Инкубово горе

Утро я встретил с прелестной дамой. Которая не преминула оседлать мой живот, восхитительно бесстыдно приставая. Перекусить я всегда не прочь, так что подыграл, поглаживая ее, целуя мягкую полную грудь. Удобно, конечно, что она быстро кончает, но я только разогрелся. Приняв теплый душ, я хорошенько протер волосы полотенцем, чтобы не простудиться, на улице прохладно. Надо было вечером уйти и ночевать у себя. С другой стороны, наелся я впрок за четыре ночных раза и ещё утренний, на неделю хватит. Устрою себе пару выходных, не буду вообще никуда выходить, поваляюсь дома с пиццей и сериалами. В приподнятом настроении я оделся, насвистывая, нашел в спальне и застегнул на левой руке часы, отыскал во внутреннем кармане куртки флакончик туалетной воды, брызнул чуть на запястья. — Не останешься на завтрак? — игриво предложила буквально ненасытная дамочка, обнимая меня со спины и поглаживая по животу. — О, я уже позавтракал, — усмехнувшись, я повернулся к ней и, целуя, на прощание пожамкал немного прекрасные ягодицы, — думаю, ещё увидимся. — Позвони, если будет скучно, — подмигнув, она открыла мне дверь. Спускаясь по лестнице, я вызвал такси до дома и заодно обновил вчерашний контакт. Имя вот не записал, очень неудачно, но к цвету волос и месту знакомства прибавились "скорострелка", "много раз", "третий размер" и "без претензий". Очень удачная может получиться любовница, но, несмотря на удобство, не стоит мелькать перед ней слишком часто, а то подумает ещё что-то не то, женщины это любят. По пути домой я проверил расписание и попрощался с мыслью о паре выходных. Завтра у меня тренинг по минету в одиннадцать, а вечером смена в баре. Ну что ж, ладно, зато хоть сегодня могу никуда не идти и отдохнуть. Дома я ещё немного поспал, переваривая всю полученную за ночь и утро энергию, пожевал ради удовольствия человеческой еды, только-только устроился на диване — звонок. Ну кто бы сомневался, что не даст мне мироздание сегодня нихрена не делать. Звонил Лёня, очень неприятный тип. Все сутенёры не очень приятные, но вот его я недолюбливаю особо и, вообще-то, по делу, потому что в штате у него творится полный бардак. Но платит он хорошо, так что пришлось взять. Больше угукая, чем действительно разговаривая, я согласился вечером взяться за обучение одной из его девочек. Эх, ну как я это не люблю! Но это возможность несколько раз подряд поесть и хорошо заработать, так что отказываться было бы глупо. К восьми часам я приехал в назначенное место. Не люблю прокуренные места, а тут курили явно все подряд, вплоть до ладана. Народу уже было полно в той части, где клуб для людей, но я протиснулся, хоть и с трудом, к барной стойке, и сообщил бармену, что меня приглашал хозяин. Лёня встретил меня у входа в бордель, радушно похлопал по спине и потащил на второй этаж. Девушек тут было до черта, разных, включая нелюдей, но он показал мне то, от чего я чуть язык не проглотил. Ангел. Беловолосая, белокожая девушка, стройная и высокая, будто в издевку одетая в почти целомудренный белый кружевной комплект. На лице ноль эмоций, золотистые глаза пустые, зрачки по пять копеек. — Вот, любуйся, — хохотнул сутенёр, ощупывая свою подчинённую по всем местам, — бревно невозможное, что только с ней ни делал, — да, я вижу, что делал многое, потому что она даже не шевельнулась, не поднимала взгляд, — надо ее поднатаскать, как ты умеешь. Как я умею? Как я умею?! Я умею научить девушку, которая знает, что такое оргазм, хорошо его имитировать под жирным стариком с вялым стручком. Я умею показать ей самые чувствительные места ее собственного тела, чтобы знала, как помочь себе возбудиться перед болезненным сексом с бесом или полудемоном. Я умею научить ее делать минет так, чтобы крышу сносило даже у инкуба, а ведь нашего брата хрен заставишь кончить по-настоящему. Чему я могу научить