Не беси

К концу первой половины дня Ваня чувствует, что чертовски устал от общества. Тем более, такого. Арсен оказался единственным более менее нормальным пацаном в отряде, и пусть он много болтал и косился на Ревзина с опаской, но хотя бы не раздражал нытьём об отсутствии доступа к порносайтам. Соседи по комнате же, наоборот, каждым словом и каждым резким смешком пробуждали в Ване желание познакомить кулак с чужой челюстью. Он никогда не позволял себе ударить человека, но эти парни буквально подводили его к греху. Было в их болтовне и что-то более-менее полезное. Ввиду своей отстраненности, Ревзин пропустил мимо ушей все перечисленные правила, не слышал о распорядке дней и предстоящем мероприятии, к которому готовилась та половина комнаты, которая не сокрушалась о плохой мобильной связи. Худощавый невысокий пацан в темной толстовке бормотал под нос скороговорки — «чтобы не мямлить». Устный ответ-презентация — Ваня ещё не понимал, чего именно, — пугал подростка. А у Ревзин-то язык был подвешен как надо. Он мысленно прокрутил в голове все публичные выступления, в которых он участвовал. Ну, неплохо. Успешными были примерно пять из семи, кроме тех раз, когда он ловил припадок истерического смеха или закатывал глаза на очевидно недовольные взгляды слушателей. А в этом лагере смущаться было просто не кого — малолетние хлопающие глазами девчонки, сброд без пяти минут гопников и наставники. Вожатая Лера и, черт бы его побрал, тот странный рыжий Паша. Имя «Антон» пошло бы ему больше. Их собрали на веранде у жилого корпуса. Скауты в панамках в тени навеса сидели за столом, стоящим отдельно от ряда шатких стульев. С ними же была и не то директриса, не то надзирательница стервозной внешности. Они приветливо улыбались, будто под камерами, и смотрели на подчинённых, рассказывая что-то о балльно-рейтинговой системе и гранте на круглую сумму. Дали задание — вопрос о том, что самое ценное для человека. «Какая-то муть», — подумал Ваня, но принялся выписывать что-то на листок. Соперники говорили о деньгах, семье, путешествиях, а он всё думал о своём. О том, как хочет свалить из-под надзора матери и жить спокойной размеренной взрослой жизнью без назойливых мудаков под боком. Ещё о том, что не отказался бы от перекура. И думал так долго, что к моменту своего выступления не подготовил ровным счетом ничего. — Ваня Ревзин, пожалуйста, — позвала его вожатая, и он с тяжелым вздохом вышел на импровизированную сцену, находящуюся параллельно столу жюри. — Я, вот лично я, считаю, что самым хорошим вариантом для достойной жизни человека является вложение в имущество. Если я выиграю деньги, то вложу их в покупку квартиры, — выпалил, и сам чуть не засмеялся, увидев непонимание в глазах всех присутствующих. — Нет, ну а что, вы видели эти числа, эти нули? А свой дом, своя квартира, это же очень важно. Купить бы квартиру в новой Москве, а через пару лет квартиры поднимутся в цене. Он зачем-то повернулся к наставникам. Лера натянуто улыбалась и кивала, но на лице отражалось легкое разочарование. Елена Владимировна по-зрелому поджала губы и опустила голову, явно думая о том, что парень торопится жить. А рыжий просто смотрел. Брови чуть поднял, но в целом не выражал ни единой эмоции. Может, у него чуть дернулись уголки губ, но Ваня его настрой не считал, будучи слишком увлечённым своим смешным монологом. Когда он закончил говорить, то уловил в воздухе легкое напряжение, но, господи, как же плевать ему было. Они не понимают его. Они гонятся за идеалом, не зная, где окажутся через пару лет. А у Вани цель была, плохо разве? Женская половина судей сжалилась, а оценка в 2 балла от долбанного Паши говорили, что плохо. Он усмехнулся результату, пожал плечами, мол, без разницы. Вернулся на своё место под общее молчание, и вдруг встретился глазами с Пашей. Ухмылялся, сука. Злорадствовал будто. Кулак снова напрягся. А вожатый без зазрения совести разорвал зрительный контакт и опустил руку с ручкой на бумагу, аккуратно вырисовал двойку. Ещё и точку рядом с цифрой поставил со звонким стуком. Пошёл ты. *** День тянулся бесконечно долго. После презентаций школьникам объявили обед, и Ваня, ковыряясь ложкой в тарелке супа, выслушал ещё пару лекций о правилах и условиях. Девочка, что сидела с ним рядом, Настя, всё лезла с расспросами о его жизни, словно не замечая безразличный настрой собеседника. А он всё злился, злился. На себя, на маму, что засунула его сюда, на конкурс этот совершенно ему ненужный. И почему-то на Пашу. Он его от силы часов пять знал, и уже чувствовал жгучее желание попрощаться и никогда его не видеть. Некстати вспомнил утренний диалог с чужой рукой на бедре и неосознанно дернул ногой, задев колено Насти. Она взбудоражилась ещё сильнее. — А я рисую, хочешь, и тебя могу как-нибудь, нарисовать, — сказала она, заправив выбившуюся рыжую прядку за ухо. — Ага, — ответил без инициативы, скорее машинально. Ложку супа запустил в рот. На другом конце комнаты поднялись вожатые. — Как мы и говорили, за каждое испытание вам будут начисляться баллы. Мы посчитали суммы заработанных вами очков по результатам прошедшей презентации, и готовы составить турнирную таблицу, — радостно, слишком радостно заявила Лера. — Паша, пожалуйста, запиши очки. Парень принялся менять местами магниты с фамилиями и выписывать баллы, нарочито медленно. Самый высокий результат — пятнадцать баллов выскочки Егора — написал крупно, горделиво. Рядом с фамилией Вани красовалась небольшая десятка. Паша повернулся к залу с крысиным выражением лица. — Ну, что заслужили, то заслужили. Лера попросила аплодисменты, Настя рассмеялась и подбадривающе похлопала Ваню по плечу, а сам он послал рыжего нахуй.

