Никогда не говори, никогда

      Стас открывает глаза, но тут же их закрывает в надежде поспать хоть час. Голова и мышцы болели, а все тело горело. Воспоминания нахлынули волной и парень хотел провалиться сквозь землю. Как смотреть ему в глаза? Что говорить? Дмитрий не сделает вид, что все хорошо и ничего не было. Разговора не избежать, как бы не хотелось. Стас прислушался к тишине. Так тихо, словно дома никого и нет. Может, он ещё спит?       Парень посмотрел на часы и понял, что Дима точно не спит. Половина первого. Пропущенных и сообщений с оскорблениями от отца не было, значит мужчина ещё ничего не рассказал. Боже… Как стыдно.       Стас приподнялся на локтях, морщась от резкой боли в висках. Неужели он заболел? Так лето же. Приложив холодную руку ко лбу, было непонятно. То ли рука просто холодная, то ли и правда повышенная температура. Нужно сделать вид, что все хорошо. Не хватало свалиться мужчине на голову с соплями.       Входная дверь хлопнула и Стас заерзал. Может притвориться спящим? Сделать иллюзию амнезии? Вести себя хладнокровно? Пока Стас думал, в комнату зашёл блондин, смерив его тяжелым взглядом. Он подошёл к Стасу и положил руку ему на лоб.       Стас молчал. Он смотрел испуганными глазами, тяжело дышал и боялся сдвинуться. В горле застряла кость и умение говорить испарилось. Брюнет чувствовал себя выброшенной на берег рыбой, а Дима был его рыбаком. — Ложись обратно, только не укутывайся. Горишь весь и глаза вон какие красные.       Спокойно, ровным голосом сказал мужчина, подходя к столу. Он налил в стакан воды, из стоящего рядом графина и подошёл к Стасу с вытянутой рукой, где лежала белая капсула. Дмитрий смотрел на него внимательно, не отводя взгляда. Как у него эта таблетка ещё не застряла в горле? Как он вообще мог заболеть летом? Ну, холодная вода, холодное пиво, но не заболеть же? Ещё сразу после этого тупого признания.       Стас не смотрел Дмитрию в глаза. Отводил взгляд, делал вид максимальной заинтересованности в белом пододеяльнике, но просто не мог встретиться с холодным взглядом голубых глаз. Просто не мог.       Дмитрий сел к нему на кровать, а Стас поднял к себе ноги, смотря на колени. Ведёт себя как девчонка подросток, ей богу. — Ну, как понимать твоё вчерашнее… Каминг-аут? — последние слова, мужчина выговаривал морщась, будто вспоминал как правильно. — Каминг-аут — это когда признаются обществу, большому количеству людей. — Не умничай, суть ты понял. — мужчина злобно на него глянул, переводя взгляд обратно на старенький сервант. — Как понимать? Как есть. Я просто признался в своих чувствах и их необязательно принимать. — пожимая плечами, тихо сказал Стас. — Это же ненормально. — Почему? Я так не считаю. Сейчас каждый может любить, кого захочет. И отношения между мужчинами тоже нормально. — Не понимаю я вашей моды. — Моды? — Стас сел в позу лотоса, и вскинул брови вверх. — Почему все считают, что любовь — это мода? Я люблю тебя так же, как и обычный парень свою девушку. Или их отношения это тоже мода? — Отношения между мужчиной и женщиной — это природа. — Так же и у меня. Вообще-то ориентация закладывается генами, это давно уже утвердили ученые. — Стас, — тихо сказал мужчина и посмотрел ему в глаза. — Я никогда, запомни, никогда не смогу посмотреть на тебя так, как посмотрел бы на женщину. Ты же мне как сын. Я тебя помню ещё совсем мелким.       На минуту, Стасу стало стыдно. Стыдно за свои чувства, представляете? Дима смотрел на него такими глазами, словно просил его. Губы поджались, а между бровями появилась складочка. Он… Просил взять свои чувства назад? Нет. Он ничего подобного не сказал, но из-за того, как он говорит, каким голосом, Стас и правда задумался, нормальный ли он? — Ты можешь попросить меня обо всем, но не проси о том, чтобы понять твои чувства. Я взрослый мужчина, а ты ещё сопляк. Я тебе помогу во всем, но воспринять тебя как… Партнера? Я не смогу. — Понятно.       