. Даже чувство юмора у них оказалось схожим. Та самая жесткая Балтика хорошо догнала и среди ночи они полезли купаться, прямо в одежде, в воду. Холодную, но все равно было весело. Костя даже научил его паре приемов «самообороны». Без понятия зачем, но они были оба пьяны и от этого было весело.       Они лежали в грязной, мокрой одежде на земле. Было спокойно и Стас даже не вспоминал, что у них произошло с Дмитрием. Сейчас просто хотелось отвлечься и забыться. — Слушай, давай по домам уже, а то у меня матушка волнуется. — Пошли.       Стасу было страшно идти. Особенно сейчас. Грязным, мокрым, ещё и пьяным. Не факт, что его сумка не лежит возле калитки. Тогда вообще без понятия, что нужно будет делать. Но, на удивление, сумки не было, а калитка была не заперта. Стас тихо зашёл во двор и сел на лавочку, не решаясь зайти в дом. Вроде бы и надо, он замёрз и если бы мужчина не хотел его видеть, то сумка была бы возле двери, но заходить все не решался.       В очередной раз он достал сигарету, заполняя свои легкие жгучим дымом. Дверь со скрипом открылась и на пороге появился мужчина с нахмуренными бровями и, кажется, красными глазами. Он подошёл к Стасу и молча сел рядом. — Где ты был? Ушел, ничего не сказав, а мне думай, где ты. Домой уехал без своих вещей со психа или, — мужчина прервался осматривая Стаса. — Или топиться пошёл. — Я просто купался. — Ночью? Пьяным? А если бы ты утонул? Там же этих сеток для рыб десятки. Запутаться и захлебнуться, проще простого. Сколько случаев здесь было. Везде стоят знаки, что купание запрещено. — мужчина повысил голос, сжимая губы. — Ну утонул бы. Ну стало бы на одного пидора меньше. Никто бы не расстроился. Одни плюсы. — пожимая плечами и едва улыбаясь, сказал Стас и поперхнулся дымом, когда получил неплохой такой подзатыльник. — Идиот. — мужчина посмотрел на него с… грустью? — В дом давай и греться в ванную дуй.       Стас потёр ушибленное место и, поднимаясь, пошёл в след за мужчиной. Глаза болели, хотелось спать. Солнце ещё толком не вышло и в воздухе витала прохлада. Дима в своих спортивках и старой кофте вышел его встречать, словно мать после выпускного.