Please, don’t stick

      Эдвард не сразу узнал в человеке напротив своего новоявленного знакомого. Весь красный, нацелив свой прожигающий взгляд прямо в душу и поджав губы, Освальд будто был готов заплакать от ярости. Будь под его рукой сейчас нож, он, наплевав на все моральные устои, вонзал бы своё орудие в нежную плоть чужой шеи, разбрызгивая вокруг капли алой крови.       Но, к счастью, или нет, нож был забыт на тумбочке. Поэтому, он только прошипел вполголоса:       — Нам нужно поговорить.       Нигма закинул голову вверх, чтобы видеть багровое лицо сквозь съехавшие на нос очки:       — Хорошо-ладно, но не мог бы ты для начала немного отойти?..— Быстро проговорил ошеломлённый Эд.       В следующую секунду Кобблпот послушно сделал шаг назад, всё ещё не меняясь в лице. Спешно поправив очки, Эдвард начал оправдываться:       — Прошу прощения за то утро, мне правда жаль, я-я-я не знал, что       — Погоди-погоди,— с непонимающей кривой улыбкой прервал его Освальд. — Ты серьёзно? — В его голосе начали проскальзывать истерические смешки. — То есть, в твоей памяти не осталось ничего из того, что произошло за весь последующий день??       Нигма мог наблюдать, как знакомый сложился пополам от настигшей его истерики. «Боже…»— Тихо раздалось в голове Эда.       — Ну что ж,— Кобблпот мигом выпрямился. — Позволь мне освежить твою память, дружище. — с не сползающей с лица ядовитой улыбкой сказал он. — Сегодня, в обед, Я зашёл в ваше заведение. За стойкой стоял ты, который принял мой заказ. — Рваными фразами начал Освальд, делая особый акцент на «ты». —После, Я, расплатившись, несу то, что ты мне намешал в офис. И через несколько минут замечаю, что мой кофе превратился ни во что иное, как в бьющий фонтаном кислородный коктейль! — Срываясь на повышенных тонах и дёргаясь всем телом, сдавлено прокричал мужчина.       Всё это время Эдвард рассеяно слушал его, пытаясь сосредоточится на хриплом осевшем голосе. Мутные воспоминания начали неприятно пробиваться через плотную дымку сознания, по кусочкам складываясь в единый пазл.       — …Я и проклятие, и спасение, постепенно разливаюсь по телу металлом и не отпускаю, пока тело не найдёт упокоение. Что я?       Загадки были, своего рода, защитным механизмом, который отчаянно запускался в те моменты, когда Эд не мог подобрать иных слов.       Освальд скривился в полном непонимании. После такой выходки, ему начало казаться, что больше нет смысла вести спокойную беседу, и будет лучше просто придушить этого недоумка на месте.       — Усталость, — озвучил ответ Нигма, делая короткую паузу. — Я чертовски устал. И, вероятнее всего, ты тоже…Поэтому…— Он отчаянно рассчитывал вероятность побега, не желая более оставаться наедине с неуравновешенным истериком.       В один миг он сорвался с места, побежав вдоль переулка настолько быстро, насколько позволяли силы. Кобблпоту ничего не оставалось, кроме как бросать в спину убегающего угрозы и плевки. С досадой, простояв без движения ещё пару Освальд уже было расстроился. Но тут к нему пришло осознание. Так же, как и он, завтра зелёному придётся появиться на работе, а значит, что Кобблпот ещё успеет вытрясти из него свои деньги. И не только…

