Dear Advice Guy

Дорогой Ники: Мой отец - придурок, но я скучаю по нему. Что мне делать? С уважением, Забытое Дитя Дорогой Забытое: Иронично, что мозги не всегда ведут себя логично. Виню в этом эволюцию. Иногда люди скучают по другим, даже если те были абузивны, жестоки, холодны, пренебрежительны или просто придурки. Ты не указываешь, почему он больше не часть твоей жизни, было ли это твоим решением, его решением или обстоятельством. В любом случае эмоции - это запутанные, болезненные, неловкие вещи, и хотя в общем случае я лично предпочитаю игнорировать их при первой возможности, меня информировали, что это ужасный совет и я потеряю свою работу, так что вот: Я предложу то, что мой терапевт сказал бы мне. Погрузись в это. Посмотри, чего именно тебе не хватает от него. Будь честен. Составь список, если это поможет. Иногда то, что тебе не хватает, может предоставить тебе кто-то из текущей твоей жизни. Иногда это то, что вы делали вместе, что ты можешь поделиться с кем-то другим. Иногда это просто идея человека, а не реальность; концепция того, каким должен быть отец, в твоем случае. Позволь себе это почувствовать. Позволь себе оплакать утрату этого человека. Горе - это хитрый и нелогичный процесс, и иногда оно имеет мало отношения к самому человеку и больше к потере привычного, к пробелу, который они оставляют. И это нормально. Обратись к людям, которые все еще в твоей жизни. Составь для них тоже списки: что они дают тебе, что делает их уникальными или особенными, почему ты их сохраняешь. Возможно, это поможет тебе понять, что тебе больше не нужен этот придурок вокруг. "Но, Рене, у меня уже был выходной вчера", - сказал Нил, стараясь держать свой голос как можно более равномерным, даже когда края его телефона впивались в его руку. "Я знаю, и теперь тебе предстоит повторить это. Два выходных подряд. Прямо как в твоем расписании. Это не здорово?" Рене звучала насмешливо, и Нил хотел бы протянуть руку сквозь пространство, чтобы ударить ее в лицо, только он знал, что она пнет его, если он попробует. Нил обернулся и пнул один из своих ботинок наполовину через прицеп. Глухой звук, когда он ударился о диван и упал на пол, был далеко не таким удовлетворительным, как он представлял себе. "Что мне делать?" Он слышал, как она разговаривала с кем-то в фоне, что-то о многоместной аварии на шоссе, и на долю секунды его дух поднялся, прежде чем она вернулась к нему. "Я могу предложить много вариантов, Нил. Ты можешь почитать книгу, пойти побегать, встретиться с друзьями. Выучить новый рецепт. Посмотреть что-то на Нетфликс. В художественном музее на кампусе новая фотовыставка, ты мог бы посетить её, говорят, что она прекрасна. Но то, что ты не будешь делать, так это появляться здесь или в больнице, если тебя не лечат, понятно?" "Ваймак сказал бы да," буркнул Нил. "Именно поэтому он сделал меня диспетчером," сказала она с легкой твердостью. "Так что позволь мне выполнять свою работу, и ты сможешь делать свою завтра, хорошо?" Нил рухнул на диван, свой телефон лицевой стороной вниз, чтобы не смотреть на пустой экран. Шторм выветрился за ночь, и он уже пробежал свои пять миль на свежем воздухе сразу после рассвета. Не было никаких признаков Порч Кэт, но Нил все равно выставил банку, прежде чем перемешивать яйца для своего завтрака. Было восемь четырнадцать утра. Пред ним простирался еще много часов, словно пустая дорога, и он боролся с искушением последовать по ней, сесть в свой автомобиль и не оглядываться. Вместо этого он открыл свою электронную почту и моргнул, увидев что-то в своем входящем, что не было рекламой кроссовок или графиком работы на следующий месяц. <кому: njosten@gmail.com> <от: asknicky@columbiafreepress.com> Тема: Re: Спасибо? До этого момента я предполагал, что все вопросы поступают от моего редактора. Либо он становится хитрее, в этом случае, привет, Реманн, хорошая работа, ты меня обманул, либо есть люди, которые действительно это читают. Вы заставляете меня переосмыслить всё свое существование как отстойного автора советов, так что, вероятно, я должен вам поблагодарить. Я посмотрю на этот бонус. Поздравляю с тем, что вырос у вас храбрость, и, по-видимому, растение. Фиолетовый - хороший выбор, я поддерживаю. Не забывайте его поливать и все такое. Нил фыркнул и прокрутил вниз, но там не было ничего, кроме его собственного электронного письма. Он прокрутил вверх и прочитал это снова, пальцы парируя над клавиатурой, обдумывая ответ. <кому: asknicky@columbiafreepress.com> <от: njosten@gmail.com> Тема: Re: Re: Спасибо? Ну, я не знаю, кто такой Реманн, поэтому, кажется, вы в безопасности на этом фронте. Хотя я не могу понять, хотите ли вы быть настолько жалким, чтобы ваш босс вынужден был притворяться читателями с вопросами, или действительно иметь свои советы прочитанными настоящими людьми. Что вы делаете, когда не предоставляете странные советы случайным незнакомцам? У меня на работе появилась новая забава - пытаются заставить меня расслабиться. Думаю. Или, может быть, они просто пытаются меня избавиться от себя. Один из них предложил мне посетить музей. Я не знал, что это такое настоящие люди делают. Думал, что это просто форма пытки для школьников. Он нажал "Отправить", не читая текст снова, игнорируя странное дрожание в животе, когда сообщение исчезло в эфире. Его кружка была пуста, и он пошел, чтобы наполнить ее, только чтобы обнаружить, что чая у него больше нет. Поиски в его шкафах не выявили тот дополнительный ящик, который обычно держался в стороне, и он записал пару других нехваток. При детальном размышлении он не был уверен, когда в последний раз ходил в продуктовый магазин. У него почти закончился порошок для стирки, в глубине холодильника лежал один вялый апельсин, а внизу его дезодоранта уже проглядывала пластиковая основа. По крайней мере, это займет пару часов, решил он, и собрал ключи и сумки для продуктов. Когда он собрался закрыть свой ноутбук, он увидел новое сообщение и нажал на него немного слишком быстро. <кому: njosten@gmail.com> <от: asknicky@columbiafreepress.com> Тема: smh Ты необразованный свинья, и я начинаю испытывать чуть больше симпатии к твоим коллегам. Ради всего святого, прочти, к черту, какую-нибудь книгу. Пойди в какой-нибудь музей. Послушай какую-нибудь музыку. Это даже не обязательно должно быть изысканным. Ожидаю отчёт через неделю. Нил громко засмеялся. "Какой придурок", - сказал он, все еще улыбаясь самому себе, когда обулся и запер дверь. Кошка снова появилась. Они застыли на полпути между прицепом и зарослями соседских кустов, жёлтые глаза устремлены на Нила, кусочки изысканной консервированной еды еще висели на их усах. "Привет", он сказал тихо. "Всё в порядке. Я уйду на некоторое время, ты можешь закончить." Кошка сплющилась к земле, когда он осторожно спустился по ступенькам и обогнул свой автомобиль. Он ждал, наблюдая, неохотно начинать машину и не желая пугать кошку. Они были маленьким созданием, больше ушей и глаз, чем всего остального, и внутри него что-то теплое расцвело, когда, спустя несколько минут, кошка ползла обратно к своему месту под крыльцом. Через час кошка все еще находилась там, сжато внимательно на своем одеяле, и ее лицо выделялось из темноты солнечными лучами, проникающими через щели. Нил подумал, может быть, они не сжимаются так сильно, когда он проходит мимо, его руки полные продуктов. Он поставил свои сумки и достал маленький пакет с кошачьими лакомствами