Стас опустил голову и на неё вдруг легла тяжёлая и большая рука. Она была такая тёплая, что хотелось к ней прильнуть и начать мяукать. Если бы только он родился девушкой, то, возможно, у него был бы шанс. Стас молчал, наслаждаясь моментом, но телефон внезапно зазвонил. Звонил Валера, или, в простонародье — Лерка. Зажмурившись и прокашливаясь, он взял трубку. — Привет. — Не знаю, хорошие или плохие для тебя новости, но вернулся Герман. У него какая-то супер-пупер крутая выставка и мастер классы. В общем, он тебя ищет. И ещё… Женька же от него фанатеет. Пригласил ее такой, но сказал, что пустит только с тобой.       Голос у парня был спокойным, но в нем чувствовалась тревога. Герман… Он вернулся. Черт. Стас так и завис с приоткрытым ртом, обрабатывая информацию. Ищет его? Да пошёл он к чертовой матери. Видеть он его не хочет. Руки задрожали, дышал тяжело и громко. Сильно сжимал зубы и жилки заиграли на его лице. Этот урод его ищет? Ещё и обманом решил его взять через Жеку? — Стасян, ты здесь? — Да, я здесь. Пошёл к черту Герман. Я не один, не могу все сказать, но лучше я сдохну, чем встречусь с ним хоть раз. — Да, я знаю твоё к нему отношение. Но пожалуйста, подумай. Женька от него тащится, да и научиться у него многому можно. Каким бы уродом он не был, но работы у него сам знаешь какие. — Я подумаю, но не особо рассчитывайте на меня. Ладно, Лер, давай. Я не один. — Ну, давай. Пожалуйста, подумай.       И парень сбросил, а вот у Стаса перед глазами возник ничего не понимающий Дима и вспышка воспоминаний. Герман, прославленный художник из Италии, приехал в Москву. Они встретились в клубе и как-то быстро у них все закрутилось. Он подружился с его друзьями, приходил в институт, давал мастер классы. А потом резко из хорошего парня он превратился в последнего ублюдка.       Стас тяжело вздохнул и голове созрел план. Он же хотел уехать? Вот и повод появился. — Кто звонил? Ты так плохо отреагировал. — Ничего. Так скажем… Друзья из прошлого объявились. Нужно в город вернуться, извини, пожалуйста.       Стас поджал губы и поднял глаза на Дмитрия. Мужчина сидел возле него и внимательно на него смотрел. Возникло ощущение, как в детстве, что он может читать мысли и сейчас копается в его голове. — Без проблем, — пожимая плечами сказал мужчина и Стас уже успел выдохнуть, как он продолжил. — Сейчас соберу вещи и мы можем выезжать. — Стоп. Ты едешь со мной? А как же огород, да и после вчерашнего, разве ты хочешь? — суетливо заговорил Стас, жестикулируя руками. Он часто моргал, хмурился и облизывал губы. — А чего мне здесь делать? Не чужой ведь человек, хоть и оказывается, что не знаю тебя вовсе. Сложно будет понять, конечно, твою эту голубую тему, но я постараюсь. Да и отцу твоему пообещал летом за тобой присмотреть. — Присмотреть? Мне уже двадцать. — Двадцать-то, двадцать, а в головешке твоей много? Все. Я позвоню Виктору, предупрежу, что у вас в квартире будем, а ты давай собирайся. — Подожди, — прикусывая губы, сказал, громче чем хотел, Стас. — Только не говори, пожалуйста, про вчерашнее. Он не знает. — Конечно, стоит рассказать, но это не мое дело. Когда захочешь, сам расскажешь.       Сказал мужчина и вышел из комнаты. Стас тяжело выдохнул, падая обратно на подушку и прижимая к груди телефон. Сердце билось так, будто у него тахикардия, а живот скрутило. Просто хотелось уехать. Он ошибся, что приехал, ошибся, что признался и просто хотел спастись от этих чувств. Просто не хочет испытывать чувство вины. Конечно, это будет избегание проблемы и она сама по себе не решится, но так не хочется в это ввязываться сильнее. Да, он ведёт себя как подросток, но кто так не делает? Неужели все сразу бегут исправлять то, что натворили? Сделали глупую ошибку. Осознали это и сразу начинают думать и решать ее? Если бы все люди так делали, то вообще бы не возникало никаких проблем и ссор.       Стас посмотрел в телефон где было пару сообщений как и от Лерки, так и от Женьки. Как бы сильно ни хотелось не встречаться с бывшим снова, отказывать он не умеет. Научил бы его ещё Дима говорить людям — нет. Цены бы ему не было.       В соседней комнате слышалось шуршание. Мужчина ходил то на кухню, то обратно в комнату. Чуть позже послышался голос. Он все время что-то объяснял и соглашался. Стас в очередной раз выдохнул, когда не услышал ни одного слова, связанного со вчерашним днем. Значит, все хорошо. Пока что.       