Искусство быть хамелеоном

      «Весельчак» всегда отличался особой расчëтливостью и хладнокровием.       В начале своей службы он заступил в единичный караул охранения стратегически важной артиллерийской установки.       Идея подошедшего моджахеда была проста как истина бытия — он, удерживая беспомощную женщину в заложниках, полностью укрывшись за ней, хотел склонить к своим требованиям караульного и устроить диверсию. Но, как сказал один политик, любой план рушится после первого выстрела. Уголок рта дëрнулся вверх, когда длинная очередь прошила заложника и террориста насквозь, после предложения сдаться, сказанного с чудовищным акцентом.       Чуть позже он со своим новоприобретëнным другом «Шустрым» прекрасно сработались вместе, и их отправили в составе боевой снайперской группы. Они с неделю вели наблюдение за местным кишлаком, жители которого регулярно обстреливали колонны техники проходящей неподалёку. Неделю «Весельчак» наблюдал за составами миномëтных расчëтов, неделю в перекрестии прицела маячили манящие пули головы. Но поступил приказ… -Сворачиваем удочки, — прошипел «Шустрый». -Что, устал за красавицами наблюдать, так на базу торопишься к крепкой мужской компании? — съязвил " Весельчак». -А ты юморист, я вижу. Приказ на отступление, слышал? Пора сваливать от сюда. -А я то думал у меня с юмором проблемы. На кой чëрт мы проторчали тут неделю? Не-е-ет, — протянул он, — я это так не оставлю. -Ты что удумал? — не успел договорить «Шустрый», как звон затвора просигнализировал о выстреле, потом о следующем и так до опустошения магазина. На лице «Весельчака» зияла страшная ухмылка, сопровождаемая успешными попаданиями.       Как кончился весь боезапас он пустил шутку: не бегай от снайпера, не то умрëшь уставшим. Ну, всë, подорвали от сюда, пока наши друзья разбираются с подарочками. Чего такой грустный? -Бутерброд не вкусный, юморист хренов. За проделки «Весельчака» он получил только свой позывной, другие подробности умалчиваются.       Несколькими днями позже этот хорошо зарекомендовавший себя дуэт отправили на разведку останоков недавно уничтоженной колонны. Слабый хрип, и близко не похожий на человеческий, доносисился из-под уничтоженной БМП.       Увидев нуждающегося в помощи, «Шустрый» мгновенно избавился от съеденного утром сухпайка. Перед ним полулежал такой же мальчик, как и они, только в руках у него была своя жизнь, буквально. Всë содержимое брюшной полости так и хотело просочиться сквозь давно онемевшие пальцы. Отпустит — умрëт от кровопотери, не отпустит — умрëт от уже начавшегося заражения.       Позеленевший и уже не такой уж «Шустрый» хотел было нести этого беднягу на себе несколько суток, но его брат по оружию осознавал плачевность сложившейся ситуации, что осталось ему не более пары часов.       Выстрел, заглушивший хрип, прервал мучения мальчика, был сопровождëн невесëлой ухмылкой…