Crash & Burn

Ëсан тянется к ручке тяжёлой двери кофейни, но его ловко опережает Чонхо, открывая её для юноши. — Добрый вечер! Звонкий голос милой стажёрки Вонëн приветствует пару. Узнав Ëсана, который заходит в кофейню почти каждый день и водит дружбу со всем персоналом, девушка улыбается ему ярче, чем остальным гостям. Суджин рядом с ней тоже здоровается, приподнимая уголки губ и разглядывая внимательно Чхве Чонхо, о котором много слышала, но никогда не видела. Кан был слишком серьëзен для того, кто идëт на свидание. После той ночи в клубе мужчина отвëз его домой, и они договорились о встрече, чтобы состыковать свой график и выбрать день. Слишком много недоказанности осталось между ними и это всë стоило распутать и обсудить. Кан всë ещë боялся отношений, но нужно было решиться на отчаянный шаг и либо отступить и забыть, либо попробовать сойтись с Чонхо в надежде на светлое будущее с ним. Ëсан был немного смущëн — мужчина всегда одаривал его комплиментами, которые шли от самого сердца, что сбивало с юноши серьëзный настрой. Однако за всей этой красивой картинкой из платьев и прочих сценических нарядов скрывалась не менее красивая душа, которую Чонхо лишь предстояло раскрыть в полной мере. Ведь Кан никогда не делился с ним ничем личным, лишь изображал идеального юношу — предел мечтаний, который так близко и так далеко одновременно. У Чхве был только составленный им же по мелочам образ. Ëсан много работал и саморазвивался, а это Чонхо очень ценил в людях. Его раздражало, что в этом мире есть, которым достались слава и богатство по факту наследия или за умение подстроиться к нужному человеку. Так и танцоры его клуба часто искали богатых папочек среди своих клиентов, чтобы жить в деньгах и ни в чëм себе не отказывать. Для Ëсана в приоритете всегда были танцы, а не поиски отношений, где он бы полностью зависел от мужчины. Редко юноша выкладывал частичку своей повседневной жизни в инстаграм. В историях могли поселиться понравившиеся ему песни, картины, книги или фильмы с сериалами. Всë из этого Чонхо слушал, читал и смотрел, чтобы лучше понять личность Ëсана. И каждый раз восхищение росло всë больше, вместе с мыслью о том, что он одержим этим юношей. Кан был самым лучшим подарком от Вселенной, пробудившим у мужчины давно увядшее желание любить кого-то и быть любимым. Ëсан заказывает большой какао, любимую курочку и лапшу, даже не заглядывая в меню. Он лишь пододвигает его Чонхо, который был в кофейне в первый раз. — Уëн опаздывает уже на двадцать минут, — жалуется Суджин, опираясь о барную стойку. — Ты удивлена? — произносит Ëсан, ища в своëм шоппере кошелек, чтобы оплатить свой счёт. — Вообще-то нет, но из-за него я не могу отпустить малышку Вонëн домой, — девушка поджимает губы, оглядываясь на стажёрку, что состроила жалобные глазки. — Ëсан-оппа, я хочу домо-о-ой. Ëсан и Суджин умилëнно улыбаются на реакцию Вонëн. Слышится пищание терминала о том, что оплата прошла, и Кан недоумëнно поворачивается к нему, видя, как проворно Чонхо прячет свою карту в карман пальто. Ëсан смотрит на него убийственным взглядом, а Чхве лишь мило улыбается, заражая своей улыбкой девушек. — Если я позвал тебя на свидание, значит, я и плачу, — спокойно произносит Чонхо. — Я за то, чтобы на свиданиях делить счëт пополам, — отвечает Ëсан. — Мы это обсудим. Чонхо делает заказ — большой американо без добавок и пибимпап — и пара садится за один из дальних столиков, за которым часто сидит Ëсан, когда приходит сюда, чтобы поработать над дипломом или эскизами. Чхве снимает с юноши пальто и сам вешает его на вешалку рядом со своим. Кану непривычна такая обходительность с его персоной. Он слишком давно не ходил на свидания. Это могло породить неловкость, но Ëсану было удивительно комфортно именно в этом месте и именно с этим человеком. — Знаешь, здесь работает мой друг, — говорит Чонхо, присаживаясь на диванчик и разглядывая интерьер. — Но я у него тут никогда не был. — Пак Сонхва? Я с ним тоже знаком, но не так давно. Он стал управляющим уже после того, как я уволился, — Чонхо на эти слова удивительно приподнимает брови. Ëсан рассказывает про свою бывшую работу бариста и причины своего увольнения. Мужчина прекрасно его понимал и мог поддержать диалог, так как сам раньше работал в общепите официантом и барменом, от того разбирался во всех тонкостях работы в этой сфере. Под вечер кофейня начинала заполняться людьми. За их столик приносят сначала напитки, а затем и еду, отвлекая ненадолго от разговора. В какой-то момент Ëсан поворачивает голову ко входу, видя вместо очередного гостя влетающего в помещение Уëна в безразмерной джинсовке, которую он постоянно таскал у Сана. Чон так спешил, что даже не заметил Чонхо и Ëсана к радости последнего. Шуточек от друга ему не избежать. Если Уëна не пришибёт Суджин, конечно же. А она может. — Это мой друг Уëн, если он что-нибудь выкинет, то не обращайте внимания, — Ëсан вытирает губы салфеткой, отодвигая уже пустые тарелки. — Я знаю, — отвечает Чонхо, отпивая свой американо. И только после недоумëнного взгляда Ëсана он понимает, что сказал лишнего. Мужчина медленно ставит чашку на блюдце, пока Кан подпирает