Стас открыл Инстаграмм и просто несколько минут смотрел на графу поиска. Давно он не заходил на его профиль. Герман, черт бы его побрал. Решившись, Стас нашёл его профиль и рассматривал свежие фотографии. Разве уроды могут иметь право быть такими красивыми? Почему нельзя соответствовать своей душе? Если ты красив, то соответствуй и внутри.       Парень прервался от своих мыслей, откидывая телефон с фотографиями жгучего брюнета подальше от себя и встал с кровати. Тело ещё болело, жар не спал, но, слава богу, он не прикован к кровати и не бредит. Вещи как лежали в сумке, так и лежат, осталось собрать малую часть.       Когда все было собрано и мужчина отнёс свои вещи в машину, Стас проверил все ещё раз и оставил под кроватью одну из своих резинок для волос. Говорят, если забыть где-то свою вещь, то ты обязательно сюда вернёшься. Стас не был суеверным, но вдруг сработает? Если он вернётся, то их отношения с Димой не испортятся за это время. Верно?       Дмитрий громко его позвал и Стас, схватив сумку, вышел на улицу. Тут было жарко и духота буквально давила, но ведь всегда кажется, что обратная дорога занимает меньше времени? *** — Стасик! Родной! Приехал живым из своего колхоза!       Громко, на всю квартиру, сказал парень с цветными волосами. Он зашёл в квартиру, скидывая кроссовки. Стас испуганно распахнул глаза, оглядываясь в гостиную, где сидел Дима и смотрел какой-то военный фильм. Было забавно за ним наблюдать. Все время ворчал, что в армии все не так, зачем снимают такие идиотские фильмы и женщинам в казарме не место. Сейчас же, мужчина молчал и Стас искренне боялся за Димона. Как бы тезка его, не прибила бы на месте. — Ты чего молчишь? Рассказывай! На связь не выходил, на звонки не отвечал. Абонент был не абонент. Лерка дозвонился с шестого раза. Что думаешь насчёт своего «любимого» Германа? — парень игриво дёргал бровью. Черт. Почему он всегда так орет? Да ещё и с порога. Нормальные люди сначала заходят в комнату, а потом медленно переходят к насущным вопросам. А этот… В этом был весь Димка. — Дим, тише, умоляю. У меня в гостиной сидит крестный. — шепотом сказал Стас, уводя парня в комнату. — Ого! Нужно было сразу сказа… Здравствуйте.       Стас застыл на месте и боялся оборачиваться. Ну приехали. Он же просто его растопчет. Если Стас ещё и скрывал свою ориентацию и был вполне себе обычным, то если посмотреть на Диму, то сразу все было понятно. Невысокий, худой. Волосы окрашенные в яркие цвета. Уши проколоты. Весь в цепях, не православных крестиках, значках. Таких мужчина просто терпеть не мог. — Стас, я отъеду ненадолго.       Мужчина говорил тихо, но в его голосе слышалось все пренебрежение мира. Словно он был богом, а его друг, так, жалкой букашкой. Дмитрий обвёл парня тяжелым взглядом и взял с тумбочки ключи, вышел на улицу. Стас шумно выдохнул и расслабил плечи. Они одни. — Это что, был твой Димочка? — шокировано спросил парень, не отводя взгляда от двери. — Да. Хуже всего, что вчера я ему признался. — Чего? Серьезно? А он что ответил? — парень задавал вопросы, идя словно хвостик за Стасом. — Слушай, я не очень хочу об этом говорить. Главное, что все хорошо. Вроде… Лучше расскажи, что там с Германом. — Стас сел на диван, складывая ноги на подушку. — Мы вообще не ожидали его увидеть. Знали, что приезжает в город, в группе была новость, но что он заявится в студию, никто и представить не мог. Мы все так знатно охуели. Приходит, значит. В чёрной рубашке, в очках. Со всеми пафосно здоровается, спрашивает, где ты. Женя, дура, стала его хвалить, говорить как хочет попасть к нему на мастер класс, а тот и выдал. Приходи, на входе тебя пропустят, но если будешь со Стасом. А Женька закивала. Она же не в курсе о ваших контрах с ним. — А когда эта дурацкая выставка? — Вроде завтра. Это уточнить у Жеки надо. — Не хочу с ним видеться. — признался Стас, и запрокинул назад голову. — Ну так не иди. — Ага, чтобы Ванек и Жека смотрели на меня косым взглядом? Я и так на ее дне рождения не был, и тут ещё не пойду. Схожу, не обломаюсь. Хотел меня видеть? Пусть видит, а про то, что я с ним разговаривать буду, не было договора. — А вот это правильно.       