Жизнь под кодексом Виргемунд

«– И почему я забыл, что она не такая, как все? Было глупо ожидать от неё спокойного принятия судьбы. И где, блять, теперь искать эту госпожу?» – Хосок собирался остановить издевательства над тобой, но ждал момента последних издыханий. Этот мужчина понимает откуда в тебе такое ярое чувство мести и столько злости, поэтому он себе после каждой твоей колкости напоминает, что убивать женщину напротив нельзя. «– Было бы ещё желание убить, она просто бесит, да и только. Я же хотел её проучить, на кой чёрт нужно было убегать?» – Чиминна, если мы не найдём Т/и сегодня, тогда она скорее всего умрёт. Где твоя бывшая госпожа может быть? Есть же у неё любимые места или площадка для медитаций, да что угодно, – Чон обращается к задумчивой девушке, его раздражает сегодняшняя заторможенность вечно собранной лисицы. – Разве не проще дать ей умереть? – после заданного вопроса девушка пристально смотрит на Чона, не выражая никаких эмоций, она действительно не понимает почему всё крутится вокруг тебя. – Не нарывайся, а отвечай, когда спрашивают люди выше тебя по рангу, – Хосок не стал упоминать, что камень брошен был не им, и это она спасла её первая. – Такое чувство, что ничего не изменилось. Вы одинаковые с ней, – Чиминна сама не понимает почему такая злая сейчас. – И нет, нет у неё таких мест особенных. Т/и любит своё зеркало больше жизни, но это было бы фатальной глупостью бежать к нему, так что она побежала в лес. Элементарная логическая цепочка. Вы правильно заметили, госпожа на грани смерти – далеко не забредёт, – девушка не желала ещё раз помогать, но сказала правду. «– Я сделала это ради Намджуна, он бы не простил меня, если бы солгала. Пусть не обольщается, ненависть никуда не исчезла», – слёзы подступили, чтобы выбраться наружу, поэтому несчастная Чиминна решила поскорее уйти и побыть в одиночестве. В последнее время никто не даёт ей покой. Хосок хотел взять с собой Чонгука, но…тот не в состоянии. «– Никогда прежде не видел такого, он отдаёт всего себя для неё и ради чего?» Чон пошёл сам. Лес невероятно красив, большое разнообразие видов деревьев заглушает волнение, которое жаждет вырваться на волю. Птицы щебечут, затмевая мрак пришедшего господина. Всё прекрасно, но где-то лежишь ты, вся в крови и грязи. – Т/и! Т/и! Не кричи, подай знак, я найду тебя! – Хосок отчаянно зовёт тебя, пугая обитателей леса. Оглядывается по всем возможным сторонам в надежде заметить след пребывания человека. Ты просыпаешься от знакомого голоса, но не можешь сообразить кому он принадлежит. Кто-то так душераздирающе произносит твоё имя, так безысходно, будто перекрикивает пустоту. Понимаешь, таинственный знакомый не верит, что найдётся пропажа. Хосок надорвал связки, поэтому дал им минуту отдыха, чтобы далее продолжить, он не будет сдаваться. Мужчина посмотрел вверх, туда, где пробиваются яркие лучи солнца меж густой листвой деревьев. Он поднял руку и потянулся к свету, раздвинув пальцы, и вспомнил тот побитый взгляд в подземелье. Ты смотрела не на него, а на кого-то дорогого для сердца. Чонгук расстроился, когда было произнесено имя чужака или Хосоку показалось, он не знал. – Т/и, – он тихо произносит твоё имя, – когда-то ты всё узнаешь, – неожиданно раздался звук сломанной ветки где-то в восточном направлении. Он не ошибся, это была ты. Тебе не удавалось произнести ничего вслух, сплошной шёпот. Пришлось вставать, чтобы навалиться на большую сухую ветку дерева, сломав её тяжестью веса. Это была единственная возможность, и она сработала. Хосок видит тебя, и, если честно, впадает в ужас – грязная, окровавленная, израненная, полуживая. Он на секунду замешкался, а потом подошёл к тебе, слушая сбитое дыхание. Медленно заправил выбившуюся прядь за ухо, будто это больше всего доставляло тебе неудобств, аккуратно взял тебя на руки и понёс в особняк. Мужчина боялся ещё что-то сломать бонусом, поэтому старался как можно меньше тревожить хрупкое тело. – Прошу тебя не умирать, – глаза были закрыты, но