с удивительно улыбающейся кошкой на передней стороне, разорвав его. Запах был какой-то отвратительный, рыбный и странный, но он все равно бросил одно через щели между ступенями. Порченая кошка наблюдала, как оно катится мимо, не собираясь вставать с одеяла. Вздохнув, Нил бросил второе, которое сделало удачный отскок и оказалось всего в дюймах от того, что, как он думал, была, вероятно, лапа. Он был прав, потому что через несколько секунд лапа переместилась, вытянувшись, чтобы подхватить лакомство поближе. Кошка осторожно понюхала перед тем, как поглотить лакомство, затем, с осторожным взглядом на Нила, приползла к первой угощению и съела его тоже. "Видишь?" - сказал он, бросая третье и улыбаясь, когда оно последовало за первыми двумя в кошку. "Тут не так уж плохо. Ты можешь есть все отвратительные рыбные лакомства, сколько хочешь. Но мне нужно убрать продукты." Мигание, сказала Порченая кошка. Нил подумал, что он что-то помнит об этом, как об важном моменте, и мигнул в ответ, поднимая свои сумки, улыбка следовала за ним, когда он вошел в дом. Продукты убраны, и он сел, чтобы обнаружить, что его ноутбук все еще открыт, экран черный. Он оживился нажатием пробела, и он увидел, что у него дрогнут уголки рта при взгляде на электронный обмен, который смотрит на него. Половина его хотела было сказать советчику идти к черту. Другая половина хотела доказать этому придурку, что он не безграмотен. Он жил в нескольких странах, владел тремя языками на уровне беглости. Возможно, стоит пойти в библиотеку, найти что-то новенькое для чтения. Что-то, не от Перри Класс или Энди Вира. Что-то, что он не читал уже десятки раз, слова которого не выгравированы в его сетчатке, история, которую он не мог рассказать себе наизусть, чтобы уснуть. Ему пришла в голову мысль, не надолго, и неужели у Эндрю есть какие-то предложения. Отгоняя эту мысль, он приготовил себе ранний обед и поел его на диване, искал на телефоне бесплатную потоковую музыку. Каким-то образом он наткнулся на плейлист о музыке и математике, нажал play, даже не глядя на песни. Из крошечных динамиков его телефона разносилась оркестровая музыка, немного жестковатая, но всё же — Красиво, сказал маленький голос в его голове. Ему не совсем было ясно, что это имеет отношение к математике, но он обнаружил себя дышащим в ритме, когда он срывал простыни со своей кровати и бросал их в стиральную машину. Не то чтобы он никогда не слушал музыку — радио в его автомобиле настроено на что-то, что не мучает его уши, и периодически он его включает — но это всегда было просто частью фона, как трава или облака. Она существовала в мире, через который Нил двигался, и всё. <кому: asknicky@columbiafreepress.com> <от: njosten@gmail.com> Тема: Re: smh Классическая музыка вполне неплоха. Не уверен, считается ли это "проклятой музыкой", но она не заставляет меня хотеть проткнуть острыми инструментами мои барабанные перепонки. Пойдет ли это в зачёт моей итоговой оценки? Когда простыни были в сушилке, стены снова начали сжиматься. Ноги Нила чесались. Его грудь чесалась. Его одежда была слишком свободной и одновременно слишком тесной. Он думал о том, чтобы снова пойти побегать, но термометр поднимался до ста, и он слышал, как Кевин ругает его за тепловой удар, и видит разочарованную голову Рене, когда он окажется в неправильной части скорой помощи. Библиотека. Там было кондиционирование и книги, и он мог бы сделать фотографию себя, держа книгу с вытянутыми средними пальцами, и отправить её советчику. Кроме того, когда он подошел к зданию, которое считал библиотекой, оказалось, что это клуб ротари, что бы это ни значило. Он смотрел на вывеску, ожидая, что она изменится на что-то более логичное; она