щëку, ладонью, внимательно разглядывая чужое лицо. Чонхо так сосредоточено рассматривает стол, что становится немного забавно. — Откуда вы знаете, как Уëн выглядит и что он мой друг, м? Мужчина поворачивается к Ëсану и его вопросительному взгляду. Вроде бы ничего необычного в том, что он был подписан на его инстаграм нет. Но Чонхо следил за каждой публикацией юноши с пустого аккаунта. И вообще его инстаграм дал ему Хëнджин, когда как Кан совершенно не спешил делиться им и считал это слишком личным. — У меня есть твой инстаграм, — честно отвечает Чонхо. — Мне его дал Хëнджин. — И как давно вы за мной следите? — Ëсан не может сдержать улыбки. — Не слежу, а наблюдаю со стороны за твоей жизнью, — Чонхо откидывается на спинку дивана. — Мне правда было интересно чем и как ты живëшь. Прости. — За что? — За мой интерес. Это выглядит как сталкерство. — Но вы же не следили за каждым моим шагом и не дежурили возле моего дома ночами, — уверенно говорит Ëсан, помешивая трубочкой остатки напитка. — А то были и такие. Чонхо смотрит удивленно на юношу, который говорил о таком совершенно спокойно. — Ты серьёзно? — Ага. Был один очень настойчивый парень из моего университета. Он постоянно звал меня куда-то и искал встречи, а потом просто начал за мной следить, — взгляд Ëсана устремлен в одну точку где-то на поверхности стола. — Некоторые люди в моей жизни слишком пренебрегали моими чувствами и считали меня красивой вещью. Надеюсь, я больше никогда с таким не столкнусь. Прямолинейно. Хоть на Ëсане всегда висела вуаль загадочности из неземной красоты и холодного взгляда, он оставался обычным юношей. Юношей, который очень хотел тепла, любви и понимания. Чтобы ему их давали без корыстных мыслей, а искренне и честно. И впервые Чонхо без труда читает Кана, что до этого у него не получалось. — Я могу тебе обещать, что больше никто не будет тобою пренебрегать, — почти шёпотом произносит Чхве. — Но ты должен согласиться на ещë несколько свиданий и дать мне шанс. Ëсан не смотрит на него и только непринужденно и немного недоверчиво улыбается, но соглашается. Сердце Чонхо сжимается. Вряд ли от одной фразы парень начнет ему безоговорочно доверять. Но он обязательно покажет ему ту настоящую любовь, которая им обоим так нужна. Ëсану же хочется верить, что его не разобьют в очередной раз и ему не придется жалеть о принятых ранее решениях. Кан допивает остатки своего какао и думает об одном возможном поступке и его последствиях. А потом посылает все к черту. Он откидывается на спинку дивана и осторожно, почти ненавязчиво кладёт голову на плечо мужчины. У него немного трясутся коленки от одного небольшого проявления чувств. Но скорее всего он просто слишком сильно влюблен. Чонхо улыбается самому себе, этот момент вызывает слишком много чувств у него внутри. Он гладит Ëсана по волосам, заставляя того почти мурлыкать. Уëн, которого Суджин не прибила только чудом, наблюдает за ними через зеркало, из которого видно их столик, и фотографирует отражение молодых людей, сидящих в обнимку.

***

С момента первого свидания в кофейне проходит примерно три месяца. Никто никуда не спешил, поэтому официально Ëсан и Чонхо начали встречаться после пятого свидания. Первый их поцелуй был на третьем. Тогда Чхве провожал юношу из ресторана до самой двери его квартиры, где судя по звукам происходит сущий хаос. Неловкое прощание и крепкие объятия потихоньку становились обыденностью для каждого. Ëсан оставил короткий поцелуй в уголке губ мужчины. Душа Чонхо в этот момент улетела куда-то далеко, а голова потяжелела. Хотелось еще. Кан тогда замер, мысленно коря за свой поступок, и уже хотел уйти, но Чхве попросил разрешения поцеловать юношу в ответ. Он действительно спросил об этом, а не просто молча взял и сделал. Они целовались на лестничной клетке еще около пяти минут. Это были самые лучшие и сладкие поцелуи в жизни каждого из них. Никто не заходил слишком далеко. Просто объятия и лëгкие непринужденные поцелуи, рождающие волнение в груди. Чонхо хотелось зацеловать Ëсана, пока его губы не покраснеют, а сам он не будет задыхаться от лёгкого возбуждения, но для этого было слишком рано. Поэтому они скоро разошлись. Кан долго не мог успокоить разбушевавшиеся чувства, и он так и не придумал, как внятно объяснить друзьям, почему его щëки были такими красными. Но все и так всë поняли и не стали доставать расспросами. Работа у каждого шла своим чередом. Ëсан все так же проводил свободное время в кабинете начальника. Он не спешил открываться мужчине. Кан мог обсуждать рабочие дела, держа дистанцию с Чонхо, мог говорить об учебе и предстоящем дипломе, о танцах и новых костюмах. Но он не говорил про переживания и усталость, не жаловался на недосып и упускал слишком много деталей о своей жизни, будто тщательно фильтровал то, что нужно говорить, а что нет. Ëсан только через какое-то время начал позволять себе быть грустным, весëлым, игривым или уставшим. Это было самое начало отношений, когда пара начинала узнавать друг друга лучше. Они были не тактильны, хоть и оба часто сгорали от желания прикоснуться друг к другу. Для Ëсана это был признак слабости. Он был влюблëн, но