Никогда не говори, никогда

      Стас перешагнул порог квартиры и почувствовал лежащий камень где-то внутри, особенно остро. Дышать стало тяжело, руки не знал куда приткнуть и куда наступить. Мялся на одном месте с пакетом в руках и ожидал, что его сейчас заберут и Стас ковыляя, пойдет домой.       В коридоре было темно и душно. Казалось, что квартиру не проветривали несколько дней. Стас шумно сглотнул и протянул пакет в руки блондина, немного опустив голову. Спрятать такой, великолепный макияж — грех, ведь «заплатил» за него Дима.       Мужчина ничего не говорил, взял протянутый пакет и кинул его на полку. Смерив Стаса многозначительным взглядом, он кивнув ему в сторону кухни.       Стас медленно шёл за мужчиной и понимал, что его вещи, явно не там лежат. Значит, будет разговор и будет извиняться. Рвано выдохнув, брюнет сел на табуретку и опустив голову вниз, ждал своих объяснений-извинений. Коленки разглядывать было интереснее, чем долгое молчание мужчины. — Ну давай. Я жду. Не знаю, как ты собираешься извиняться, но я на это посмотрю.- тихо сказал мужчина, отчеканивая каждое слово.       Стас вздернул голову и удивлённо уставился на блондинка. Ему не послышалось? Извиняться? Ему? — Извиняться? Мне? Я ждал их от тебя. Не я рассказал отцу, давая общение, что его сынуля приставал к нему. — Стас поджал губы и злобно фыркнул. — Не ты? А кто? — мужчина нахмурил брови и сложил руки на груди. — Виктор пришёл ко мне, обвинял, что я тебя блять соблазняю. Кто ему рассказал, если не ты? А? Кто? Решил, прикрыть свою жопу, мной? Вижу, не особо получилось. Стас приоткрыл рот и шокировано смотрел на Диму. Мастер макияжа — Виктор, его отец, постарался не только над ним.       Брюнет смотрел молча и прямо в глаза, а затем поджал одну ногу к груди. Он облокотился лбом и прикрыл глаза. Напрягать зрение, громко говорить, нервничать — это резко дало о себе знать. Голова закружилась и подступила резкая тошнота. Стас тяжело и медленно дышал. Он сказал Диме, что это был не он, при чем первый, не оправдываясь, а он ему не поверил. Обида накрыла резко, да так сильно, что не хотелось даже кричать или драться. Хотелось просто забрать свои вещи и уйти.       Как же сука обидно. Он просто не поверил. Ещё и намекнул, что он подставил его, что защищался от отца, но это не помогло, мол лицо красивое и у него тоже. Если бы он и хотел, то просто не мог ничего тогда сказать. Да и не выдал бы его. Стас знает, как к этому относится Дима и подставлять его бы никогда не стал. Сука, он не сказал бы ничего, под дулом пистолета. Стас просто знал, насколько дорога их дружба его отцу и этому дураку. А он… Господи, что отец, что Дима. Стаса резко передернуло. Нужно валить, пока и мужчина его не избил. Это мысль казалось настолько правдивой, что стало страшно. Если сейчас, ещё раз получит по лицу, то не обойдётся легким сотрясением. От его удара, он к черту ослепнет. Отцу он может дать отпор, но Диме… Стас просто не сможет это сделать. Не физически, не морально.       Стас помотал головой, отгоняя неприятные чувства. Грудная клетка горела, живот скрутило. Брюнет чувствовал, как глухо бьется его сердце. Сука, почему он не услышал и тени сомнения в обвинениях мужчину? Почему? — Принеси пожалуйста мои вещи.       Стас встал со стула и даже не посмотрел на блондина, только сильнее натянул кепку. Хотелось разреветься, истерить, напиться. Может на него навели порчу? А? — Стас. — мужчина схватил его за руку. Стас мог спокойно вырваться, но остановился и ожидал, что ему скажут. — Почему молчишь? Скажи что-нибудь в своё оправдание. Я не знаю. — А смысл? — Стас обернулся и пожал плечами. — Нет, правда. А смысл? Ты уверен, что я рассказал отцу. А я был уверен, что это был ты. Только, я поверил сразу, что ты ничего не говорил, хотя и слово не произнёс. У меня болит голова, напрягаться лишний раз, чтобы как от тебя выйти, упасть? Мне этого не надо. Так, что принеси мои вещи пожалуйста. Я пойду. — Мы не поговорили нормально, а ты уже обижаешься. На кого, мне думать? Кто мог ещё, рассказать твоему отцу? — Не знаю. — Ты с ним в одном доме не разговариваешь? Не интересно было узнать? — мужчина вскинул бровь и только сильнее сжал запястье парня. — В этом и суть. Я с ним не живу. — Стас поджал губы. — В смысле? А где ты… — Не важно. Как приду в норму и выйду на работу, сразу сниму квартиру.       