смотрела на него безмолвно. Ну и черт. Переключив передачу, он направился через университетский кампус к главной улице, где знал, что есть хотя бы книжный магазин, и можно взять чашку кофе. Улицы были необычайно тихими, видны всего лишь несколько студентов, и он задался вопросом, где все, прежде чем вспомнил, что идет летний семестр. Одно перекрестие было усыпано плакатами — на всем, что только можно: на столбах, фонарных столбах, стойке для велосипедов. Двое студентов читали один из плакатов, и он прищурился, проезжая мимо, чтобы выяснить, что это реклама выставки искусства, о которой упоминала Рене. Пожевывая губу, он направился к книжному магазину, размышляя, какой вообще может быть фотовыставка в университетском музее. Затем он размышлял о том, почему в университете юга среднего уровня вообще есть художественный музей. Через несколько минут он оказался на крошечной парковке перед квадратным зданием, покрытым плющом, а бетонный знак спереди гласил: "Хороший художественный музей". Он улыбнулся немного от такого названия, когда протискивался через стеклянные двери, почти дрогнув, когда прохладная волна кондиционирования его охватила. Хотя перед зданием было пару машин, и одна делила парковку сзади, внутри здания не было видно ни одного человека, кроме пожилого мужчины с бейджем охранника, опустившегося в кресло в углу. Нил внимательно наблюдал за ним несколько секунд, чтобы удостовериться, что он дышит, затем взял одну из карт из корзины у двери и направился изучать её у стеклянной стены, ограничивающей центральный двор. Музей был разделен на несколько маленьких комнат с разными темами. В настоящее время он находился в главном зале, где представлены произведения колониального искусства Северной Америки. Даже был второй этаж, посвященный, по-видимому, студенческим работам. Опустив карту обратно среди своих собратьев, Нил вошел во вторую комнату, небольшую коллекцию того, что на стене называлось Хадсонской речной школой. Здесь были драматические пейзажи с горами, деревьями и водой, настолько красивые и отдаленные, что казались почти сюрреалистичными. Ему не совсем было ясно, почему, но это напоминало ему недели после смерти его матери — все мрачные рассветы и пустоту простора. Было как удар в грудь. Он взлетел в следующую комнату и чуть не врезался в одно из произведений искусства. На аккуратных белых бюстах стояли пьедесталы, на них смотрели темные картины в тяжелых рамах. Нил замедлил дыхание, его сердцебиение утихало, пока он бродил мимо портретов людей в нарядной одежде и изображений хилых лошадей и искаженных львов. В центре комнаты стояла небольшая деревянная скамья, и он уселся на нее, чтобы комната перестала кружиться. Что-то темное мелькнуло по краю его зрения, исчезнув, прежде чем он мог повернуть голову. Нил вскочил на ноги, прижимаясь к стене между охотничьей сценой и еще одним богачем. Был странный шум, едва слышный даже в странной тишине пустого музея, и он задержал дыхание, чтобы слушать внимательнее. Казалось, что звук исходит из комнаты входа, и он полз вдоль стены, стараясь слышать лучше. Человек ворвался в комнату, двигаясь быстро, но слишком плавно, не бежа, а скользя мимо Нила, в замысловатой петле вокруг двух бюстов и скамьи, а затем через дальнюю дверь в темноту за ней. Он был одет весь в черное, его волосы были яркой золотистой массой, что-то странно знакомое в нем, когда он исчез из виду. "Что за —" Нил потряс себя. Эндрю? предложил ему мозг. Но не могло быть. Прошло несколько секунд, затем еще, и они тянулись дольше и дольше, пока Нил не начал сомневаться, не видел ли он всё воображение. И тогда он увидел, как человек мелькнул через дальнюю дверь снова, и приготовился к их появлению, подойдя, чтобы