существо, у которого в области гениталий и нервных окончаний-то нет?! Ангелы занимаются сексом, и много, без брака и обязательств, вовсе они не пуритане, как люди думают, но это секс почти церебральный, энергетический, вне физического воплощения, тела им только для теплых обнимашек! Какого вообще хуя она тут делает? Ангел-проститутка, серьезно? Даже звучит смешно! Может, он просто не понимает? Не понимает, что она физически устроена не так? Для нее просто невозможно получение удовольствия при стимуляции всего, что ниже пояса, хоть чем — хоть вибратором, хоть руками, хоть языком. — Слушай, ты же знаешь, что у них немного другая физиология? — осторожно начал я. Спросить, как она докатилась до жизни такой, хотелось очень сильно. Но вот стоит ли? Стоит ли мне вообще что-то о ней знать? Да и он может решить, что я лишние вопросы задаю. — Да, я в курсе, у нее и смазки-то нет, — пожал плечами Лёня, шлёпнул ангела по заднице, она сделала шаг вперёд и вышла в пятно более яркого света. У меня в груди все замерло, — но ты же мастер, ты сможешь, да? У нее все руки были в татуировках. Угловатые руны, сплетённые в сложный белый узор, едва выделяющийся на молочной коже. Она воин. Это, мать его, солдат ангельского воинства! Плевать на пол, она разорвала бы напополам одним мановением пальца десяток инкубьих задниц! Да я в жизни к ней не притронусь! — Нет, спасибо, жить хочу, — отрезал я, твердо зная, что не возьмусь. А ну как придушит бедрами во время куни? Или каким-нибудь ангельским мечом разрубит на неровные части? Нахрен, нахрен! Я прожил пятьсот лет и хочу ещё столько же, как минимум, прожить! — Не ссы, девочка послушная, — ухмыльнулся Лёня. Это вот больше всего и напрягает, что послушная, — раз в день давай ей перекусить, — я рефлекторно поймал маленький пакетик с нежно-голубым порошком, — так что, берешься? Эй, парни! — он свистнул и помахал рукой, с другой стороны зала подошли двое полубесов. — Покажите товар со всех сторон. Нет. Нет, я... Нет. Я обычно смотрю на поведение клиентки в естественной среде, да, но я... Это мерзко. Ангел — и вот они? "Товар" без лишних нежностей плюхнули спиной на стол, содрали кружева. Грязные слюнявые языки похотливо потискали бледные соски, когти оставляли царапины. Она не двинулась, только пару раз равнодушно моргнула. Она не понимает. Она не здесь. Чем же можно было так обдолбать ангела? Тело крепкое, явно тренированное, одной только физической силы там должно быть немало, не говоря уже об энергии. Здоровенный бесовский дрын так резко впихнулся в ее бедное влагалище, что даже мне стало больно. Так же грубо другой член ткнули ей в горло, ангела немедленно вырвало. До меня, как сквозь вату, донеслось ворчание сутенёра о регенерации и постоянно возвращающемся рефлексе. Ее перевернули на живот и снова напялили. Как на вертел, клянусь, иначе и не назовешь, по сорок-то сантиметров с обеих сторон. Заломили руки, жадно лапали. Конечно, ведь такая красивая. Оскверненная так, что смотреть жалко. Заметив, что по внутренней стороне ее бедра течет розовая, почти полупрозрачная кровь, я не выдержал и отвернулся. Я не могу. Она же только моргает! Чему ее учить, если она, фактически, без сознания? — Если будет вредничать даже после дозы, дай ей вискаря, — посоветовал Лёня, как будто я уже согласился, — я тебе дал на неделю, смотри не передозни ее. Хрен там, я отказываюсь. Ни за что и никогда! Не выношу насилие над женщинами, может быть, потому, что питаюсь их удовольствием, может, потому, что по природе эмпатичен к ним. К женщинам, а не к секс-куклам без единого проблеска мысли во взгляде. — И где же ты ее нашел? — спросил я, сглотнул, слыша довольное рычание бесов. Больше из любопытства. А ещё чтобы не смотреть на ангела, заляпанного кровью, блевотиной и желтоватой бесовской спермой. Какое унижение. Ещё и для