Никогда не говори, никогда

— Что? — Что слышал. Люблю тебя я. Все, что угодно готов сделать, а ты бегаешь за своим дедом. Меня вообще не замечаешь. Сначала был Герман, теперь он. В чем твоя проблема? Кричал Дима. Его лучший друг. Он сжимал кулаки, напрягал челюсть и вовсе не был похож на того доброго и открытого для других парня. Его лицо покраснело, толи от выпитого алкоголя, толи от испытываемых эмоций. Стас вообще видел его таким впервые. — Что ты несёшь? Может проспишься пойдёшь? — Стас запустил руку в волосы и тяжело вздохнул. — Сам проспись. Ты влюбляешься в людей, намного старше себя. Страдаешь от этого, а на помощь прихожу я. Вечно вытирающий тебе слюни, Дима. Ты им просто не интересен, ведь ты младше их. Но почему тебе не интересен я? Скажи мне. — парень подошёл к Стасу и схватил его руку. — Какой мне образ для тебя подобрать? Ты сказал, что у девочки с параллели классные цветные волосы. Я покрасил. Тебе понравился этот блевотно-милый стиль. Я стал носить эти вещи. А итог? Стас, а в итоге, что? Я даже не успел предложить тебе в xxx, поехать отоспаться в отеле, как ты позвонил своему деду. Открой глаза уже.       Дима часто и шумно дышал, убирая волосы назад. Его взгляд был серьёзным, а поза закрытой. Стас вообще не мог понять, что происходит и как так получилось. Он совсем не узнавал своего друга. Перед ним стоял не тот Дима, которого он знает. От этого сейчас пахло опасностью. — Ты скажешь хоть что-нибудь? — Дим, давай поговорим завтра. Сейчас мы оба пьяны. У меня лично, перед глазами все плывёт. — Нет, мы поговорим сейчас. Я молчал пять лет, больше не собираюсь. Я подстраивался под тебя, лишь бы тебе понравилось, чтобы заметил, но нет. Так что слушай. Я заебался. — Дим, я виноват, что ты не мог сказать, а ожидал от меня действий? Я не повинуюсь твоим мыслям и надеждам. Есть язык. — Да мне похуй. Я уже устал.       Стаса аж передернуло. Он словно смотрел на самого себя. Год назад, в деревне, он говорил точно так же. Уставшим от собственных чувств, подавленным и разбитым. Черт. — Знаешь, я даже позвонил твоему отцу. Рассказал про твои отношения с дедом. Думал, он на тебя повлияет, хоть как-то, а нет. Ты теперь живешь с ним. Скажи мне, он тебя трахает хорошо?       Стас застыл. Смотрел в наполненные ненависти и разочарования, боли глаза и искал там своего Димона. Друг по-прежнему не хотел возвращаться. Что же он несёт. Неужели, это и правда, что он все рассказал?       Брюнет схватился за стол, чтобы не упасть. Голова кружилась, а ноги подкашивались. Вроде бы все шло хорошо. Они с Дмитрием жили вместе, смотрели фильмы, убирались и готовили. Казалось, мужчина даже начинает оттаивать и тут его вызывали на работу. Одному дому пару дней скучно. Позвонил Димке, тот был только рад. Родители наконец-то уехали к себе домой и они снова могли днями сидеть у парня.       Когда Стас переступил порог квартиры, казалось, у Димы случился инфаркт. Он разглядывала его лицо, спрашивала, чем мажет и нужно ли что-то дать. Может у всех Дмитриев это заложено природой?       Стас зашёл в комнату и прыгнул на мягкую, двуспальную кровать. Родители у Димки и правда удивительные люди. Отец бизнесмен, мать владеет сетью салонов красоты. В общем, до усрачки богатые люди, но смогли воспитать Димку хорошим парнем. Стас вообще узнал, что его друг из «сливок», только спустя года четыре. Дима всегда ходил в простой одежде, коротко стриг русые волосы и был самым обычным парнем. У них вообще, было обычное детство. Все с одного района. Лерка, он, Дунька и Данька, Дима. Иной раз, Стас гордился, что они смогли донести эту дружбу до такого возраста.       Размышления брюнета прервал зашедший Дима. Он коварно и хитро улыбался, что-то пряча за спиной. Это была бутылка Spirytus. Польская водка, от которой можно умереть. Этот алкоголь был диковинкой и вроде, его даже запрещали на время. Я говорил, что у Димки удивительные родители? Они привезли ее из Польши и подарили как сувенир. Представляете? Родители подарили водку своему сыну. Предупредили, что пить только в разбавленном виде, но потом махнули рукой, мол и сам знает, что мы ему рассказываем.       