Кассета #17 “Воспоминания”

Билли Харгроув терпеть не может отца за побои, мачеху за её мягкость, а рыжую сводную сестру за её яркость. Слишком рыжая, слишком язвительная. Билли не мог вспомнить, когда он в последний раз по нормальному (читай, «по взрослому») отдыхал. Сидя на своём рабочем месте и гоняя балду, в голове крутилось многое: от уже привычного «что эта дрянь делала в чужом доме, так поздно ночью, так ещё и с этим кривогубом Стивеном Харрингтоном и Синклером, и остальными малолетками» до «Если эта жирная задница снова прыгнет бомбочкой, а дети завизжат, то я самолично прослежу, как его свино-родители отвезут его в интернат у черта на хуе, и плевать на то, как я это проверну». Хотелось самому прыгнуть в воду, почувствовать эту щиплющую прохладу на коже, расслабить мышцы и позволить себе немного полежать в этой воде, и чтобы никого рядом не было, ни кричащих детей, ни их мамаш, пытающихся зацепить своим видом спасателя Билли. Вместо нудной работы, где приходится только следить за людьми, получающих радость и наслаждение в общественном бассейне, Билли мог бы уже помочь какой-нибудь миловидной девушке с изучением всех поверхностей в его или её доме, или остаться дома и постараться привести себя в более лучшую форму с помощью гантелей, можно было бы ещё и журналами воспользоваться, заглушив себя громкими песнями Scorpions-ов. А ещё Билли мог бы уже что-то предпринять по своему плану «расслабления по-взрослому», но вместо этого внимательным взглядом провожал плывущую миссис Уилер… Во-первых, провожал очень внимательным взглядом, чтобы быть уверенным, что она случайно не потонет под весом какого-нибудь идиота, что случайно прыгнет бомбочкой в воду. Во-вторых, очень уж притягивало то, в какой позе плыла она: специально головой в сторону спасательного поста, так удачно светив своей грудью для самого спасателя, под этим уродливо-пятнистым купальником. Ну, тут любой как-то на эти формы отреагирует, особенно когда это мать самой Нэнси Уилер. И Билли закусывает кончик свистка, обводит языком горький металл, надавливая на щелку для воздуха, повесив свои солнцезащитные очки на груди. «Жаждет внимания? Вот и получит»: проскакивает мысль в голове, когда Харгроув спрыгивает со стула и направляется в сторону вылезающей из воды миссис Уилер. — Вы хорошо плаваете, миссис Уилер, — говорит он, подавая ей полотенце. — Спасибо, — мило улыбается та. «Удивительно, как вся эта косметика на её лице не смылась… хм, я смогу это исправить…»: говорит про себя спасатель, проходясь взглядом по стекающим каплям воды меж груди Карен. — Прекрасно выглядите, — делает комплимент Билли, на что эта миссис Уилер тоже оценивает тело парня, называя «горячим», потом же скрывая это, под предлогом «отличного обучения» детей. — Знаете, я… мог бы вас многому научить… — она робеет, сминая в руках полотенце и с раскрытыми глазами наблюдая за Билли, — Я многое знаю и многому научу, по типу техник… Фристайлом, баттерфляем… — он вновь закусывает кончик свистка, проводя по нему языком и внимательно наблюдая, как у миссис Уилер мечутся глаза между его глазами, внимательно следящие за ней, и его губами, так обхватывающие свисток. — брассом?.. «На крючке, попалась»: проскакивает мысль. Карен смущается и неловко улыбается, когда он предлагает приватные уроки, конечно же, не плавания. — Что насчёт мотеля за городом? Там есть прекрасный бассейн и… там довольно тихо и спокойно, —снова переводит быстрый взгляд на её губы, продолжая жевать жвачку и, медленно, всё ближе и ближе приближаясь к ней, прямо-таки уже возвышаясь над нею. — Увидимся там сегодня. В восемь. Миссис Уилер заворожено кивает и улыбается, но затем встряхивает головой, прогоняя скверные мыслишки, и отказывается от «уроков». — Почему же не можете? Вам запрещено повеселиться? — сладко улыбается парень, в очередной раз обвораживая замужнюю женщину своей внешностью и харизмой. — Миссис Уилер?! — снова смеётся вместе с ней Билли, но не отступает при каждой её отмазкe, — Оу, что же. Я считаю вам нужны уроки, миссис Уилер, очень даже нужны. Просто вам не нужен другой человек, кроме меня, чтоб научил. — собственнический и хищный взгляд заставляют женщину глубоко и нервно вздохнуть, прижимая своё полотенце, так и не