Эквадорские розы

Первым обо всем догадался Федор Иваныч. До нового года оставалась неделя, встречать праздник решили у Прокопенко. С этим была загвоздка: для них Петя был просто майором из Москвы, который перевелся недавно в Питер, заходил по разным делам в отделение и дружил с Игорем. Как далеко простирается дружба, Прокопенко не знали. Игорь всячески избегал разговоров о личной жизни, но наступающий Новый год поставил вопрос ребром: оставить Прокопенко одних было нельзя, провести праздник без Пети — решительно невозможно. Вообще-то, когда эпизодические совместные ночевки с Петей стали постоянными, Игорь открылся Юле и Диме — и мир не рухнул. Но то — Юля и Дима, современные и широко мыслящие. Признаться чете Прокопенко было страшнее, чем выйти в одиночку против толпы. Подходящий разговор завела тетя Лена. — Игорёша, ты почему совсем не приезжаешь? — она разливала по тарелкам борщ, пока Игорь мыл руки, а Федор Иваныч раскладывал столовые приборы. — У тебя появился кто-то? Игорь медлил, решаясь и принюхиваясь к изумительным запахам тети-Лениной стряпни. Федор Иваныч встал на его защиту: — Да ты не знаешь разве, сколько работы привалило, — он досадливо крякнул. — Каждый год в бумажках тонем. Версия была ничуть не хуже тети-Лениной. Случись разговор пару недель назад, Игорь бы апеллировал к рабочему загрузу, но теперь откладывать новости было некуда. Игорь вернулся за стол, уставился в тарелку и сказал: — Вообще-то, появился. Федор Иваныч взглянул с любопытством. Тетя Лена всплеснула руками. — Так приводи ее на Новый год! Нужно было решаться. И Игорь решился. — Не ее, — он вздохнул. — Его. На кухне повисла тишина. Тетя Лена беспомощно посмотрела на мужа, но тот переварил первое удивление и усмехнулся: — Петьку, что ли? Ай да Федор Иваныч. Игорь бы, может, восхитился профессиональным чутьем, но в животе разлился неприятный холодок от другой мысли. — Где мы спалились? К холодку присоединился кисловатый привкус страха. Какую ошибку они допустили? Кто еще мог оказаться таким же наблюдательным? — Да нигде, Игорёк, — сжалился Федор Иваныч. — Но я же вижу: не по делу он у нас ошивается. Петя и правда бывал в отделении чаще, чем требовал долг службы. «Покурим да я дальше поеду», говорил он. Игорь сделал мысленную пометку прекратить эти встречи-пятиминутки и тут же об этом пожалел: после торопливых поцелуев за стеллажами архива и даже после перекуров на крыльце, когда Петя просто болтал о работе и смотрел своими чернющими глазами, Игорь до вечера летал как на крыльях. Тетя Лена, которая переводила беспомощный взгляд с Федора Иваныча на Игоря и обратно, пролепетала: — Ну он тебя хоть любит? Игорь задумался: любит ли его Петя? Вот прям по-настоящему? Все-таки влюбленные взгляды и жаркие ночи не были показателем. Но ведь кроме этого Петя согласился переехать к нему и принялся приводить квартиру в подобающий вид. Дверь нормальную поставил, техники натащил... — Любит. — Ну… это главное. — Кажется, тетя Лена вписала их в свою картину мира и успокоилась. Игорь же почувствовал, как с души свалился здоровенный камень. Много позже, когда на улице вовсю царила весна, Игорь позволял себе обнять Петю дома у Прокопенко или скромно поцеловать. Но тогда, в тот первый Новый год, Игорь просто сидел рядом за праздничным столом, даже не касаясь, слушал, как Петя увлеченно спорит с Федором Иванычем и как смеется очарованная тетя Лена, — и чувствовал себя совершенно счастливым.