Жизнь под кодексом Виргемунд

Трек Ты находилась в палате несколько дней, и никто за это время не приходил, кроме медсестёр особняка. Грусти из-за этого у тебя не наблюдалось, только радость, что никто не докучает своим присутствием. Но сегодня кое-кто решил наведаться. – Чудесный день, госпожа, а вы становитесь только краше, жаль, что зеркало этого не видит сейчас, – черноволосый, улыбчивый и невероятно счастливый парень заглядывает в комнату, но не заходит внутрь. – Чонгук! – ты подрываешься с постели и, хромая пытаешься как можно скорее попасть в его объятия. Никогда прежде вы не покидали друг друга более чем на день, оказывается для вас двоих подобное считается испытанием, а не делом обыкновенным. У тебя было много времени подумать о том, за кем или чем больше всего скучаешь. Ты думала, что не хватает зеркала, а людей таковых нет, но сильно ошибалась. – Остановитесь, вы не оправились! – парень протестующе нервно выкрикивает, а потом тихо добавляет. – Я не стою вашей боли, – Чон подбегает к тебе и поддерживает хрупкое равновесие женского тела, а ты обвиваешь руки вокруг его шеи и вдыхаешь такой уже родной запах корицы и яблока. Гук гладит тебя по голове, пока она нагло расположилась на его ключицах, до шеи ты немного не дотягиваешь, его это смешит. Он тепло смотрит, а приветливый яркий солнечный свет освещает его так, будто парень и правда вот-вот спустился с небес и пока ещё не утратил примечательную ангельскую желтоватую ауру, но Чон резко меняется в настроении, когда замечает некоторые детали: – Госпожа, какой ужас, что они с вами сделали? Подготовьте список с именами, им это не должно сойти с рук, вы слишком драгоценна, чтобы с вами так…так по-зверски, – парень берёт за плечи и проводит анализ повреждений, он всегда так делает, и да подтвердит Виргемунд, ему больнее чем тебе. – Виноват, не уследил, не смог защитить, если бы только мог забрать вашу боль, то обязательно сделал бы это. Ты смотришь в его глаза, в них плещется глубокий океан сожаления. Он говорит что-то, а ты не слушаешь, просто наблюдаешь за всем в нём. Как Чонгук хмурится и его брови подскакивают и постоянно опускаются, поджимает губы и отчаянно делает вид, что не хочет поубивать их всех, так как те обошлись с тобой достаточно грубо. Его доверие к тебе настолько велико, что если бы ты велела спрыгнуть с крыши или броситься с обрыва, то он обязательно бы это выполнил, ни пререкаясь и не задавая лишних вопросов. Не можешь более сдерживаться и тянешься за поцелуем, но Чонгук ставит ладонь преграду в качестве. – Боюсь я не смогу остановиться, – он говорит это настолько серьёзно, что ты заливаешься смехом. – А я и не прошу останавливаться, – опираешься на его широкие плечи и шепчешь фразу в губы. – Вы недооцениваете мои животные инстинкты. Я всё-таки не видел вас три дня. – Но ты же говорил, что я красивая сегодня, – в глазах Чонгука ты сейчас маленький ребёнок, который не может понять простую истину жизни. Но это ни в коем случае не раздражает, ему наоборот нравится видеть тебя другой, не жестокой и хладнокровной госпожой, а обычной обаятельной женщиной. –Хах, вы всегда красивы, ведь это вы, – теперь понимаешь откуда данное выражение в твоём лексиконе. Он молча поглаживает обеими руками твоё лицо, но потом надавливает легонько большими пальцами на щёчки. – В прошлой жизни вы точно были самым миленьким и пухленьким хомячком, – не знаешь, как реагировать на подобное, поэтому не в свойственной тебе манере быстро хлопаешь пару раз глазами. – Сегодня я отведу вас в одно место, но перед этим нужно переодеться. – Будешь стоять за ширмой или понаблюдаешь? – игриво подмигиваешь и выжидаешь ответ, ведь смущения от Чонгука не дождёшься. – Я сам вас переодену. – А я не хочу, – опешив, начинаешь отнекиваться, так как под некрасивой медицинской рубашкой скрывается неблагоприятная картина в виде многочисленных порезов. Тебя сковывает страх, ведь Чону может стать мерзко, увидь он не идеальную, а дефектную госпожу. Он лишь чуточку приподнял края губ и немного присел, чтобы взяться за подол рубашки. В его движениях читалась ювелирная аккуратность, детская бережность и чрезвычайная осторожность. Этот момент сейчас вы оба считаете интимным, хотя ты понимаешь, что если бы перед тобой был другой человек, то никаких эмоций, кроме насмешки с твоей стороны, не было бы. – Вы лучшее, что случалось в моей жизни. – Ох, Гук, это я не смогу сдержаться, позволь мне самостоятельно, – просишь, в очередной раз опустив взгляд вниз. Не помнишь, когда в последний раз с твоих уст слетала какая-либо просьба. Парень ласково смеётся и оставляет тебя на десять минут, чтобы ты надела невероятно нежное светлое платье. Чонгук знает, как обрадовать, подбор одежды всегда происходит тщательно и придирчиво, все детали должны соответствовать критерию «безупречно». Выходишь неуверенно с палаты, походка сейчас явно не будет грациозной. От нервов постоянно поправляешь ткань платья.