стоять возле скамьи. Оказалось, что это был идеальный вид, когда он — Эндрю, это точно был Эндрю — вернулся в комнату, лицо безразличное и странно спокойное, пока не заметил Нила. После чего он пошатнулся, руки ветряные и едва не задевая одного из статуй, прежде чем смог восстановить равновесие и остановиться на несколько футов. "Привет?" - сказал Нил, борясь со смехом. "Иди к черту," - приветствовал Эндрю. "Я собирался установить рекорд." "В чем?" Эндрю пробежал рукой через свои растрепанные ветром волосы. "Круги без остановки." Нил уставился на него. "Ты пробегаешь круги по художественному музею?" "Я никуда не бегаю." Эндрю поднял ногу, чтобы показать подошву своего ботинка. В ней был маленький колесико, и Нил протянул руку, чтобы пощекотать его. Оно медленно крутилось. "Хорошо, так что ты катишь круги по художественному музею". Нил махнул рукой через плечо. "А как насчет охранника?" "Берни - прикольный парень", - сказал Эндрю, махнув отмахивающей рукой. "Берни в коме, ты имеешь в виду". Он улыбнулся, когда Эндрю не опроверг этого. "На сколько кругов ты насчитал?" "Рекорд - восемь. Я был на третьем, когда ты решил вмешаться." "Так это называется моим существованием?" Эндрю крутил себя в небольшом круге. "Это то, как я называю твое беззвучное появление посреди моего маршрута." Нил фыркнул и ударил его плечом, немного разочарованный, что тот не шевельнулся. "Я стоял прямо там, когда ты последний раз проезжал. Это не моя вина, что ты не наблюдаешь." Взгляд, который бросил в его сторону Эндрю, мог бы быть более запугивающим, если бы не ролики на его обуви. Как есть, Нил рассмеялся и махнул рукой великодушным жестом. "В любом случае, не останавливайся. Давай, устанавливай свой рекорд". Он поднял телефон. "Даже записывать тебя буду". Но Эндрю не казалось, что он к этому склонен. Он отвернулся, оглядываясь через плечо, чтобы увидеть, следует ли за ним Нил. В результате они блуждали по небольшой галерее, придумывая истории к произведениям искусства. Женщина, обмякшая на диване, только что узнала, что в ее инжире бывают осы. Человек с смешным гульфиксом прячет проколы от своего вампирского парня. Грустный единорог переживает идентичностный кризис, узнав, что он на самом деле вымышленный. Одна крупная картина показывала многих в основном голых женщин, уложенных под деревьями в саду. Эндрю изучил ее на мгновение, затем сказал с иронией: "Один из летних вечеринок Эллисон Рейнольдс", прежде чем перейти к следующей. Здание казалось бесконечным, в форме, которая была логична, если не технически невозможна. Они прошли через комнату в форме буквы L, наполненную коллекцией доколумбовой керамики - Нил оказался привлечен к ацтекским произведениям, Эндрю предпочел пихаумо Колимы, - затем повернули направо в комнату с картинами-экранами, похожими на позолоченные крылья насекомых, слишком хрупкие для выживания, но тем не менее устойчивые. И потом, каким-то образом, еще один поворот, и они, наконец, оказались на выставке фотографий, в длинной, высокой комнате, освещенной в основном солнцем, проникающим через окна в потолке. Сначала глаза Нила просто скакали с черно-белой фотографии на черно-белую, едва их замечая, за исключением того, что все они, казалось, были пейзажами. Не было ничего смешного, ничего, что бы позвало его. Он бы просто прошел дальше, если бы не Эндрю, который остановился перед одной из них и смотрел на нее, ни с каким-то выражением на лице. Нил вернулся назад и изучил ее через его плечо, и... О, да. Он ничего не знал о фотографии; ему даже часто не удавалось сделать хорошие снимки на своем телефоне. Ему также ничего не было известно об искусстве. Его жизни оставалось мало места для того, что его мать