воина. Ангел-проститутка, ангел-алкоголичка, ангел-наркоманка! Такое чудо во всех трёх мирах не отыскать — сказал бы я, если бы не видел ее лично. — Купил, — хмыкнул этот мерзкий ублюдок, — уже такую. Поначалу народу нравилось, ангел же, эксклюзив, но теперь приелось, что она никакущая. Да уж, представить страшно, сколько стоит попользоваться ангелом из небесного воинства. Ещё и наркотики надо окупить. — Поначалу? — невольно повторил я, сам не зная, зачем, но все же посмотрел на нее. Истерзанная и все равно безвольная, как сломанная кукла. Руки и ноги висят, будто и не должны двигаться, изо рта течет слюна пополам со спермой. Испачканная, замученная, бесчувственная. С порванным ртом, кровоточащим влагалищем, следами укусов на груди и пустым взглядом. Так жаль ее. — Ага, она уже у меня пару лет, до этого тоже у кого-то была, — хохотнул сутенёр, прикуривая сигарету, — продали, потому что бревно. Сказали только с дозы ее не снимать. Это и есть ее судьба? Кочевать из борделя в бордель, из лап в лапы? Быть вечно обкончанной всяким дерьмом и обдолбанной? В курсе ли она, где находится и что делают с ее телом? Должен ли я хотя бы на неделю забрать ее из этого места? Не будет ли ей после этого хуже? А вдруг это ее собственный выбор? Пусть тогда она сама мне об этом скажет. — Ладно, только переоденьте ее, — сделаю вид, что возьмусь учить, а потом верну вместе с деньгами, если ее правда устраивает такая жизнь. Если нет — ее татуировки говорят мне, что она сама расскажет своим обидчикам, как ими недовольна, стоит только вернуть сознание, — возьму неделю и миллион для начала. — А не жирно? — возмутился Лёня. Я развел руками, предлагая ему найти кого-нибудь подешевле, — от сука, любишь же руки выкручивать. Помимо наркотиков, я взял ещё ящик виски. Не то чтобы планирую ее спаивать, просто чтобы не показаться подозрительным, мне же советовали. Ходить сама ангел не могла, ее или все время подталкивали, или таскал на плече здоровенный вышибала. Он же и ко мне домой ее притащил. Он же будет выбивать из меня все внутренности, когда выяснится, что я натворил. Я точно этого хочу? Пожертвовать репутацией, здоровьем, а то и жизнью? А ну как не разберётся в ситуации красавица и меня прихлопнет от ломки? Ещё раз взглянув на нее, я вздохнул и смыл все, что было в пакетике, в унитаз. Пусть так. Я не могу видеть ее такой. Ей всегда дадут ещё, если она правда сама этого хочет. Я раздел совершенно безучастную девушку, хорошенько ее помыл. Думать не хочется, в чем она вся может быть. Прихватив мирамистин, осмотрел ей все отверстия. Несчастные, разодранные и замученные отверстия. Регенерация у ангелов шустрая, значит, всему этому не больше пары дней. Больно, наверное, до невозможности, может, и хорошо, что она сейчас в отключке. Нарядив ее в свою футболку и забытое кем-то белье, я оттащил девушку в кровать, уложил под одеяло. У нее есть джинсы и какая-то кофта с вырезом до пупка, как будто с чужого плеча, не лучшая одежда для дома, да и вряд ли она захочет ее носить. Наверное, завтра прикуплю ей что-нибудь на глаз после тренинга. Так, а смогу ли я вообще куда-то пойти? Пришлось почитать про ломку у наркоманов. Только что это был за наркотик? Вряд ли близкий к человеческому, скорее всего, что-то забористое из нижнего мира, если даже ангела проняло. Эх, блять, ну что я делаю... Ладно, судя по всему, уже завтра она более-менее придет в себя. Лишь бы только не разнесла мне тут все. Лёня говорил каждую ночь около полуночи давать ей нюхать дозу, значит, почти сутки уже прошли с прошлого раза. Усевшись за стол на кухне, я положил голову на сложенные руки и попытался понять, что за хрень творю. Нет, пути назад уже не будет, наркотики я выбросил. Виски этот, наверное, сам выпью, чтобы не так страшно было умирать. А ведь убьют же. Даже если она добровольно позволила превратить себя в овощ — все