Жизнь под кодексом Виргемунд

Под трек 1 *Флешбек* Уже полгода существует культ Виргемунд, а ты уже полгода как скрываешься от недоброжелателей, сливаешься с толпой днём, а под покровом ночи выходишь в поисках избитых и сломленных душ. – Сегодня день не задаётся, – поднимаешь руку к звёздам и наблюдаешь за стекающими ручьями воды, образованные от сильного осеннего ливня. Уже несколько часов бродишь тёмными улицами неблагоприятных районов, отмечая про себя хреновое освещение. Никого нет. – Неужели все счастливые? – смеёшься с грустью и выдаёшь ответ. – Нет, я не такая, поэтому нет, – разговариваешь сама с собой, констатируя факты, таким образом пытаешься выстроить какой-то диалог. После того инцидента ты научилась сдерживаться и прятать эмоции настолько далеко, что сама уже никогда не сможешь их найти. Никто не сможет прочитать тебя, так как твоя мимика перестала быть экспрессивной. Выживание дело не из лёгких. Тебя останавливает тихий плач со словами «я не могу, просто не могу», кажется это парень. Поворачиваешь голову в переулок и действительно видишь двоих. Медленно шагаешь к ним, замечая множество отвратительных деталей окружающей обстановки. «Как они могли оказаться здесь?» – недоумеваешь, но твоё лицо беспристрастно. Парни сидят возле мусорных баков, которые доверху заполнены. Возле них лежат протухшие яйца и гнилое мясо. Приходишь к выводу, что они совершали попытки эту гадость поесть, но ничего не вышло – рвотная масса смешалась с частью продуктов рядом. «Неудивительно, не знаю чей бы желудок выдержал подобное» – тебе неприятно находиться тут всего несколько минут, а они кажется живут вот так. Парни сидят обнявшись, рядом валяются шприцы, их очень и очень много. Ты по какой-то причине уверенна, что иглы не принадлежат этим двум. Антисанитария, смрад, боль. – Выбрось и больше никогда не бери в руки эту дрянь, – парень выбрасывает два шприца с непонятным веществом подальше от себя, явно чувствуя облегчение. – Мы всё равно умрём, так лучше это сделать быстрее. Нет необходимости в тупой лекции про глупую надежду и добро во всём мире, – другой широкоплечий парень поднимается и идёт за выкинутым ядом, но ты спокойно преграждаешь ему. – Я так понимаю это твой брат? – смотришь на сжавшийся комочек, который трусится и прижимается к мусорному баку, будто так он сможет защититься. Истощённый и вымученный. – Да, его зовут Чонгук. – Привет, Чонгук, пойдёшь жить к нам в семью? – протягиваешь ему руку. Этот момент навсегда отпечатается в памяти Чона, – «Эта женщина не выражает эмоций, но я хочу ей верить, кажется мама послала ангела с небес, а всё-таки она нас любит. Мамочка, я так скучаю». – Пойду, но только с братом, – он резко стал серьёзным и ты поняла, что не ошиблась с выбором. – Ну, а как без него? Не оставлять же тут. – Почему ты помогаешь нам? – Джин не верит в то, что происходит. Всё кажется сном, таким нереалистичным, и таким далёким. – Для помощи не должно быть причины, просто хочу, вот и всё, – пожимаешь плечами, ты врала, тебе нужны люди. Но братья верят в сладкую ложь. Вы идёте, взявшись за руки, на вас тускло светят уличные фонари. В этот вечер ты обрела верных друзей и спасла две жизни. *Флешбек конец* Под трек 2 Просыпаешься в комнате Джина и Чонгука, перед тобой красуется зеркало возле которого размещено роскошное дизайнерское платье. – Полагаю оно моё, – медленно проводишь запястьем по наряду, наслаждаясь отражением. – Даже не представляете на что пошёл Чонгук ради этого дьявольского платьица. – Интересно будет послушать, господа братья. Платье и правда дьявольское, чёёёрный, – протягиваешь гласную, тебе забавно. – Склонна к мыслям, что один анафемский перфекционист решил обозначить моё место таким детским способом способом. Как же бесит, – но также подмечаешь, что братья облачены в чёрные костюмы, с этого маленького шага начинается великий протест – ты не одна против всех. – Не стоит