называла тривиальной ерундой. Так что он не знал, что именно в этой фотографии захватывает дух. Он не понимал, почему его глаза пеклись, или почему это чувствовалось как противоположность картины в первой комнате. Почему она была мрачной и одинокой, и в то же время заставляла его чувствовать - найденным. Замеченным. Они перешли к следующей, и следующей. На этот раз Нил смотрел, действительно смотрел на каждую из них. Не все они произвели на него одинаковое впечатление; большинство из них не вызвали у него ничего, кроме смутного впечатления компетентности фотографа. Но здесь было дерево, наклоненное в сторону кучи камней; и вот гора, ее идеальное отражение мерцает в озере; и вот река, вырубающая путь сквозь скалу, маленькие люди видны на берегу с поднятыми руками к небу. "В чем дело?" - спросил Нил. "Дело." "Да. Это напоминает мне тот первый зал, пейзажи там. Вся эта свет." "Гуд был физик", - сказал Эндрю, как будто это что-то объяснило. "Гуд?" "Тот, кто построил этот музей". Эндрю заметил выражение Нила, и его рот сделал что-то в уголке, словно он прячет улыбку для более холодного дня. "Ты не догадался, что он назван в честь человека". Нил пожал плечами, сдерживая свою улыбку. "Что я знаю, я никогда не был в музее искусств раньше. Может быть, все они имеют осуждающие названия. Позволяют тебе знать, во что ты ввязываешься". Эндрю кивнул серьезно. "Да, конечно. Метрополитенский музей среднего искусства". "Звучит для меня легитимно". "Ты безнадежен. Но Гуд был физиком, и он использовал деньги со своей семейной плантации, чтобы купить искусство, которое делало интересные вещи со светом. Итак, школа Хадсона и оригиналы Анселя Адамса, и некоторые художники эпохи Возрождения, которые начали это немного понимать. Затем он пожертвовал все искусство и кучу денег университету как большой "пошел ты" своей семье". Нил мычал. Эндрю на него не смотрел; он смотрел обратно на фотографию перед ним, и свет проникал через окна в потолке и покрывал его золотом, и Нил думал, что он может видеть сквозь прозрачность его кожи. Не полностью, не через весь мускул и кость к его сердцу, но достаточно, чтобы понять, что его сердце бьется быстрее, тем не менее. "Из-за света ты сюда приходишь?" "Иногда. Иногда из-за тишины". "А сегодня что?" Эндрю не ответил сразу, и Нил подумал, может быть, он этого не сделает, но затем: "Чтобы чувствовать". Это было не то, что Нил ожидал услышать. Он взглянул еще раз на экран, десятки мгновений мира такого огромного, что он никогда не сможет увидеть его целиком, замороженные моменты, запечатленные невидимыми глазами, чтобы поделиться ими с людьми, которых они никогда не узнают. И ему стало интересно, как было бы видеть мир так. Смотреть на место и видеть его красоту, и думать: "Мне нужно, чтобы и другие это увидели". Нил блуждал по лабиринту временных стен, держащих печати, пытаясь понять, что его зацепило. Каждая из них имела разное настроение; некоторые мрачные, некоторые гостеприимные; некоторые демонстрировали силу земли, а другие предоставляли ему возможность заглянуть в то, почему люди верили в богов. "Хорошо". "Хорошо, что?" - спросил Эндрю, проезжая мимо него назад. "Да, ладно". Эндрю не спросил, что именно он понял, он просто кивнул, задумчиво поднялся и двинулся дальше. И тогда он разогнался, набирая скорость, ловко маневрируя среди препятствий. Нил улыбнулся и последовал за ним, сначала шагом, затем бегом, затем бегом. Они промелькнули мимо картин и скульптур, фотографий и гончарных изделий, одной комнаты, полной текстиля, которую Нил даже не заметил, снова и снова, пока все не стало размытым красками, и Нил смеялся и смеялся, ошеломленный одновременно дыханием и красотой всего этого. Он остановился