равно убьют. Бесы на расправу скорые, а руководит этим борделем и вовсе демон, этот ещё и попытает, скорее всего. И почему я? Почему я такой жалостливый? Убеждал себя, что учу женщин проще переносить ту трудную работу, которую они для себя выбрали, потому и не жалел их особо. Почти все они могли уйти — а эта нет. В этом причина? Может быть. Ну вот что делать теперь? Может, переехать куда-нибудь в другой город? Деньги, в принципе, есть, запас энергии тоже, бросить все и сбежать? Зачем я вообще занимался этим обучением проституток? Идиот, что ещё сказать. Приняв душ, я высушил волосы, ангелу тоже, на всякий случай, вдруг она тоже может заболеть. Без спешки прошёлся по квартире, сам не зная, зачем. Спать мне не хотелось. Да и где? Кровать у меня одна, даже дивана длинного нет. Широкая, конечно, вдвоем поместимся, а ну как будет лягаться или затуманенным мозгом меня за насильника примет? Мокрого места же не оставит. Вздохнув, я все же вернулся в спальню. И подпрыгнул, едва не поперхнувшись вдохом, потому что в полумраке посреди комнаты стояла белая фигура. — Ну что ты меня так пугаешь, — проворчал я, осознав, что она никуда не собирается, просто встала с кровати и стоит с отсутствующим выражением лица, — давай, ложись обратно, спать пора. Пришлось уложить ее самому, вручную. Ангел не сопротивлялась, но и глаза не закрыла, смотрела равнодушно в потолок и только редко моргала. Вздыхая, я улёгся на другой половине кровати и заложил руки за голову. Может быть, дело не в наркоте? Вдруг у нее мозг поврежден или ещё что-то такое? Тогда ей точно там не место! Все, я принял решение и не буду сожалеть, вот. Доброе дело делаю. Остаётся только надеяться, что мне не прилетит за всех обидчиков и что она действительно захочет освободиться и защитит меня в благодарность за спасение. Добрым утро было не назвать, потому что я проснулся от искросыпительного удара в живот. Хватая воздух ртом, я кое-как открыл слезящиеся глаза, уже примерно понимая, от кого досталось. Злющая даже на вид ангел, взъерошенная и парадоксально милая в моей большой футболке, ощупывала себя и очень грозно хмурилась. Светлые, почти белые брови были слабо заметны, но общее выражение лица говорило — хмурится. И сейчас полетят инкубьи головы, если я что-нибудь не скажу, чтобы убедить ее в своей непричастности. — Только не бей! — прохрипел я, сразу прикрывая свои чувствительные рабочие инструменты ладонью. Не поможет, конечно, если решит ударить, но хоть на жалость надавлю. — Я тебе ничего не делал! — Где я и кто ты? — сразу перешла к делу ангел, заправляя волосы под ворот футболки и решительно поднимаясь на ноги. Конечно, у нее ничего не получилось, она осторожно села назад, придерживая голову и страдальчески жмурясь. Наверное, вертолеты ещё те у нее сейчас, надо бы немного успокоить. — Меня зовут Сергей, я инкуб, меня нанял твой сутенёр, — я тоже решил не разводить муть и сказать все прямо. Ангел бросила на меня испепеляющий взгляд через плечо, но не перебивала, — он сказал, что ты у него уже два года, дал мне наркотики, под которыми тебя держал, но я их выбросил. Казалось, она никак не может собрать разбегающиеся мысли в кучу, что и неудивительно после многолетнего непрерывного воздействия жёсткой наркоты. Повернувшись ко мне, она с явным усилием сфокусировала взгляд и немного прищурилась. — Какой сейчас год? — медленно произнесла она, потирая висок. — Я помню две тысячи девятый. Ого... Нет, серьезно, ого! Столько лет? И вот только сейчас она проснулась? Ее тело десять лет гастролировало по борделям в качестве секс-куклы для демонов и бесов? Даже не знаю, как ей сказать помягче. С другой стороны, она пока не впадает в истерику, я чувствую, что она растеряна, но даже почти не злится. — Девятнадцатый, — вздохнул я, встал, чтобы оттащить ее в ванную. После таких известий и я бы захотел помыться, — мне