не мог позволить себе, чтобы вся его жизнь крутилась лишь вокруг мужчины. Юноша не хотел задыхаться от одиночества, когда Чонхо не было рядом, но он слишком быстро привязывался. Чхве же не желал докучать излишним желанием прикосновений и поцелуев. Это было не в его стиле — он слишком долго делал вид, что ему всë равно на свои чувства. Он держал дистанцию и уважал личное пространство своего холодного принца. Лëд между ними таял, когда они ложились в одну постель после тяжёлой ночи на ногах. Эта маленькая комната стала спасительным островом для влюблëнных. Тут они были защищены от внешнего мира и могли отпустить все свои переживания. Здесь можно было позволить себе сгореть в любви друг к другу, выражая это в безопасных лёгких поцелуях, касаниях и объятиях. Но однажды Чонхо уже привычно вошёл в комнату Ëсана. Он тогда был в нежно-голубом платье с вышивкой и цепочками — этот наряд был любимым у мужчины. Танцор в тот момент находился в очень нетерпеливом настроении и ему очень хотелось немного поиграть. С клиентами он уже наигрался, доводя их до исступления и горящего желания, после чего всегда внезапно уходил. Но со своим мужчиной проделывать такое будет намного приятнее. Поэтому, Чонхо усадили на диван, и у него не было выбора, кроме как смотреть. Конечно он наблюдал за танцами Ëсана на сцене клуба, но это было совсем не то. Танцующий ангел, что принадлежит только ему. Это было так горячо и прекрасно, что тело и душа горели, грозясь спалить всю эту комнату до тла. Движения чисты, изящны и отточены часами тренировок. Ëсану будто бы не составляло никакого труда двигаться так, будто парил на невидимых крыльях. Когда парень сел на колени Чонхо, то душа Чхве вырвалась через короткий выдох и улетела. Теперь Кан не столько отдавался танцу, сколько сжигал мужчину своими действиями, поглаживая его плечи и ненавязчиво двигая бëдрами, изгибая спину так, чтобы лучше прижиматься к теплому телу под ним. Чонхо не выдержал этой сладкой пытки. Его руки сжали чужую талию слишком резко, заставляя Ëсана прогнуться сильнее и издать сдавленный выдох. А потом они долго целовались. Это было точно дольше тех пяти минут в подъезде возле квартиры Кана и точно горячее ленивых поцелуев в кровати, когда оба валились с ног примерно в пять утра. Этот поцелуй был чем-то новым для них. Впервые это не те нежные касания губами, а жаркие, французские, от которых Ëсан растекался по чужим коленям, мыча от удовольствия. Руки Чхве оглаживали талию и бëдра и это было слишком приятно. Приятно до тумана в голове. Именно потеря какого-либо контроля над ситуацией заставила Кана отстраниться от желанных губ, которые решили продолжить начатое на шее Ëсана, заставляя его тяжело дышать. Через минуту Чонхо отстранился сам. Поплывший взгляд и красные щëки Кана вызывают слишком много беспокойных чувств в груди. Потом они просто пошли в кабинет господина Чхве и заказали поесть, будто бы ничего и не было. Последнее время Ёсана беспокоила его спина буквально каждый день. После тренировок, шитья и работы ему было тяжело даже просто лежать. У него всегда была при себе мазь и обезволивающее, но не было времени просто дойти до больницы и обследоваться. Чонхо узнал про эту проблему, когда в одну ночь Ëсан не мог уснуть целый час, потому что боль была столь невыносимой, что почти довела его до слёз. Конечно, Чхве заметил неладное и постарался помочь юноше облегчить неприятные ощущения массажем. После он присоединился к друзьям парня, которые пытались отправить Ëсана к врачу, потому что шутки со здоровьем хорошо не заканчиваются. Впрочем, ничего особенно нового после похода в больницу Кан не получил. С обследования его отправили на лечебный массаж и сказали уменьшить физическую нагрузку. Ëсану было очень сложно находить время, но он исправно ходил на процедуры два раза в неделю. В другие же дни ему помогал с этим Чонхо. Когда после очередной рабочей ночи парень не мог нормально двигаться от боли, руки Чхве становились его спасением. Ëсан часто засыпал, пока мужчина просто разминал его поясницу, лопатки и плечи, потому что массаж легко заглушал боль. Особенно приятными были редкие поцелуи в плечи и шею, заставляющие Ëсана прятать лицо в подушку. Сегодня планировалась первая совместная ночëвка вне клуба. Феликс снова ночевал у Криса, а Ëсан решил последовать его примеру, чтобы Сан и Уен провели время только вдвоëм. Оба их соседа изрядно устали от ночных подвигов этой парочки. Кан даже не имел понятия, где живëт Чонхо, потому что тема об этом не заводилась ни разу. И тем более он не ожидал, что его привезут в частный сектор. Чхве как-то не подходило жить в спокойной тихой местности. Его дом был не таким уж и большим по сравнению с теми хоромами, которые стояли по соседству. На территории умещались веранда, задний двор с садом и парой деревьев. Даже был небольшой бассейн, сейчас прикрытый до летней поры. На первом этаже дома были лишь коридор и дверь в подвальное помещение, а вот выше находились гостиная, кухня и спальня с кабинетом. У Чонхо было довольно светло и очень комфортно. Находясь здесь, Ëсан вспоминал, как тоже хотел в детстве жить в таком доме. Он даже