Тебе не нравится длительная перспектива хромоты, но изменить уже ничего нельзя, так как моховика времени не существует. – Не стоит расстраиваться, ничего не изменилось, вы прежняя – моя очаровательная госпожа, – он как всегда успокоил одной фразой. Теперь в тебе не спеша прогуливалось умиротворение, разбрасывая воздушные лекарственные цветы в израненную душу. Чонгук взял тебя за руку, про себя отмечаешь определённый контраст между своей мягчайшей кожей и его огрубевшей. – Ты много работаешь, нужно беречь руки. Приходи ко мне утром и вечером, я буду наносить тебе на руки крем, – свободной рукой прикрываешь рот рукой, так как понимаешь, что можно ему просто отдать тюбик со средством. – Чёрт, я не… – Вы очень заботливы, я обязательно буду приходить. «–Ты можешь и не уходить вовсе», – но этого ты уже не произнесла вслух. – Почему мы идём в лес? – Вы всегда спешите, если я скажу, то сюрприз не получится. Согласны? – Я искренне верю, что ты не станешь меня резать в качестве поросёнка на ужин. – Скорее я зарежу их всех или подставлюсь сам. – Гукки, это шутка. Но первый вариант лучше, чем второй. Если Намджуна отпустила тяжело, то потерять тебя я не смогу. – Мы пришли, – любое напоминание о Намджуне неприятны для парня, хоть вы и были друзьями, но Чонгук считал, что грань дозволенного постоянно переходилась. – Ага, деревья, полянка, влажная почва. Мне нравится, – Чонгук смотрит на тебя безэмоционально, отрицательно машет головой, мол, подумай ещё, но сегодня явно не твой день гениальности. – Ну я не понимаю, – как ребёнок жалуешься и тоном голоса намекаешь на подсказку, – к твоему счастью предоставляется разгадка. Чон разворачивает твоё тело на сто восемьдесят градусов. – Вау, это так по-неземному, – пред тобой ствол тысячелетнего могучего дерева, которое полностью обхватили бабочки. Если у человека плохое зрение, то он будет уверен, что дерево небесного голубого цвета. – Их крылья трепещут, их так много, почему они не разлетаются, это вообще настоящее? – ты в восторге. Находишься в кратковременном самозабвении, поэтому твой рот немного приоткрыт, а глаза метаются из стороны в сторону, чтобы запечатлеть в своих воспоминаниях больше красоты. – Я счастлив, что тебе настолько понравилось моё место для раздумий. Мне приятно видеть сплочённость, эти насекомые собираются в таком большом количестве, чтобы поддерживать тепло и не умереть. Романтично звучит. Сейчас скажешь, что это в моём духе. – Я слишком очевидна? – Никак нет, просто моё постоянное наблюдение за вами даёт о себе знать. Мне доставляет удовольствие подобное занятие, – Чонгук не сталкер и не приходит, чтобы исподтишка поглядеть на желаемую женщину, нет, подобное звучит грязно без малой доли романтики. Он вбирает каждую эмоцию, каждое движение и каждое дуновение парфюма от тебя, когда ты находишься в поле его зрения. Жажда знать и понимать больше почти сводит его с ума, ты сильно смогла вырастить у него глубокую привязанность. Вы стоите в тишине пару минут, и ты решаешься на предложение, которое изменит многое: – Как дома, именно так я себя чувствую с тобой. – Вы – мой дом, без вас я не чувствую комфорт, даже брат не даёт эффекта семьи. Госпожа, вы не думали, что у нас связь не просто подчинённого и работодателя? Не думаете, что нас связывает что-то большее? Простите, но я хочу позволить себе такую нахальность. – Я разучилась любить, Чонгук. – Вы лжёте. Я знаю, что вам просто страшно за меня, боитесь из-за случая с ним, – если он скажет имя Намджун, то ему точно снесёт крышу, парень не хочет сменять лад с душевного на сварливый. – Не думаете, что легче поверить мне? – Я подумаю, Чон Чонгук, подумаю. – Я как бабочка. Моя жизнь невечная, ваше оттягивание очевидного избавляет нас счастливых моментов, – он говорит это не с упрёком, а печалью. – Я верю в вас, но ситуация с Хосоком напряжённая, а это ещё Тэхён не пожаловал, тогда вообще начнётся невесть что. – С этими бабочками я и позабыла, что мою жизнь рушат. – Я прямолинеен, прошу прощения. Давайте насладимся остатком дня, не думая о других, уговор? – Гук всегда чувствует тебя и сегодня не исключение. – Я тебя люблю, – неожиданно для себя выпаливаешь признание. «– Он что, смутился?»