обернув его вокруг себя. «Рыбка попалась в сетку Билли Харгроуву. Я снова это сделал»: хвалит себя спасатель, возвращаясь на своё дозорное место и уже составляя план на сегодняшний вечер. И этот вечер обещает быть чем-то вновь новым и, может быть в будущем, скандальным. … Ночь у девушки — а особенно, если это женщина и мать Нэнси Уилер, Карен — всегда особенное событие. К приготовлению и в артиллерию идёт почти всё — от лучшего нижнего белья (или вовсе без него) до дорогущего и пахучего одеколона, что кажется вздохни и в легких останется его запах, даже будучи мертвым трупоком от твоей грудной клетки будет разить этим одеколоном, а от твоих внуков, правнуков и праправнуков вместо обычного пóта будет стекать парфюм. Если на перепих со шлюхой он был в серьге-капле, то после стычки с отцом по поводу потерявшейся Макс стал носить просто кольцевую серьгу, чтоб потом ещё ухо не оторвали, мало ли Карен окажется настолько бешеной во время секса. Обычная белая майка прекрасно прилегала к груди и торсу, создавая ощущение, что Билли выглядел как плохой парниша и мачо (которым он и являлся), крадущий сердца женского, и может быть мужского, пола (что тоже было правдой), а джинсы на размер меньше — прекрасно обхватывали его бёдра и промежность, давая любому прохожему вообразить что у него в штанах и что можно вытворить с ним в одной постели. Кожаная куртка была как вишенка на торте в эту ночь, — чтобы красиво снять со своих плеч и кинуть прямо у двери, чтобы просто добавить какой-то дерзости в этих светлых глазах и кудрявых волосах, а-ля маскировка. Сегодня абсолютно везучий день — и секс замётан, и отца нет, ни противной рыжей бестии и её мамаши, никто не наорет, что он шастается где-то ночью и не заставит утром заниматься всей домашней работой, ничего не могло прервать это хорошее стечение обстоятельств, знаете ли. Так Билли и выходит на улицу — с чувством полного воодушевления, уверенности и победы, крутя между пальцами ключи от дома и тачки, напевая любимую «Rock You Like it Hurricane» и стуча пальцами свободной руки себя по бедру. Оставалось только закинуться ментоловой резинкой, насладиться рычанием своего Камаро и вдавить педаль газа в пол, чтобы, наконец, красиво закончить этот день вместе с миссис Уилер. Из магнитолы вовсю звучит кассета Head On, пальцы барабанят под бит, а на дороге — ни души, так что можно свободно ехать и рулить хоть зигзагами. Кидая взгляд на соседнее сиденье, Билли смеётся с себя и поворачивает зеркало заднего вида на себя, мысленно проговаривая: «Билли Харгроув, ну ты даёшь!.. Такую женщину заарканил, так ещё и вырядился так! Ай да сукин сын, Билли». — Привет, Карен, — смотря в зеркало, говорит он, облизывая губы и улыбаясь своему отражению, — Могу я звать тебя Карен, м, красотка?.. Хорошо. — вновь улыбается парень, репетируя и не сводя глаз с дороги. Кажется, что-то чёрное мелькает позади машины, когда Билли вновь меняет угол зеркала и ускоряется, спеша к дому Уилеров. Чтобы это животное ни было, оно не пострадало от красотки-Камаро, и машина цела осталась. Парень увеличивает звук песни ещё на несколько единиц, заглушая все ощущения; сейчас была одна цель и это — поскорее забрать Карен и забыть обо всём и вся, отправившись в мотель. Тогда можно было вновь поддаться ощущениям, животно кусая, хватаясь и рыча, будто тормозов у него и вовсе никогда не существовало. Можно было и правда поддаться фантазиям, и окунуть эту Карен в воду, прижимая там ее к бортику и выбивая все мысли, забываясь в ощущениях и осторожностях. Или также можно было воспользоваться всеми поверхностями в мотеле, кроме кровати, например, небольшим комодом, — там прижать её и не давать ни единой опоры, чтобы вешалась и цеплялась, царапая и повизгивая. А ещё можно было воспользоваться теми же трюками, что прокатывали и с обычными школьницами, — приказать смотреть только ему в глаза и не давать двигаться, самому действовать, заставляя их сильнее краснеть со стыда и постанывать от неожиданных ощущений, а при любом сопротивлении или неповиновении, действовать грубо и быстро, раскачивать несчастную кровать в сильных порывах и прижимать всем телом в матрас. Приближаясь к уже тихим и спящим домам, Билли уменьшает громкость ревущей музыки, но