договорился с сестрой, что они вместе накопят достаточно денег, чтобы купить подобный частный домик своей маме. И оба исправно откладывали на эту маленькую мечту. Чонхо просил чувствовать себя как дома, пока проводил небольшую экскурсию. Ëсан чувствовал себя слишком маленьким здесь, но почему-то это давало ощущение защиты от всех бед. — Как твоя спина? — спрашивает Чонхо. — Ты можешь принять ванну, а потом я сделаю тебе массаж. Мужчина забрал его с вечерней тренировки и он догадывался, что нужно Ëсану, чтобы почувствовать себя лучше. Кан думает, что он попал в рай. Иначе ему не могло так повезти. Чонхо показывает парню ванную и выделяет полочку для него, показывает корзинку с почти нетронутыми солями и пенами для ванн. — Ещë я купил халат для тебя, — Чхве показывает на аккуратно сложенный на стиральной машинке махровый халат лавандового цвета. — Ты часто ходишь в свитере такого же оттенка. Я увидел его случайно в магазине и подумал о тебе. Ëсан искренне удивляется, губы трогает улыбка. Он касается мягкой ткани — на коже она будет чувствоваться как настоящее облако. — Ты готовишься к тому, чтобы я остался у тебя жить? — спрашивает Ëсан. — Ещë слишком рано, но вот в будущем… Я пойду готовить ужин, не скучай и занимай ванну, насколько тебе потребуется. Чонхо оставляет Ëсана наедине с собой. Он трогает горящие щëки и немного приходит в себя. «В будущем». У них есть будущее. Сейчас же Кан только набирает ванну, добавляя в воду соль и пену, пахнущую зелëным травяным чаем. Он расставляет на выделенной ему полочке свои средства, стирает макияж и снимает голубые линзы, увлажняет кожу кремом и маслом. Кажется, так он старается немного привыкнуть к новой обстановке перед зеркалом, ухаживая за кожей, пока ванна достаточно не наполнится. Ëсан забирается в горячую воду и откладывает телефон, расслабляясь в шуме шипящих пузырьков. Кан не запирает дверь — мысль о том, что Чонхо может зайти в ванную в любой момент приятно будоражит. Они ведь совершенно одни в доме, и снова никакие трудности, хотя бы временно, не должны их беспокоить. Ëсан чувствует, насколько он близок к тому, чтобы заснуть, что даже недавно выпитый энергетик его не особо спасет от сладкой дрëмы. Кан закрывает глаза, укладывая голову на твëрдый бортик ванны, в надежде, что он не уснет в неудобном положении. Вздрогнуть и очнуться парня заставил шум открывающейся двери. Пена на воде явно уменьшилась в объëме, пока Ëсан дремал. Чонхо в дверном проёме выглядит довольно взволнованным. — Ëсан, ты в порядке? Я звал тебя, но ты не отзывался, — Чхве заходит в комнату, подходя к ванне и присаживаясь на бортик. — Я не слышал — задумался, — врëт Кан, рассматривая воду и лопающиеся пузырьки. Чонхо, возможно, понимает, что его немного обманывают, но молчит. Ëсан по плечи в воде, его волосы от влажности пушились, а на лице не было ни грамма косметики. Дурманящие запахи лавандового масла и зелëного чая заставляют застыть в одном положении и наслаждаться своим парнем в столь интимный момент. Его тело скрывает только пена, расстелившаяся тонким слоем по поверхности воды. Стоит немного протянуть руку и можно будет коснуться чужой голой коленки, которая ненавязчиво выглядывает из-под неё. Ëсан избавляется от остатков сна и переключает своё внимание на Чонхо. Парень укладывает руки на бортик и кладëт на них голову, рассматривая мужчину. Чхве обожает эту игривую и немного хитрую сторону Кана. Будто он попадает под чары, и под их действием будет выполнять любые желания юноши. — Ты закончил с ужином? — спрашивает Ëсан. Чонхо старается думать о чëм угодно, но только не о голой влажной спине парня, выглядывающей из воды. Он лишь запускает пальцы в чужие чëрные волосы, заставляя возлюбленного прикрыть глаза и довольно замурчать. Конечно, он уже приготовил ужин, иначе бы не задерживался сейчас в ванной с Ёсаном надолго. — Без тебя тут одиноко, — жалуется Ëсан. — Вот, я пришёл, — усмехнулся Чонхо, заводя несколько прядок волос за ухо парня, чтобы открыть своему взору родимое пятнышко. — Но мне всë ещë одиноко, — грустно говорит Ëсан, надувая губы. — Ты не хочешь принять ванну со мной? Чонхо буквально разрывают на части одним взглядом уже совершенно не холодных глаз. Он не может противиться. Его присутствие одобрили, его открыто, без намёков и напрямую пригласили. Жгучее желание прикоснуться к Ëсану и почувствовать его кожу и тело убивало прямо сейчас. Чары сработали отлично. — Слей немного воды, — говорит Чонхо, поднимаясь. Ëсан выполняет указание и наблюдает за мужчиной, который совершенно спокойно снимал с себя одежду. Это слишком горячо. Кан видел его полуобнажëнным лишь единожды, всë в том же клубе. Тогда никто из них двоих не смог объяснить, что произошло. Просто Ëсан оказался сидящим на столе начальника, а Чонхо уже был меж его ног. Они целовались слишком развязно и глубоко. Молния на платье Ëсана была расстëгнута, а его корсет валялся где-то на полу. Руки мужчины сжимали бëдра танцора, пока тот пытался стянуть с чужого тела рубашку. Кан мельком увидел татуировку на левом плече и накаченное тело мужчины. Но первым опомнился Чхве, разорвав поцелуй. Губы Ëсана с вишнëвой помадой