жаль. — Сутенёр из темных? — поинтересовалась она. Я кивнул и протянул руку, предлагая помощь. Ангел несколько секунд оценивающе смотрела, потом все же ухватилась за мое запястье. И, когда она все же встала, я заметил, что у нее снова пошла кровь. — Что за наркотик? — Без понятия, — честно ответил я. Я был готов, что она обопрется на меня всем весом, но гордая девушка явно пыталась идти самостоятельно, несмотря на отчетливую дрожь в ногах. Воин ведь. Никаких проявлений слабости, да? И спокойствие напускное, конечно, ну и не осознала она ещё пока все. Ничего, самое сложное позади — она все же очнулась, у нее есть разум, все нормально. Я не зря вмешался. Усадив ее на бортик ванны, я включил теплую воду и ушел за одеждой. Надеюсь только, что она не решит геройствовать и не навернется, ещё только ушибов к ее обширному списку травм не хватало. Когда я вернулся, она стояла обнаженная перед зеркалом и с долей безразличия осматривала свое тело, вернее, следы насилия на нем. Уже заживающие следы укусов и синяки, текущую по бёдрам кровь. — Похоже, им нравилось максимально унижать меня, — отметила ангел, как будто попросила хлеба купить. — Похоже, — вздохнул я и невольно отступил, когда она прямо и с угрозой посмотрела на меня. — Почему ты решил помочь мне? — тон вопроса подсказывал, что неверный ответ легко может приравнять меня к насильникам. Есть у меня подозрение, что за прямое "стало жалко" я получу такой же прямой в челюсть. Она же воин, у нее есть гордость, куда ее жалеть. Так что скажу лучше второстепенные причины. — Мне показалось, что бойцу ангельского воинства там не место, — положив одежду на стиралку, я отвернулся и полез в шкафчики, чтобы не смотреть на нее, — я подумал, что добровольно ангел не станет наркоманкой, алкоголичкой и проституткой. Если бы я ошибся, для тебя всегда нашлась бы новая доза, а если бы был прав — ты бы освободилась. — Проститутка, — хмыкнула она, даже с оттенком веселья, коснулась своей груди, — надо же. Уже и не знаю, радоваться такому спокойствию или беспокоиться. Может быть, и хорошо, что она ничего не помнит. Представить страшно, что именно с ней делали, наслаждаясь безнаказанностью, бессмертием и местью за все сражения темных со светлыми. Добыв тысячелетнюю упаковку прокладок, чтобы не отмывать от крови весь дом, я пообещал быть рядом и вышел. Перестелил постель, достал из холодильника яблоки, почистил и порезал их. Надо будет купить побольше овощей и фруктов, ангелы же не едят то, что не растительного происхождения. Вода шумела почти полчаса. Мне хотелось зайти и проверить, не случилось ли чего, не потеряла ли она сознание, но я держался. Ей нужно будет время наедине с собой, это бесспорно. Главное — чтобы не началась ломка. Ну или чтобы она не была очень уж сильной. Когда я уже собрался выходить и думал, не стоит ли вытащить ее из ванной, ангел вышла сама. Блять, а ведь красивая. Несмотря на подтянутость и заметную физическую развитость, конституция у нее очень хрупкая, хотя она высокая. И то, что она придерживалась за стену, придавало ей очень привлекательной беззащитности. Глазищи огромные, ну или мне так показалось из-за влажных ресниц. Я поспешно отвернулся, чтобы не зациклиться. Нет, конечно, это не так работает, но... — Ты уходишь? — с заметным напряжением спросила она. Не хочет оставаться дома одна? А, или, наверное, боится, что я пошел докладывать ее бывшим хозяевам, да? — Да, меня не будет часа три, — кашлянув, я махнул рукой в сторону кухни, — у меня не особо много еды, но я принесу овощи и фрукты, куплю тебе одежду какую-нибудь. Как ты себя чувствуешь? — Ужасно, — усмехнувшись, девушка тяжело опустилась на стул у обеденного стола, — придется тебе довериться. Видимо, действительно хреново, раз решила, что не сможет сопротивляться. Ну что ж, я теперь просто обязан оправдать ее доверие, да?