огорчаться, госпожа, – чувствуешь Чонгука сзади, сложно не почувствовать, ведь его тело вплотную прижалось. Стоя в ночной сорочке, можешь понять телосложение юного слуги, не смотря на него. Держа тебя за плечи, он вдыхает аромат с твоей шеи, едва касаясь носом фарфоровой кожи. – Вы вкусно пахнете, жасмин и дубовых мох – терпко, возбуждает, – можно было не говорить, он настолько близко, что ты ощущаешь буквально всё. И снова же – зеркало, в нём видно действо, которое разворачивается. Не на шутку заводишься от подобного. Ожидаешь, что Джин отреагирует бурно и остановит брата, но тот, к твоему удивлению, наоборот подходит ближе, только становится спереди, основательно примыкая к тебе. От их тел исходит такой жар, что становится трудно дышать. Старший на голову выше тебя, поэтому ему нужно наклониться, чтобы увлечь в тягучий и пряный поцелуй. Движения Джина плавные, он прикасается так, будто боится задеть и разбить антикварную вещь, которая не продаётся ни за какие деньги. В это же время младший покрывал твою шею лёгкими касаниями губ, отбивая длинными пальцами непонятный ритм неторопливой песни в его голове. Когда Джин неторопливо прервал поцелуй, он одновременно переглянулся с братом. Никакого тайного знака не было, но они поняли друг друга. Один взял шлейки твоей шёлковой ночнушки, а другой спустил её наземь. Как же чертовски сексуально это выглядело в зеркале: обнажённая ты в окружении двух мужчин, которые задумали развлечение. Словно в трансе, ничего не можешь сказать или противодействовать, если честно, тебе и не хочется останавливаться. – Ради вас, госпожа, мне пришлось лечь в постель со старухой, но на её месте я представлял вас, – понимаешь, что такова была цена платья. – Госпожа, не хотите отблагодарить моего братца, – Джин также возбуждён, это понял бы даже слепец. – Гукки, мне чрезвычайно приятно знать, что у тебя стоит на меня, – шепчешь ему на ухо маленькую провокацию, а потом опускаешься на колени. Даришь взгляд лукавства и поддельного повиновения. – О нет, я не позволю вам, – не успеваешь среагировать, Чон в охапку поднимает тебя с пола и на руках несёт на кровать. Знаешь, что твоё тело не дотягивает до звания «худое», всё-таки грудь никогда не позволит весить желаемое количество килограмм. Но парень так легко совершил манёвр, складывается ощущение, что ты какая-то авторучка, которую можно смело крутить влево и вправо. Хоть тебя и аккуратно несли, но на постель кинули небрежно, с некоторым остервенением. Чонгук знал, что излишняя нежность не нравится его госпоже. Джин уже лежал, подперев голову рукой, словно наперёд знал сценарий сегодняшнего утра. Пока один ласкал тебя всевозможными методами, другой раздевался. «Он точно где-то этому обучался, я не могу сдерживать стоны, Виргемунд, кажется я бы грешила с этим парнем днями напролёт», – метаешься в разные стороны от безудержного удовольствия. «Как же она легко поддаётся, мне почти не приходится ничего делать, такая прекрасная», – Чону нравится смотреть за реакцией. Далее парни поменялись местами, техника Джина отличалась, но была на одном уровне превосходства с младшим. Кажется они специально доводят до предела, но не дают закончить. «Нужно было её раньше поблагодарить за усилия, и явно бы эта благодарность не обошлась бы одним разом», – Джину, как и Чону, нравится видеть то, до чего они могут довести девушку. Неконтролируемые эмоции, настоящие – легче всего получить через секс. Вы трое обнажены. Братья перестали церемониться и вошли в тебя одним рывком, боли это не вызвало, так как твоя смазка обильно растекалась по ногам, Джин ею и воспользовался, чтобы беспроблемно войти сзади. У тебя бушует ураган чувств, так как один максимально нежный и трепетный, а другой бесстыжий и огрубевший. Долго ждать не пришлось, вы практически кончаете одновременно. Никто из вашей компании не сомневался, что разрядка придёт быстро. Это отличное утро перед началом ужасного дня.