не выключает, давая понять Карен, что за ней пришли. Хм. Если та всё ещё согласна. Оставалось только ждать, мало ли она «носик не допудрила». Машину не глушит и выходит из неё, даже не закрывает дверь и просто стоит, вот так просто, закуривая сигарету. Плевать, что ментолку жевал, чтобы изо рта лучше пахло; ментолка с сигарой — тоже неплохое сочетание, всё то же «мачо + плохиш». Июньский ночной ветер иногда пробирался под кожанку, опаляя бока холодом, щекоча шею под волосами и навевая различными воспоминаниями. Воздух был сухой, вокруг темень с редкими фонарными столбами, во рту и в груди разливается едкий вкус табака с резинкой, пока под пальцами и спиной покладисто вибрирует любимое Камаро, дожидающееся своего путешествия по ночной трассе. Из магнитолы продолжал играть альбом «Denim And Leather», если попытаться прислушаться к другим звукам, то можно было краем уха уловить звук работающего телевизора в доме Уилеров или сонно ухающих птиц на деревьях. Музыка могла глушить, вдохновлять, спасать и выручать Билли, и сейчас атмосфера вокруг так… не совпадала с музыкой. Будто звуки покинули его и остались только ощущения, напоминающие тот случай с отцом, будто вновь попал в ту ситуацию. В ту ночь Билли задержался на улице, забродив со старшими ребятами по их улицам. Помнится, что когда он только направился в сторону дома, то наткнулся на озеро, такое рябистое и глубокое в сумерках. Может быть поэтому сильнее и задержался, позже опомнившись и пустившись домой со всех ног. Как бы сильно он не стучал в дверь и не пытался залезть к себе через окно — всё было закрыто, только через пару минут отец проорал, чтобы он катился к черту, раз так поздно шляется где попало. В ту ночь у дома не горело ни одного фонаря, только лампочка перебоями мигала над дверью гаража, а из деревьев сзади дома что-то или кто-то шуршал, воздух был таким же сухим, а ещё было ветряно. В футболке с короткими рукавами можно было запросто ощутить, как волосы на руках встают дыбом от ночного холода, пока всё тот же ветер трепал волосы на мальчишеской голове, опаляя шею и щеки. Стряхнув накопившийся пепел на кончике сигареты, Билли оглядывается на дом Уилеров, услышав щелчок двери и хлопанье. Будь то сейчас не глубокая ночь, а ясный день, можно было бы подумать, что миссис Уилер собралась в продуктовый магазин с таким хорошим макияжем и ярко красно накрашенными губами, в этом красном платье с гламурной сумочкой, так хорошо подходящей таким же почти новеньким белым туфлям, вместе с Билли, как будто с помощником, когда на самом деле оба встретились, чтобы перепихнуться. — Карен, вы очаровательны, — улыбается ей парень, по-джентельменски открывая ей дверь пассажирского сиденья и сопровождая внимательным взглядом в глаза. Она поджимает губы в виде неловкой улыбки и садится внутрь, устраивая сумку у себя на коленях в обнимку. Кажется, что она не уверена в своём решении, но перед тем как двинуться в путь Билли даёт ей ещё несколько секунд, затем же снова выкручивает магнитолу с песней «Summertime Girls», вдавливая педаль газа и срываясь с места вновь на чистую дорогу. … Ещё на парковке Билли льнет к Карен, прижимая её к себе и ощущая запах такого же душистого парфюма на ней, сжимает её бёдра и не даёт отойти от себя, когда просит ключи от номера на ресепшене, целуя женщину за ухом и проходясь горячими ладонями по её формам. Он не дает ей отстранится, наконец, вталкивая её внутрь номера и страстно целуя, размазывая по своим и чужим губам этот ненавистно яркую помаду. Весь её наряд и так привлечёт любое внимание, — такие яркие цвета, что прическа, что одежда, как одно яркое и тянущее к себе пятно, которое хочется опробовать, может сделать своим. Белая сумочка с туфлями остаются еще у двери вместе с чужой кожанкой, когда Билли яростно продолжает целовать, лапать и толкать будто пьянящую Карен к постели, параллельно пробираясь руками под низ её платья, наконец ощущая эту чужую горячую кожу и, видимо, уродливый шрам поперёк живота. Глаза открываются на секунду, прерываясь от глубокого поцелуя, но сразу передумывая, Билли вновь целует напористо, игнорируя дефект. Карен пытается быстро расстегнуть пуговицы на груди своего платья, другой рукой в спешке расстегивая ремень