Так, что не удивительно, что под самый вечер, когда бутылки не было, Стас еле держался на ногах. Рассказав парню, что он живет сейчас у Дмитрия, а не у Лерки, тот сошёл с ума. Сейчас он смотрит на друга и единственное, что хочет, это лечь спать. Дмитрий все так же отказывается от его чувств, хотя и делает иногда, очень странные вещи. Случайно положить руку на поясницу, когда что-то спрашивает. То подойдёт со спины, что-то объясняя и Стас чувствует вставшее достоинство мужчины, но как тема заходит об их отношениях и что блондин об этом думает, то тот сразу уходит от темы, прячется и словно закрывается. Димка, внезапно признаётся в своих чувствах и открывается с другой стороны. Как все это принять? Как? Голова словно взрывается, а его тянут на две части.       Стас зарывается обеими руками в волосы и опускается на пол. Сидеть на корточках неудобно, но сейчас хочется просто закрыться от всех.       Дима устал от своих чувств и он это понимает, но как он мог так поступить с ним? Если он говорит, что его любит, то не должен был звонить отцу. Его предали? Меньше всего, Стас мог подумать на него. Лера был близким достаточно другом, но ближе всех был Дима. Черт, проклятый Дима. Даже тогда, когда он думал, что Валерий ближе, то всегда оказывалось наоборот и все равно приходил к Димке. Так было с детства. Неужели он тряпка, которая не может разобраться в своей жизни? — Стас, ты чего? — раздался тихий и взволнованный голос. — Эй, Стас.       Дима дотронулся до его плеча, слегка тормоша. Господи, оставьте его сейчас одного. Друг оказался в него влюблённым, а мужчина избегает его при любом шаге на встречу к любви. Боже, как же это плохо звучит.       Стаса мелко потряхивало, а голова кружилась. Может это все водка? Вполне возможно. Они выпили вдвоём, целую бутылку самого крепкого алкоголя в мире. Все же, это был сувенир, который нужно было оставить на полке. — Стас, блять.       Парень нахмурились поднял его с пола и посадил на стул. Стас хоть и знал, что Дима только притворяемся таким не способным ничего сделать, ведь спокойно сам двигал шкаф. Парень ходит в спортивный зал и имеет хорошее телосложение. — Дим, отстань. Господи, у меня не жизнь, а сплошная проблема. — Хватит ныть. Правда, возьми свои яйца с полки и начни думать. Твой дед, самый обычный, латентный гей, если не просто гей. Я сужу чисто по твоим рассказам. Он будет бояться принять себя, до самой смерти, а ты будешь за ним бегать. Он, то кинет тебе надежду, то заберёт ее, когда ты почти до неё дотянешься. Пора отступить и прекращать унижаться.       Дима сидел напротив него на корточках, нахмурив брови. Даже несмотря на то, что сказал ему парень, он будет надеяться и верить, что осталось чуть-чуть и мужчина будет его.       Дима стянул с руки резинку и завязал волосы на затылке. Внезапно, парень стоя на коленях притянул к себе Стаса за шею и грубо его поцеловал. Он обсасывался его нижнюю губу, проводил по ней языком, слегка прикусывая и зализывая. Отрывался на пару секунд, а затем снова принимался терзать губы. Его руки слегка поглаживали шею, а иногда придушивали. Дима зарывался рукой в волосы, слегка их оттягивая, а затем снова переходил на шею. Его пальцы холодными и приятными.       Стас распахнул глаза, чувствуя как бьется его сердце о рёбра и как реагирует его организм. Оттолкнув Диму от себя, парень упал тяжело дыша и смотрел Стасу в глаза. — Как и думал. Губы мягкие и сладкие. — хриплым голос сказал парень слегка ухмыляясь. — Ты с ума сошёл. Мы же друзья, как ты… — А ты? Когда ты поцеловал своего деда, ты думал о том, что он твой крестный? Ты хотел и сделал. В чем моя вина? Да и тебе… Понравилось.       Дима кивнул на выступающий бугорок на серых спортивных штанах. И он был прав. Ему понравилось. При чем страшно понравилось. Он целовался властно, сильно. Почему-то Стас всегда думал, что Дима в сексе принимавшая сторона, пассивная, а тут… Черт. Нельзя так думать. Он от одного поцелуя превратился в желе? После этого, он может что-то говорить Диме о своей любви, когда готов нагнуться перед другом? Стас тяжело дышал и боялся сглотнуть вязкую слюну. Вдруг… Будет громко. — Черт. — тихо сказал Дима, вставая с пола.