были слишком сладкими и притягательными. Мужчина понимал, к чему всë шло, поэтому поспешил охладить свой пыл и пыл своего парня, который вообще-то не хотел останавливаться. Но стены этого клуба не заслуживали видеть их первый раз, чтобы так спонтанно вестись на свои желания. Теперь Ëсан успевает рассмотреть Чонхо и ему безумно нравится все увиденное. И этот прекрасный мужчина достался ему? В объятиях Чонхо слишком комфортно и тепло. Даже горячая вода не сравнится с температурой тела мужчины. Ëсан полностью расслабляется, прижимаясь спиной к чужой груди. Разговор ни о чëм идёт довольно лениво, но это не сильно напрягает. Просто они оба устали за день и слишком хотели отдохнуть от мира за пределами участка. Чонхо ненавязчиво гладит кожу Ëсана, проходясь рукой от талии по бедру до колена. Он целует шею и плечи юноши со всей нежностью, заставляя его обмякнуть в объятиях. Кан хочет записать этот момент на плëнку своих воспоминаний и возвращаться к ней каждый раз, когда ему станет грустно. Ощущения от всех поцелуев и поглаживаний мутият сознание. Пена полностью растворилась в воде. — Ëсан-и, вода уже остыла, надо вылезать, — шепчет Чонхо, обжигая чужое ушко. Ëсан мычит недовольно — он бы с удовольствием провëл ещё немного времени в ванной. Но Чхве включает воду и ловко достает с полочки шампунь и гель для душа, что принес с собой Кан с остальными вещами. Чонхо очень тщательно растирал гель по коже Ëсана, параллельно разминая его плечи и спину. Это было слишком интимно, но ощущение стыда или смущения не вызывало. Кан растворялся под прикосновениями, пока Чонхо наслаждался каждой секундой происходящего. Он моет голову Ëсана и наносит на волосы маску. Потом они меняются, парень поворачивается к мужчине и так же заботится о нëм, заставляя жмуриться от удовольствия, приносимого осторожными и нежными руками. Первым из ванны выходит Чонхо, он быстро вытирается и надевает свой халат, пока Ëсан успевает растереть по шее, груди и рукам успокаивающее ароматное масло. Мужчина помогает парню ступить на пол, промокает его кожу и волосы от влаги явно бережнее, чем он делал это с собой и укутывает его в тëплый халат. Сердце Ëсана сжимается от чужой заботы и нежности. Чонхо целует его в щëки и нос, снова обнимая за талию. — А теперь мы идём ужинать, — говорит Чхве, ведя парня к выходу. — Ужин может немного подождать, — Ëсан закидывает руки на чужие плечи и прижимается слишком близко. — Я так не думаю, детка, — Чонхо почти сгорает. Он слишком хорошо слышит запахи масла и геля, исходящие от Ëсана. Юноша не отпускает его — целует по линии челюсти, спускаясь к шее и изучая еë своими губами. Он был слишком заведëн, чтобы просто остановиться. Чонхо не хочет сопротивляться и противиться. Он легко кладёт ладони на щëки Кана, отрывая его от своей шеи. Мужчина целует возлюбленного так, что у того начинают дрожать колени и сводить дыхание. Ëсан немного упустил тот момент, когда его успели довести до спальни и уронить на простынь и подушки. Чонхо легко развязывает чужой халат и откидывает его к вороху одеяла. Юноша покрывается мурашками от потери тепла, но его быстро согревает мужчина своим горячим телом. Поцелуи были слишком развязными. Чонхо изучал обнажённое и такое уязвимое тело под собой. Трогал грудь, бока, сжимал талию и бëдра. Ëсан призывно выгибался, зарываясь пальцами в чужие волосы. Он не помнит, когда последний раз его так сладко целовали. Чонхо будто хотел съесть его без остатка, с таким желанием он изучал язык парня и терзал его губы. Чхве игриво прикусывает штангу в языке Ëсана прямо под шариком и слегка оттягивает. Он видел, как это делал сам Кан, играясь с пирсингом. Парень мычит — это слишком горячо. Чонхо переключается на его шею и плечи, вылизывая и целуя их, распаляя возбуждение Ëсана. Ему хочется принести как можно больше удовольствия своему мальчику. Он мнëт его бëдра, потому что это было явной эрогенной зоной его любовника, который начинал извиваться от любых прикосновений к ним. Ëсан тихо постанывает, подставляясь под поцелуи мужчины. Он тянет руки к поясу на халате Чонхо, развязывает и пытается стянуть махровую ткань с чужих плеч. Чхве поддаëтся и раздевается сам, позволяя Ëсану рассмотреть себя. Ладони юноши скользят по его прессу и груди, изучая рельеф под загорелой кожей. Это заставляет Чонхо довольно улыбнуться. Его мальчик выглядит очень голодным. Ëсан не хочет терять тепло мужчины рядом и не хочет упустить ни одной секунды поцелуев и объятий, которые ему дарились. Он заведëн до предела, выгибаясь и прижимая к себе голову Чонхо, когда он целует и кусает его грудь и соски. Кан стонет слишком громко и нетерпеливо сгибает колени, сжимая поясницу мужчины. Его губы болят от поцелуев, потому что их было слишком много, но все равно хочется ещë. Чонхо спускается ниже, целует выделяющийся пресс, добираясь до бледных бëдер, которые он все это время сжимал. Низкий стон Ëсана срывается на тяжëлое дыхание, когда Чонхо оставляет несколько пятнышек на внутренней стороне бедра. Он просто не может насытиться желанным телом и нуждающимися стонами Кана. Это приносит слишком много удовольствия, несмотря на то, что они только