Билли, пока тот оставлял еле заметные красные следы от помады на шее своей партнёрши. Его руки также в спешке, как и ее, помогли стянуть платье через голову, разворашивая прическу Уилер и вновь смазывая красную помаду по лицу. Наверное, и у Билли такое раскрашенное лицо, после таких-та съедающих и мокрых поцелуев. Также быстро стягивая свою майку и штаны с бельём, Харгроув не церемонится — практически, накидывается на Уилер, снимая её бюстгальтер и хватаясь за упругую грудь. Ощущения немного путаются вместе с мыслями, когда Билли входит в неё, после долгих ласк, многочисленных укусов-засосов и утомительной подготовки (зачем ей это в таком-то возрасте? Пф!). Карен немного взвизгивает, хватаясь пальцами в предплечье парня, прямо-таки впиваясь и оставляя полумесяцы от таких же красных наманикюренных ногтей. В голову пришла вся картина сегодняшнего образа Карен: высокая прическа, красная помада, большие голубые серьги, такое же красивое и красное платье с белыми туфлями и сумочкой. Карен вышла сегодня самóй утонченностью и прелестью, если так подумать о её образе. Вздыхает так прерывисто и неглубоко, хватается за сильные руки парня, выстанывает и умоляет не останавливаться, изредка проявляя инициативу и толкаясь навстречу, но так и не раскрывает глаза, мотая в стороны головой и слабо отвечая на поцелуи. Совсем не похоже… Билли хватает Карен за руки и прижимает запястья к матрасу, осматривает её подрагивающую грудь и отметины ближе к груди (не гоже замужней женщине иметь засосы на открытой коже), и переворачивается, утягивая партнершу за собой. Теперь она нависала сверху, сидя на его немного подрагивающих бёдрах, держась за его грудь, как за способ опоры. Теперь очередь Карен томно оглядывать парня и самой «работать», каждый раз выстанывая ругательства в перемешку с просьбами-умолениями и именем парня. Грудь так странно тряслась при её движениях, а изо рта постоянно выходили странные звуки, еле напоминающие стоны… но всё же это был простой секс с красоткой для Билли, а не с какой-то незнакомой шмарливой уродиной. Тяжесть и теплота на своём члене давали какой-то шарм в сексе в такой позе. Голова немного тяжелела то ли от смешанных запахов парфюма и секса, то ли от различных звуков вокруг, так неприятно отвлекая и выводя из себя. Но Карен и правда старается, — стонет и зовёт Билли, сжимается на нем, когда полностью насаживается и целует его, целует и целует, не давая тому хоть на минутку забыться о чём-то другом, словно они поменялись ролями. И Билли ведёт от такого поведения Карен, будто та и правда имеет какую-то власть над ним. Сосредотачиваясь на ощущениях и через полуприкрытые веки, Билли горланисто выстанывает, сжимая чужие бёдра и подкидывая вверх свои для большего соприкосновения кожей. Член сдавливает предоргазменным напряжением, а руки, в порыве успеть насладиться, тянуться к женской груди, маячащей перед глазами… Грудь такая мягкая и не большая, ореолы маленькие, а соски твёрдые. Она простонала, когда он покрутил между пальцами твёрдый сосок… — Боже, ах… — Билли сдавливает Уилер, заставляя вдавливать ее руками на свой живот, а голова немного кружится, сильнее сбивая возбужденный настрой. — Ты, мх… настолько хороша… м-м, мамочка. Карен-нх!.. — выстанывает он, подкидывая свои бёдра и прижимая руками разгоряченное тело Карен к себе, впиваясь животным поцелуем в её губы, когда та громко стонет и дрожит в наступившем оргазме. Потолок, под светом желтоватой лампы, обретает тёмно синий цвет, когда у парня наступает оргазм, что приходится зажмуриться, пытаясь то ли сохранить или прогнать все ощущения. Карен лениво сваливается с взмокшей груди парня, хрипя и глубоко вдыхая, отворачивается от него, пока Билли наслаждается послеоргазменным состоянием. Словно сделал хорошую затяжку прекрасной дури… — Ох, вот черт, — через несколько минут, шепчет женщина рядом, подрываясь с места и собирая по полу свою разбросанную одежду. — Что? Что, Карен? — очень не хотя и безразлично спрашивает Харгроув, поворачиваясь на бок. — Дети, Билли! — Уилер спешно и косо застегивает пуговицы на платье, суёт свои часы в сумочку и, смоченным в слюне пальцем, стирает помаду с щеки. — Я должна быть рядом с ними этим утром. Глупое оправдание, решение заняться