Они посидели ещё какое-то время, а затем парень ушел. Ещё до прихода Дмитрия. Стас написал девушке, сказал, что пойдёт с ней. Господи, как же она визжала. Попросила приехать к «Залу Исскуства» ровно к шести часам, без опозданий.       Он не видел Германа уже год. Что он будет ему говорить? Извинится? Будет просить прощения? Возможно, он бы даже простил и переключился на него. Нет, нельзя. Он поступил как последний мерзавец. Как человек без гордости прощать его из-за того, что хочет переключиться, как в прошлый раз, нельзя. Все будет точно так же.       Время близилось уже к ночи, а Димы ещё не было дома. Куда он уехал? Стас пошёл на кухню и открыл холодильник. Ничего нет. В морозилке куча продуктов, есть гречка и даже спагетти. Полтора часа не кропотливой работы и непринятый обществом, в частности в семье Тарасовых, в лице главного кулинара — матери, гений приготовил свою пасту. Запах стоял шикарный, сам бы себе отсосал за такую еду.       Стас плотненько поел, принял долгожданную ванну и выйдя в одном полотенце оттуда, обнаружил на кухне мужчину. Он, складывая губы трубочкой и пританцовывая одной ногой, стоял возле сковородки с вилкой в руках. Это выглядело забавно и очень мило. Дима словно открывался с другой стороны. Брутальный мужик, стоит перед твоей стряпней и танцует. Стас на носочках зашёл в кухню и закусывая губы, сдерживал смех. Внутри разгоралась гордость за самого себя. Ну что, мама? Сделал тебя? Дмитрию не нравится, как ты готовишь, а моя паста ему, вроде как, зашла на ура. — Вкусно? — негромко сказал Стас, заводя руки за спину. Дмитрий застыл прям с вилкой возле рта, а затем откашливаясь, положил вилку обратно в сковородку. — Да, не знаю, что за подружка твоя готовила, но можешь ее похвалить. — мужчина облизнулся и прошёл мимо него к крану. От него запахло сладкими духами и лёгким алкоголем. Ну что сказать? Неприятно. Как бы ты не понимал, что между вами нет и шанса, но легче от этого не становится. Нет злости к нему, это было бы слишком глупо, скорее жалость к самому себя, за ту злость, что девушка имеет право находиться в его объятьях. Быть слабой, восхвалять его. А Стас не может. Не может быть слабым и хрупким. Не имеет женских чар. — Лестно слышать, но я не «подружка». — Ты готовил? Стас, готовка — это не мужское дело. Хотя… Я забыл, ты же «крестница». Готовь, готовь.       Усмехнулся мужчина, наливая себе стакан воды. Крестница? По телу прошлись мурашки и сердце остро кольнуло. Дышать стало сложно, словно он упал или сильно ударили в живот. Крестница? Серьезно? Они сейчас в уличном опросе? Когда кавказцы, сильные такие мужчины, говорят, что у них не будет такой друг, если он гей, ведь это будет уже «Подруга». Дима сейчас, серьезно, назвал его девушкой из-за того, что он гей?       Стас молчал. Губы слегка поджались, а глаза и брови были напряжены. Его ещё никто так не называл. Даже мать. Да, поревела, надеялась, что-то образуется, но ни разу не позволяла себе такого. А Дима? Стоит, улыбается и гордится своими словами. Крестница, значит. Девушка. — Крестница? Стас — вроде как мужское имя. — с открытой обидой сказал парень. — Мужским оно было, когда ты любил девушек, а сейчас ты черти кто. Баба? Мужик, но без яиц?       Стас опустил глаза, постоял ещё немного, ожидая извинений и оправдания, что он пошутил, но ничего не произошло. Пожимая плечами, брюнет молча вышел из кухни и закрылся в комнате. Обидно? Обидно. Когда казалось, что чувства стали затихать и что-то стал чувствовать к Герману. Что он сможет избавить его от ненужных чувств к Диме, он разбил ему сердце. Теперь ему снова разбивают? Лучше бы сожрал свой язык, чем признался. Пошло все к черту. Не чужой человек? Хотел посмотреть, как и правда он живет? Хорошо, пусть смотрит, пусть наблюдает. Он грязный мужик без яиц, который любит подставлять зад. Он не имеет право с ним общаться.       Стас истерично усмехнулся. Себя он ещё не называл грязным. Он подошёл к зеркалу и вгляделся в собственное лицо. Разве он мямля? Человек, которого можно унижать и он будет соглашаться с этим? Нет.       Убрав мокрые, отросшие волосы назад, Стасу вдруг захотелось доказать всем вокруг, что он красивый, сексуальный, этакая ягодка. Диме он докажет потом, а завтра можно покрасоваться и перед Германом. Хватит вести себя… как девчонка.