начали. Ëсан открывает глаза и привстает на локтях, когда чувствует, что его никто не касается. Чонхо роется в комоде и возвращается к заскучавшему Кану со смазкой, презервативами и влажными салфетками. — Почему бы тебе не купить прикроватную тумбочку? Так будет намного легче, — Ëсан меняет своё положение и становится на колени на кровати, чтобы обнять Чонхо за плечи и легко поцеловать его в щëку и скулу. — Это слишком легко, — смеëтся Чонхо, обнимая талию Ëсана. Парень же крадëт ещё один поцелуй у мужчины и спускается губами на его шею и плечи, оставляя влажные следы на коже. Чонхо зарывается в волосы Ëсана, поощряя его действия. Он возбуждëн и это почти больно, но прелюдии всегда волновали его немного больше основного процесса. Кан удобнее устраивается на кровати, оказываясь лицом на одном уровне с возбуждением мужчины. Он берëт его в руку, незатейливо двигая ей по всей длине. Чонхо стонет над ним и Ëсан одаривает его слишком горячим взглядом снизу. Проколотый язык Кана скользящий по головке члена — это определëнно произведение искусства, которое заставляет Чхве сгореть прямо здесь и сейчас. Он шëпотом ругается, когда Ëсан берëт в рот, осторожно двигаясь. Он привыкает к ощущению тяжести на языке и не берëт дальше половины. Парень слишком давно не делал минет, чтобы так сразу принять Чонхо до основания. Он сосëт без резких движений, проходясь по длине влажным языком и уделяя много внимания головке. Стоны мужчины и его рука в волосах, что непроизвольно сжимала пряди — лучшая награда за старания. — Детка, ты доведëшь меня слишком рано, — Чонхо отстраняет Ëсана от своего члена с чересчур греховным звуком. У Кана губы влажные и взгляд слишком нетерпеливый. Ему слишком сильно хочется продолжить, выпить мужчину без остатка и чтобы его выпили так же. Чонхо ловко укладывает свою драгоценность на кровать и переворачивает на живот. Он награждает Ëсана поцелуями в плечи и спину и борется с желанием пометить его везде, чтобы все знали, кому принадлежит этот танцор. Но мужчина сильнее своей ревности. Он лишь легко прикусывает лопатку и целует поясницу юноши. Чонхо приподнимает чужие бëдра, чтобы Ëсан стоял на коленях с выгнутой спиной, сжимая простынь пальчиками и покусывая штангу в языке от нетерпения. Чхве не сдерживается и кусает бледную ягодицу до возмущённого и игривого писка. Мужчина закусывает губу под взглядом Ëсана, который наблюдал за ним, повернув голову на бок. Идея съесть этого мальчишку слишком быстро затуманивает разум. Кан стонет снова громко, тут же утыкаясь в подушку, когда чужой язык касается его входа. Чонхо лижет на пробу, снова сжимая дрожащие бëдра юноши. Ёсан хнычет и извивается, когда язык проникает внутрь него совсем на немного, растягивая тугие мышцы. Он медленно толкается, пробираясь дальше и разрабатывая. Чонхо приходится переместить руки на ягодицы, потому что Ëсан не мог держать их в одном положении сам. Сладкие стоны юноши заполняют всю спальню, пока язык Чхве заполняет его, продвигаясь только на сантиметр. Но для поплывшего мозга Ëсана это ощущается слишком глубоко. Его никогда не вылизывали, и он никогда об этом не просил, но Чонхо так хорошо его ел, что возбуждение становилось невыносимым. Чхве отстраняется, оставляя пару поцелуев на ягодицах, и тянется за смазкой. Он выдавливают немного себе на пальцы и согревает, пока Ëсан пытается отдышаться после пережитого нового опыта. Мужчина хорошо смазывает вход парня и погружает в него один палец медленно и осторожно. Кан задыхается, почти не чувствуя дискомфорта. Ему слишком жарко и простынь под ним нещадно сбивается. Давно забытое чувство удовольствия от наполненности возвращается. Ëсан никогда не испытывал столь сильное желание оказаться на члене как можно быстрее. Это было почти жалко, но Чонхо точно его не осудит. Он лишь добавляет второй палец так же медленно и осторожно под скулëж Ëсана. Чхве целует его поясницу, после прижимаясь грудью к спине, чтобы добраться до чужой шеи и оставить там несколько горячих поцелуев. Он видит, как раскраснелись щëки Кана и как пряди его волос намокли и облепили лоб. Ëсан поворачивает голову к Чонхо и тот целует его мягко и успокаивающе. Мужчина достаëт пальцами достаточно глубоко, проворачивая их внутри, изучая тесные стеночки в поисках сладкого места. И, конечно, он находит его довольно быстро. Громкий стон Ëсана обрушивается волной жара по телу. Он жмурится от стимулирования этого места, пока Чонхо над ним задыхается от красоты возбуждëнного парня, получающего удовольствие от каждой секунды. — Тебе хорошо, детка? — Чхве обжигает чужое ушко шëпотом. Он чувствует и видит, как Ëсану тяжело говорить, но это заставляет новую волну жара пройтись по телу мужчины. — Д-да… Меня не хватит надолго, хëн, — Кан шепчет не в силах говорить громче. — Кончи для своего хëна, детка, — Чонхо прикрывает глаза, смакуя новый стон Ëсана. Он отстраняется от лица юноши и добавляет третий палец, что приносит больше растяжения, и продолжает стимулировать простату. Ëсана действительно не хватает надолго. Его стоны становятся ниже, доходя до хрипов, и он кончает прямо на простынь, ни разу не тронув свой член. Спина Кана