Жизнь под кодексом Виргемунд

– Госпожа, объект для особого ежегодного торжественного приношения доставлен. Он без сознания, но на нём нет и царапины. Виргемунд будет довольна подарком, – девушка перед тобой по обычаю смиренна. Точнее это наигранное смирение, Чиминна никогда не верила в богиню смерти, и ты знаешь об этом. Но везде есть уши, нельзя ни с кем давать слабину. – Я уже начала сомневаться в твоих возможностях. Всегда полезная Чиминна не может оказаться бесполезной, ведь так? – тон, как при разговоре с ребёнком, но взгляд даёт разглядеть тонкий намёк беспощадности в случае ошибки. Давление на людей стало твоей рутиной. – Наконец-то ты смогла поймать этого ублюдка. Проследи, чтобы он прошёл все испытания, которые написаны в кодексе. Мне не нужна паника. – Конечно, всё будет сделано, госпожа. – Не забудь мои личные указания, и помни: в наши секреты не должен быть посвящен кто-то другой. – Не сомневайтесь во мне, я никогда вас не подводила. Предательство равняется смерти, я помню кодекс как никто другой. – Мясо предателей невкусное, оно годится только для псов великой богини, – Чиминна не может сдержать насмешки. Девушка в очередной раз задумалась насколько кровавые и неординарные сочинения ты писала в школе. Девушка уходит, а ты поворачиваешься к большому зеркалу, которое стоит в углу комнаты. Предмет позволяет увидеть себя в полный рост, окантовка изделия из уже порядком почерневшей латуни, выполненная в викторианском стиле. Ты всегда держишь зеркало чистым, не знаешь почему, но боишься, когда оно хоть немного загрязняется. Это единственная фобия, которая осталась. Даже смешно, что у тебя такое тупое уязвимое место. «Чёрт, как же я себя бешу», – закатываешь глаза и выдыхаешь. Подходишь близко к нему и засматриваешься в своё отражение, тебе нравится смотреть себе в глаза и дразнить искрами нахальности. В следующее мгновение снимаешь с себя шёлковый халат и выпрямляешь спину. Мысли лишь о том, насколько ты прекрасна сейчас. Бледная нежная кожа в контрасте с красными обоями комнаты начинает возбуждать, отчего на секунду опускаешь взгляд, прикусив нижнюю губу. Закрученные локоны, которые спали на твои оголенные плечи и маленькие черные стрелки на глазах выглядят сексуально. Тело даёт понять, что оно хочет получить долю сексуального удовольствия. Ты медленно опускаешь руку между ног и начинаешь не спеша поглаживать. Этого уже достаточно, чтобы издать стон. Подходишь максимально близко к зеркалу. Дышишь учащённо, от чего стекло запотевает на некоторое время. Но теперь ты можешь видеть себя более детально, поэтому рука перестаёт гладить и находит чувствительную точку каждой женщины и начинает более изощрённые техники движения. Слышишь стук в дверь и голос Чон Чонгука, но останавливать себя ты не будешь. – Простите, но это срочно, госпожа, я вхожу, – Чонгук сразу замечает тебя и изумлённо стоит истуканом, не в силах издать лишнего звука. Он очарован эстетикой происходящего, глаза парня мгновенно чернеют. – Нравится? – проведя языком по верхней губе, игриво улыбаешься. – Да, – парень покраснел и сливается с комнатой, но взгляда отвести не может, так как ты заканчиваешь. – Госпожа, позвольте мне вам помочь, нам нужно спешить. Братья и сёстры собрались в главном зале. Чонгук, не дожидаясь твоего ответа, подходит и убирает твои руки от клитора. Ты хнычешь, потому что твое тело пылает, оно было на грани. Но долго скучать не приходится, в тебя резко входят два длинных пальца парня, отчего ты открываешь рот в немом крике. Парень не отрывает взгляд покорного ворона от своей такой разгорячённой госпожи. Его пальцы двигаются с бешеной скоростью, ты почти плачешь, слишком хорошо. Не успев привыкнуть к такому ритму пальцев своего слуги, он добавляет вторую руку, и ты уже не можешь сдерживаться более. Это лучший оргазм за последнее время. Интересно, где Чон научился таким премудростям? – Вам подать салфетки. – Нет, оставь меня на пять минут, скоро выйду ко всем. Передай, что нужно настроиться на такое важное событие. В этому году главная жертва превзойдёт все ожидания. – Он проснулся, Чон Хос… – Не произносить его имени! Отныне этот парень утратил имя, теперь он подарок Виргемунд, да будет так, – самодовольная улыбка заставляет Чонгука съежиться.