Мужчина долго на него смотрел, а затем снял кепку и маску Дуни. Его лицо не изменилось, разве брови немного сдвинулись. — Это Виктор тебя, так? — У нас один визажист. — Кто? — Забей. Дима, это правда был не я. Ты сказал мне идти домой, ведь меня уже ждут. Я пришёл, не зная, что ты им рассказал. Дома, мы с отцом подрались. — Подрались — в одну сторону? На Викторе, ничего особого я не заметил. — Да какая разница? Дома, отец начал говорить, что я грязный Пидор и решил отпидорить тебя. Как, скажи мне после этого, было не подумать на тебя? — Кто знал ещё? — тихо спросил блондин и подтолкнул Стаса обратно к табуретке. — Да все мои друзья. Ну, в смысле, про мою к тебе эту, самую. Ты понял. — замешкался брюнет и впервые, ему стало стыдно говорить про свою влюбленность. — Из них обидел может кого? — Да нет, вроде.       Дмитрий тяжело вздохнул и включил электрический чайник. Он упирался руками назад, о кухонную тумбу и рассматривал Стаса. Это, что… Ему сейчас поверили? Ладно, ребят, вырубайте. Он уже накатался на этих качелях, ему не понравилось. — Сильно болит? — тихо, срываясь на высокие ноты спросил блондин. — Нет. Все нормально. — Чем мажешь? — Кремом. — поджимая губы, соврал парень. Соврал, но не полностью. Кремом мажет, но обычным, питательным, который дала Дуня. — Что за ребёнок.       Со вздохом мужчина вышел из кухни и пришёл с небольшой коробкой. Он поставил ее на стол и некоторое время в ней копался, пока не вытащил красную мазь. «Спасатель» хорошо помогал ему, когда счесывал колени или дрался в школьные года. Блондин выдавил небольшую горошину и растер ее между пальцами. Дмитрий встал между разведёнными ногами Стаса и аккуратно взял его за подбородок, поворачивая его голову в сторону.       Дима втирал мазь ему бережно и нежно, иногда облизывая губы. Он старался так, словно делал тяжелую операцию, а не мазал синяки. Стас смотрел на блондина задрав голову. Его руки немного тряслись, а во рту сохло. Стыдно признавать, но он рад как щенок, что Дима не рассказывал ничего и, что он поверил.       Стас чувствовал немного шероховатые, прохладные пальцы у себя на щеке. Смотрел в голубые, внимательные глаза и хотел поцеловать. Облизнув губы и рвано вздохнув, Дима перевёл взгляд с его гематомы, на глаза. — Я не ребёнок, а ты давно не мой дядька, который увозит отдохнуть летом на дачу.       Неожиданно, даже для себя сказал Стас. Его голос был тихим и немного осипшим. Блондин поджал губы, устало вздохнул и сказал. — Я знаю.       Голос Димы, кажется, был даже тишины, чем Стаса. Возможно, что он боялся это признать или не ожидал, что скажет в слух. Блондин смотревший до этого в глаза Стаса опустил их вниз. Рука, что держала подбородок ослабла и слегла его потеряла. Стас рвано, но беззвучно дышал. Пальцы моментально похолодели и начало покалывать.       Дмитрий смотрел на Стаса слегка прищурившись, а затем сделал то, что не ожидали оба. Большим пальцем провёл по нижней губе Стаса, останавливаясь на середине, слегка надавливая.       Брюнет мог подумать, что мужчина просто смотрит на повреждения, если бы не отдернул руку, словно дотронулся до горячего. Его зрачки слегка расширились и он хотел уже что-то сказать, но щелчок чайника, который закипел, вывел их из этого странного состояния. — Я знаю, Стас. Знаю и от этого страшно.