в дверях и вытащил телефон, снимая видео Эндрю, скользящего мимо картины, которая была бы прекрасной на открытке, его выражение стойко, даже когда слегка розовый рассвет окрасил его щеки. На шестом круге Эндрю пролетел вокруг поворота и влетел прямо в серую женщину с седыми волосами, испугав и извлек из нее вопль. Ему удалось остаться на ногах, его рука схватила ее за руку как раз вовремя, чтобы она не врезалась задом в картину, за что она отблагодарила его ударом своей огромной сумкой. Ее крики разбудили из оцепенения охранника Берни, и он уставился на кричащую женщину с легким изумлением. Нил ухватил рукав Эндрю, кивнув в сторону двери, и как только пошли обвинения, они рванули в бег, обогнули женщину и ее огромную сумку и выскочили на улицу. На зеленой траве через дорогу студенты отдыхали и играли во фрисби, поэтому Нил повернул на запад и повел Эндрю между двумя обложенными плющом кирпичными зданиями, через боковую улицу и вдоль задней части стадиона, где они могли разглядеть игроков в наплечниках, бегущих по полю. Они нашли убежище в узкой аллее, и Нил остановился, опираясь спиной на бетон и смеясь в небо. "Ты с ума сошел", - сказал Нил, когда он пришел в себя. "Я не тот, кто пробежал половину кампуса без причины." Хотя лицо Эндрю было покрыто краской от жары и усилий, в остальном он выглядел абсолютно спокойным, почти скучающим, опершись на противоположную стену. "У меня была причина". Эндрю поднял бровь. "Вот и что ты теперь." "Да." Нил сделал шаг вперед, не совсем в пространство Эндрю, но почти, достаточно близко, чтобы поймать запах чего-то пряного и теплого. "Могу поцеловать тебя?" Была пауза, а затем пальцы Эндрю скрутились на вороте его рубашки, и он был оттолкнут назад, едва не споткнувшись о свои собственные ноги, прежде чем он почувствовал, как его плечи ударились о стену. И тогда рот Эндрю был на его губах, и он открывался ему, теплу и скольжению, и он падал, даже когда стена его поддерживала, падал не сквозь пространство, а сквозь время, потому что, когда он открыл глаза, тени прокралась по переулку, и это были только они, только Эндрю, только он. Одна из рук Эндрю распростерлась по его животу, вопрос и предложение. "Ты хочешь?" Эндрю шептал ему на губы. Тело Нила наслаждалось этой перспективой, но — "Не сегодня". Эндрю отошел, чтобы изучить его лицо, и Нил понял, что он ожидал, что тот уйдет, когда вместо этого Эндрю наклонился обратно. Он подумал, может быть, они могли бы остаться там навсегда, может быть, они и сделали, может быть, мир раскалывался и заканчивался, и снова формировался из расплавленных обломков. Но когда рот Эндрю, наконец, смягчился, и жужжание под кожей Нила начало утихать, они все еще были там, бетон и кирпичи не тронуты, свистки и крики и стоны футбольной тренировки всё ещё отзвучивали вокруг. Они медленно вернулись через пустой кампус, молча и все же как будто не тихо. Казалось, что в случайном касании их рук или в эхе их шагов рассказываются истории. Нил встряхнул себя. Он никогда не должен был слушать Рене или Советчика. Не в этом случае, если вот от этого меланхоличного идиотизма произошло столкновение с искусством. "Ты вернешься?" - спросил Нил, когда они достигли музея. "Закрыто." "Я не сейчас имел в виду. Позволят ли они тебе вернуться?" Эндрю фыркнул. "Ты думаешь, это первый раз, когда какая-то средних лет дама срывается?" Он махнул рукой. "Берни не заботится, ему кажется это смешным." "Ох." Нил взглянул на плюющийся плющ, медленно прокрадывающийся по кирпичам, медленное разрушение, скрывающееся под видом красоты. "Так почему ты бежал со мной?" Та одна бровь поднялась, когда Эндрю разблокировал свою машину. "Не будь тупым", - сказал он, затем сел в машину и исчез.