выгибается, всë его тело дрожит, а руки вытягиваются вперёд, сжимая подушку перед собой. Это слишком горячо. Чонхо шипит от болезненного возбуждения. Ему приходится сжать свой член у основания, чтобы немного сбросить напряжение. Он вытаскивает пальцы из Ëсана, оголодавшим зверем наблюдая за сжимающимся мышцами. Ему хочется наброситься на Кана и вытрахать из него все силы, но он держится, давая парню отдохнуть. Ëсан сгибает руки и разминает спину и плечи, восстанавливая дыхание. — Хëн, ты можешь лечь? — Чонхо хмыкает, угадывая желание Ëсана. Он ложится рядом на неиспачканную сторону кровати. Кан легко седлает его бëдра. Он уже выглядит затраханным, но улыбается слишком развратно. Он тянется к презервативам и достаёт один, нетерпеливо натягивает его дрожащими пальцами на член Чонхо. Ëсан обильно смазывает длину под жадным взглядом мужчины. Когда Кан садится на него, с губ Чхве срывается стон. Внутри было слишком тесно и жарко и от этого сознание снова мутнело. Пальцы впиваются в талию сладко постанывающего Ëсана. Парень потихоньку привыкает к члену внутри него, медленно пропуская его глубже. Чонхо старается дышать спокойно, чувствуя себя в парне по самое основание. Кан опирается о грудь мужчины, находя опору, и начинает осторожно двигаться, поднимаясь и опускаясь, привыкая к тому, как сильно и хорошо его растягивает член Чонхо. Ëсан закатывает глаза и стонет, насаживаясь на длину и наслаждаясь тем удовольствием, что он дарит мужчине. Руки Чхве спускаются с талии на ягодицы Кана, помогая ему двигаться и сжимая мягкую кожу. Ëсан осваивается и находит удобный для себя темп. Его натренированные ноги позволяют двигаться довольно быстро, выпуская из себя член на половину и тут же вгоняя обратно. Ëсан скачет на Чонхо так, будто он не кончил несколько минут назад. Капельки пота стекают по его лицу. Ему так невероятно хорошо и жарко. Чхве поддаётся бëдрами навстречу, срывая с чужих губ вскрики и стоны. Он не удерживается и шлëпает одну из ягодиц Ëсана, оставляя на ней след от своей ладони. Парень одобрительно стонет и шëпотом просит повторить. Чонхо шлëпает его несколько раз уже сильнее и впитывает в себя крики Ëсана, который сбивается с темпа от лëгкой боли. Он чувствует, как горит его задница и это распаляет сильнее. Чонхо не выдерживает и садится, немного меняя их положение, но оставляя Кана сверху. Мужчина вбивается в тело парня, хрипя в его шею и сжимая его в своих объятиях. Между их телами мокро и жарко. Член попадает прямо по простате и это заставляет Ëсана постоянно сбиваться, но Чонхо помогает ему двигаться на пределе возможностей. Он шлëпает уже бëдра юноши, желая оставить, как можно больше своих следов на этом теле. Взгляд Кана плывёт и он почти теряет связь с реальностью, но Чонхо не дает ему раствориться на этой кровати. Поцелуй выходит слишком мокрым и грязным. Ëсан стонет в чужой рот, не сдерживая себя. Он сгорает от каждого толчка и волны удовольствия от стимуляции. Он обмякает в руках Чонхо, позволяя тому взять все под свой контроль. Мужчина вбивается в том же быстром темпе, действительно вытрахивая все силы из парня. Ëсан кусает плечо Чхве, когда кончает, пачкая себя и любовника. Мужчина роняет Кана на кровать, держа его за бëдра и продолжая двигаться в нëм уже не так быстро. Он выходит почти до конца и вбивается по основание, заставляя парня кричать от слишком сильной стимуляции. Ëсан закрывает глаза и выгибается, его тело дрожит слишком сильно, но он принимает Чонхо, чувствуя, как он близок к тому, чтобы отключиться. Чхве ощущает, как болезненно сжимается сердце от любви и нежности к его мальчику. Он кончает со стоном, изливаясь в презерватив внутри Ëсана. Мужчина падает сверху, потому что его руки слишком сильно дрожали. Ëсан открывает глаза, ловя тëмные пятна перед ними. Он гладит Чонхо по волосам и плечам, расслабляясь и растекаясь по кровати. Он не чувствует своего тела и это слишком хорошее состояние. Мужчина лениво целует шею парня, переходя на его щëки и губы. — Ты прекрасно справился, детка, — шепчет он в губы Ëсана. — Ты такой хороший, самый лучший для меня. Чонхо целует Ëсана, жмурящегося от милых слов в приливе нежности, и осторожно выходит из него. — Теперь мне точно потребуется хороший массаж, — Кан чувствует, что его поясница начинает неприятно ныть. — Обязательно, — Чонхо целует его в нос. Они оба слишком грязные и потные. Простынь перепачкана, воздух в комнате пропах сексом. Чхве находит в себе силы встать с кровати. Ëсан издаëт возмущëнный звук и тянет руку за Чонхо. Мужчина выпрямляется и хрустит спиной. — Ты ведь не собираешься спать в этом бардаке? — спрашивает Чхве, выключая напольную лампу, что всë это время освещала комнату, и включает верхний яркий свет. Ëсан осматривает кровать и осознаëт, что не понял, как оказался головой к краю кровати, а ногами к изголовью. Видимо ему было не до того, чтобы думать о том, в каком он положении. Чонхо шуршит упаковкой салфеток, затем отходит к шкафу за домашней одеждой и новой простынëй. Ëсан закрывает глаза всë ещë без сил заниматься какой-либо активностью. Он не чувствует собственных конечностей и тело ощущается таким лëгким, будто он парит