***

      — О боже мой…       Эдвард постоянно оборачивался. Сначала во время бега, потом идя быстрым шагом, но, в конечном счёте, замедлившись.       Погони не было. Видимо, болезненная хромота Освальда сильно ограничивала его во многом... Ну и слава богу! Зато теперь Нигма мог быть уверен, что его не преследуют.       Но стоило ли так торопится домой? Безусловно, ночной Готэм ощущался, как клетка с жуткими тварями, так и норовящими навредить окружающим. Но Эдвард знал, что в стенах привычной квартиры, его поджидал не менее страшный супостат: он сам. Тот, что в зеркале. Наконец-то добравшись до своей двери, первым делом он зажёг свет, снял очки, опёрся руками на белую раковину и неуверенно поднял взгляд.       По ту сторону его обожгли надменным прищуром глаз и самодовольной улыбкой. Человек напротив выглядел абсолютно также: белая рубашка в крапинку, коричневый галстук и несуразная укладка.       — Что ты сделал? — Процедил сквозь зубы Нигма.       — Эдди, не будь занудой! Нам же было так весело! — будто говоря со старым приятелем упивался зазеркаленный. — Правда вот… Думаю было бы в разы веселее, если бы ты добавил чуть больше жидкого мыла.       — Подожди, — ответ потихоньку выплывал на поверхность, — кислородный коктейль, мыло… Господи, ты сделал содовый вулкан?       — Бинго! — Отражение залилось гортанным смехом. Чуть успокоившись, оно добавило, — конечно, прошу простить за неприятности, но разве он того не заслужил?       Эдвард лишь больше стиснул зубы. Ему не хотелось врать самому себе, как и поддаваться на его манипуляции. Это было бы крайне низко, поэтому он лишь выдохнул и сказал:       — А заслужили ли мы вновь быть на грани увольнения, из-за твоих инфантильных выходок?       — Мне кажется ты стал забывать, что мы с тобой - один и тот же человек, — всё больше расплываясь в улыбке, усмехнулся другой и, следом, добавил,— только в отличие от тебя я не терпила.       В ушах неприятно зазвенело, и спустя мгновение, в зеркале уже мутнел образ потерянного мужчины. Нигма отпрянул от раковины, трясущимися руками надевая запотевшие очки. Когда картинка приобрела чёткость, он поднял глаза на своё отражение: уставший взгляд, блестящая кожа и слегка растрёпанные волосы. Только сейчас он осознал, насколько ему было душно.       Обычно, после таких разговоров, Эдварда особенно воротило. Поэтому, всё, что он желал сейчас - заглушить тревожные мысли крепким сном.

***

Наступил новый день. Снимая с себя покров бесчинства и страха, Готэм вновь преобразился в порядочный город. Последние звёзды исчезали в утренней заре, точно гранулы дешёвого кофе в старой кружке. Освальд был равнодушен к этому напитку, но иногда боль от обожженного горла помогала ему проснуться. Залпом выпив мутную кипячённую смесь, он распахнул окно. Холодный воздух мигом заполнил небольшую кухню. Никаким знойным солнцем на улице и не пахло - грузные тучи застилали собой всё небо. «Слава богам»,- подумал Кобблпот. Он бы не пережил ещё один климатический сюрприз в виде палящих лучей. Ещё бы нога не болела от резкой смены погоды - тогда было бы просто изумительно.       Кстати об этом. Возможно ему бы стоило начать копить на операцию, чтобы не стоять в полной беспомощности, когда от него убегают. Его попытки подорваться с места и пуститься в погоню выглядели просто жалко и унизительно. Освальд всё ещё был чертовски зол. Господи, к чему все эти страхи? Он же не собирался грабить этого недоумка, а лишь хотел напомнить ему о долге. С ножом, или без, он всего навсего хотел поговорить и разъяснить ситуацию, чтобы после, не боясь, покупать кофе.       Ведь, чёрт возьми, он не виноват в том, что это единственное близлежащее и (почти) безопасное заведение. Он не виноват, что его нога давно отказывается нормально функционировать, и поэтому бежать три остановки для него крайне затруднительно. И точно не он виноват, что последний мелкий секретарь испарился, как только увидел труп в кабинете. Теперь из-за него Освальд вынужден выполнять не только свою, но и чужую работу!        Ох, если бы только была жива его мать…       Гнусные мысли вились в голове секретаря, когда он направлялся к той самой кофейне, сжимая в кармане пальто нож-бабочку.