***

Вечером он вышел покурить прямо у корпуса, слишком не напрягаясь, что его отчитают. Матери жаловаться никто бы не стал, а отнимать баллы за нарушение правил у него было просто не из чего. Да и уйти он в минус, глобально ничего бы не изменилось. Он уже докуривал, когда на горизонте мелькнула знакомая панамка. Паша позвал в здание парней, которые в паре метров от него гоняли футбольный мяч, а на Ваню не обратили внимания. Будь Ревзин менее раздражённым, он бы только порадовался, выбросил бычок и вернулся в комнату, но последние полдня внутри него всё кипело, так что он в наглую сделал шаг вправо, преграждая вожатому путь. Тот отшатнулся влево, но Ваня повторил его действие. — Не понял, — дерзко бросил Паша. — Проблемы какие-то? — А какие-то проблемы с моей речью? — спросил Ваня и с сожалением отметил, что кроме злости в голосе сквозила детская обида. Паша темп накала не сбавил, продолжил с излишней уверенностью: — Ну, начнём с того, что в ней отсутствовала внутренняя логика, а кроме того… — А мне кажется, ты меня засудить пытаешься, — перебил на эмоции, сделал небольшой шаг вперёд и непроизвольно сжал и разжал кулаки. Он был достаточно близко, чтобы засадить вожатому под дых, но вдруг поймал себя на мысли, что перебарщивает. Как бы противен не был ему рыжий ублюдок, он все ещё находился выше его по статусу. — Ну, ладно, на первый раз прощаю, но завтра давай как-то… — Прости, это что, угроза? — Паша вскинул брови, но ничуть не напрягся. Ваню бесило. Бесило, что он, словно в пуленепробиваемом жилете, давил на свою точку зрения. Не кури, потом пожалеешь, я же по себе знаю. Презентация у тебя хреновая, я взрослый, я разбираюсь. Угрожать не надо, я ведь такой крутой дядька. И нифига этот Паша не самый умный. Ничего в нём нет особенного, кроме подозрительной склонности к юным парням. И Ваня приблизился ещё сильнее. — А что, может тебе и за вторую коленку дать себя потрогать, может, так договоримся? — сказал, и тут же пожалел. Подумал, как глупо, наверное, это действо выглядит со стороны, но отступать было поздно. Он слегка улыбнулся, чувствуя, как изменился в лице Паша. Он нахмурится, потом злобно сжал челюсти, но в итоге лишь вскинул руки и пихнул его в плечо. — Быстро в комнату! — на повышенном тоне прорычал он, и чуть тише добавил: — Я тебя, если надо, где угодно потрогаю. Ваня замер. Хотел засмеяться, но, увидев нелепое ошарашенное от своих же слов лицо вожатого, лишь тупо уставился на него. Моргнул пару раз, не найдя ответа. Че сказал?.. — Марш в комнату, — растерянно добавил только что уверенный, а теперь едва ли не напуганный, Паша, и прошёл внутрь здания мимо него. У Вани в руке дотлела забытая сигарета, а сам он прокручивал в голове одну и ту же фразу. Речь Паши очевидно превзошла его презентацию сегодня. И как на это реагировать? Этой ночью Ревзину снились непотребства, и проснулся он в поту.