грубо сказанную просьбу ты услышала и уснула со слабой улыбкой. Человек, из-за которого ты в таком состоянии просит не умирать, кто бы услышал, тот взорвался бы от смеха. *** Трек 2 Первым увидела в комнате Чон Хосока, точнее ты лежала в лазарете вся в бинтах и пластырях, доктор явно усердствовал, чтобы залатать все раны. – Где Чонгук? – Ты только пришла в себя, а думаешь о нём, ничего другое не интересует? Например, какая сегодня отличная погода. Я знаю английский, можем освежим память. – Его не было на моей смертной казни, он бы не оставил меня по своей воле. – Так уверенна в нём? – Хосок приблизился ближе, но ты осталась невозмутимой. – Да, и ничто не изменит моё мнение, даже сам Чон Чонгук, – после этого Хосок вновь отпрянул. – Что ж, ты права. Парень опасный, когда дело касается тебя. Признаюсь, я немного побаиваюсь его. Это тот тип людей, который задушит тебя ночью и глазом не моргнёт. Поэтому закрыл его на время церемонии, я вообще-то не собирался убивать тебя. – Да неужели? Скажи это Нахе, которая бешено подчинялась приказу, думаешь смог бы остановить их? – не можешь понять откуда источник постоянной самоуверенности у этого псевдогосподина. – Естественно, пока ты предпринимала действия, чтобы устранить меня, я прорабатывал их. Хочу отдать должное, эти люди как глина, аж слишком легко выстраиваются под нужную фигуру. – Мне плевать на них. Что с Чонгуком? – Если ответишь на вопрос, то скажу. – Так задавай быстрее, – ты проговариваешь это сквозь зубы, злясь, что он заговаривает тебя и отвлекает. – Почему кодекс Виргемунд настолько жестокий? – А сам ещё не догадался? – молчание ответило за Хосока. – Виргемунд питается страхами, грехами, мучениям, поэтому кодекс такой, под стать ей. Милой овечке никто не захочет поклоняться. А вот опасный волк легко может стать лидером. – Хм, ты всё продумала до мелочей, это напрягает. – Меня не интересуют твои чувства. – Чонгук неистово хотел пробраться к тебе, поэтому бил железную дверь собой. Когда я открыл его, то он вывалился оттуда весь в крови, продолжая искать тебя. Успехи с дверью кстати были, но она железная, поэтому вы оба могли бы вступить в клуб самоубийц с таким тупым рвением. Сейчас лежит в своей комнате связанный и лечится, раны серьёзные, но он как собака – всё быстро заживёт, не стоит напрасно тратить волнение. А ещё рекомендую тебе также скорее встать на ноги, он зовёт, когда спит. Кричит твоё имя и просит прощение, м-да, вы стоите друг друга. – А почему связан? – Хосок взглянул на тебя странно и ты поняла, что он удивлён вопросу. – Как это почему? Может потому что кто-то постоянно хочет убежать к какой-то непонятной сложной женщине, которая величает себя госпожой. – Бедный Гукки, – чувствуешь себя виноватой, ты подрываешься, чтобы встать, но сильная рука настойчиво припечатывает к кровати. – С ним сидит брат и он сейчас лучше сможет о нём позаботиться, чем искалеченная госпожа на эмоциях. – Вот же, – а сказать тебе нечего, ведь он сказал правду. – Ты другая, более ненавистная стала, поэтому тебя нужно было охладить. Пришлось добавить в кодекс пару правил. – Ты полил меня грязью в моей же комнате, это взбесило. – Ты ничем от меня не отличаешься. Комната эта тоже моя, не забывай. – Я знала, что нас подслушивают. – Я тоже знал. Будь мы вдвоём, то не позволил бы многому произнестись. Как с моей, так и своей стороны. – Я искренно сказала всё Чиминне. – Ты испугала её. Забавно, что Чиминна знает больше остальных. Она не подчиняется никому, для неё не существует иерархии, Чиминна с тем, кто несёт большую выгоду. Кто такой Намджун? Ты даже в бреду его вспоминала. – Быстро же ты темы меняешь. Это тот, кого я предала. – Он разве единственный? – Единственный о поступке с которым я сожалею. – Забавно, я думал ты сплошной лёд, но пожив тут немного понимаю, что всё куда интереснее. Меня сводит с ума, что я проигрываю тебе из-за одинаковых идей. Осознавать, что реализация невозможно только из-за этого. Не буду мучить тебя собой, я пойду, отдыхай.