на облаке. Заботливые руки Чонхо вытирают остатки семени и смазки, что остались на теле парня. — Нам бы в душ, — произносит Чхве, чем заставляет Ëсана открыть глаза. — Мы можем привести себя в порядок завтра, — парирует Кан, лениво потягиваясь. — Я не хочу вставать. — Не думал, что ты такой капризный, — Чонхо всë равно поднимает Ëсана, усаживая его на кровать, под недовольные мяукающие звуки. Мужчина помогает одеться Кану в его домашнюю одежду и урывает пару поцелуев с раскрасневшихся губ юноши. Он выглядит таким расслабленным и совсем чуть-чуть затраханным. Пушистые волосы находятся в совершенном бардаке, потому Чонхо пытается их немного пригладить, но его парня интересуют сейчас лишь поцелуи. Он бы с удовольствием лежал дальше и лениво целовался с мужчиной. И Чхве почти ведётся на милые уловки Ëсана остаться в постели и уснуть. Но он более чем уверен, что Кан сегодня не ел совсем или перекусил что-то не существенное перед тренировкой. Ëсан лениво проверяет телефон, пока Чонхо греет ужин и, наконец-то, меняет простынь. Кан думает, откуда в нëм столько энергии даже на такие простые дела. Домашняя карбонара пахнет очень вкусно и у Кана сводит живот от голода. К пасте присоединяется красное вино. Парень фотографирует ужин выкладывает себе в историю. Можно сказать «на память» об этом чудесном вечере. Ёсан и Чонхо рассказывают друг другу о сегодняшнем дне, как ни в чем не бывало, упуская, что их отношения вышли на другой, более близкий уровень. Парень уже сейчас чувствует, что сидеть ему тяжеловато и виной тому не только спина. Ëсан рассказывает про тренировку и новую идею для платья на его подругу Суджин. Чхве делится тем, что наконец-то нашëл подходящее помещение для ресторана и планирует в ближайшее время купить его. Будто бы такие разговоры в этой уютной кухне с домашней едой для них что-то обыденное. — Кстати, нам нужно кое-что обсудить. Это касается наших отношений, — серьезно говорит Чонхо, и Ëсан внимательно на него смотрит, отпивая вина из своего бокала. — То есть, всë ли тебя устраивает сейчас? Есть ли у тебя какие-то красные флаги, о которых я должен знать? Ëсан думает о том, что он выдумал Чонхо. Ну не может же он быть таким идеальным?! Не то, чтобы бывшие Кана были конченными придурками, но они точно о таком не спрашивали и могли обидеть своими словами или действиями, сами того не понимая. А ещë никто из его бывших не трахал его так хорошо и не кормил домашней пастой на ужин. Казалось бы, такие мелочи должны сопровождать здоровые отношения двух взрослых людей, но у Ëсана вечно шло что-то не так. Чонхо же просто научен опытом, что о таких вещах стоит спрашивать заранее, потому что он действительно любит своего парня и не хочет ему навредить. — Мне некомфортно, когда за меня платят или дарят мне дорогие подарки. Это заставляет чувствовать себя зависимым от чужих денег. Поэтому больше я не позволю тебе оплачивать мои блюда в ресторанах, — Ëсан абсолютно серьëзен в своих словах и Чонхо ему верит, вспоминая, сколько раз он так косячил. — А ещё я не терплю ограничений. Поэтому, если ты вдруг захочешь, чтобы я бросил работу или танцы, то я тебе откажу. А если ты разобьëшь мне сердце, то дело тебе придëтся иметь с Уëном, Саном, Феликсом и так далее по списку. Даже Хëнджину тебя не спасти. Чонхо смеëтся, отпивая ещë вина. Вполне себе адекватные запросы. — Думаю, я осилю твои стандарты. Пара допивает вино за тихими разговорами, пока Чонхо не замечает, что Ëсан начинает слишком часто зевать и почти дремать за столом. Они скоро возвращаются в уже проветренную спальню, в чистую кровать. Мужчина, как и обещал, растирает спину Кана согревающей мазью. Он аккуратно мнëт плечи и поясницу Ëсана, где боль обычно беспокоит его больше всего. Парень постепенно засыпает, но ждëт, когда Чонхо закончит, а мазь не впитается. Чхве быстро вытирает руки, выключает свет и ложится. Кан окунается в объятия мужчины и его хватает лишь на тихое «спокойной ночи» прежде, чем он засыпает, грея нос о чужое плечо. Чонхо недолго наблюдает за засыпающим Ëсаном, оставляя поцелуи на его лбу и щеках, крепче сжимая в объятия. Подумать только — несколько месяцев назад этот юноша был недоступным и таким далëким сокровищем для него. А теперь спит в его руках, совершенно уязвимый, тëплый и мягкий. Чонхо обрëл своё спасение, а Ëсан нашëл того, кто будет его любить и защищать, несмотря ни на что. И они оба заслужили то, что получили. В инстаграме Кана появились фото с прогулок и встреч в ресторанах с Чонхо. Только пока ещё не было фото, где бы они обнимались или держались за руки, но это было впереди. Для того, чтобы отношения стали по-настоящему прочными и доверительными, нужно приложить очень много сил. Выстроить идеальную жизнь за несколько месяцев не получится. Впервые будут недопонимания, ссоры и проверки отношений на прочность. Ëсану правда очень хочется верить, что у них всë сложится, и он сможет полностью открыться мужчине. Чонхо же хочет верить, что сумел найти ту самую любовь своей жизни, которую он хотел отыскать в минуты слабости и усталости от жизни в одиночестве. Ему придëтся ещë долго показывать и доказывать Ëсану, как он любим.