утренним бегом — совсем мне не подходит!.. — она практически впрыгивает в свои туфли и, не застёгивая, уходит за пределы мотельной комнаты. — Что?! Но Каре-е-ен!.. Не-е-е-ет!.. — наигранно тянет парень, смотря на стену, где примерно находилась главная дверь в коридор. — Прости, Билли, но мне пора!.. Пока, спокойной ночи!.. — уже «рабочим», материнским, голос прощается она, захлопывая дверь. И вот Билли вновь лежит один в остывшей постели, после хорошего секса. Если немного полежать с закрытыми глазами или наоборот, смотря в потолок, то воспоминания будто стирались или обесцвечивались, и только собственное голое тело, растрепанные и взмокшие волосы, смятая пастель и запах секса подтверждали, что хоть что-то случилось в этой комнате, а не у Билли были галлюцинации или что-то подобное. В комнате было тихо за исключением трёх вещей: шум статического электричества от одинокой лампы, собственное громкое и полусонное дыхание и, если уж прям тихо лежать и прислушиваться, стрекотание сверчков. Если первые два были стандартным явлением и всегда происходили вокруг, то последнее… было немного необычным. Обычно же Билли засыпал с наушниками и плеером, громко играющим одну из песен альбома «Metal Health», а тут — реальные звуки сверчков, еле слышные за ночным окном. Голова немного кружилась… или наоборот много, раз тело ощущало приход вертолетов, по-другому это не объяснить. Казалось, что потолок окрашивался в синеватый цвет, а из окна лилось еле заметное свечение фонаря. Наверное, это было около часа ночи, если пытаться прислушаться к внутренним часам, а не проверять мотельные часы (в последнее время и так часто по городу отключается электричество, так что вряд ли те показывали правильное время). Приходится закрыть глаза и подтянуть одеяло, чтобы прогнать еле ощутимую прохладу с кожи. Спать особо не хотелось, но холод на голом теле умудрялся притащить с собой и сильную сонливость, давящим на голову. Пытаясь сопротивляться сну, Билли пытается составить план на завтрашний день: «И так, конечно же, надо проснуться… умыться, обязательно помыться и смыть эту вонь с себя, и свалить уже из этого мотеля… Дома надо: убраться в своей комнате и заправить постель, уточнить при личной встрече о ещё одном отгуле, в бассейне, и… закончить задание, которое дал папа, и прогуляться с ней до локального… бара? А, да… Мне нужно помочь убраться ей, когда проснётся». Билли резко открывает глаза, сопротивляясь тяжести на веках. Постель рядом пуста, он полностью занял эту территорию, но… если пройтись ладонью чуть ниже, то можно было сказать, что рядом с ним кто-то лежал. Почему-то кажется, что лежит кто-то кто больше него и намного теплее, что внутренне хочется прижаться, чтобы согреться. На улице, видимо, проезжает машина, штора топорщится куполом из-за ветерка снаружи, проникающего из открытого окна. Одинокая постель мягкая, но в то же время небольшая для двух человек, из-за чего приходится прижаться к гладкому теплу и уткнуться, сжав подрагивающие пальцы и опустить их вниз, будто пряча от себя или кого-то ещё. От чего-то знакомый запах парфюма так ясно проникает в сознание, заставляя втягивать его носом и проходится по горячей коже своим языком. «Билли… надо поспать. завтра ты ничего не успеешь, если будешь елозить»: звучит голос в голове, из-за чего парень прекращает пытаться уткнуться в тепло. Стоп?.. Более осознано открывая глаза и поднимаясь с постели, Билли очень внимательно осматривает комнату. Окно, смотрящее на парковку, закрыто и штор здесь нет, только совсем коротенькие; постель пахнет всё ещё сексом и уже неуловимым запахом стирки; Билли не лежит по середине кровати или типа того, наоборот, совсем на краю, собрав из наволочки и одеяла своеобразную стенку, в которую и утыкался. Проходясь ладонью по лицу и путаясь пальцами в собственных волосах, парень думает, что и правда поплыл уже. Осматривается и сзади, хотя там просто стенка и подушки, осматривает всё и под ними — ничего. «Надо поспать… завтра будет тяжелый день.»: вновь устала звучит в тяжёлой голове. Голова проясняется. Сон остаётся тянуться ниточкой в сознание Билли, но он упорно двигает внутри «механизмы» и не даёт себе спать, понимая, что, блять, с ним происходит. Тот голос, так упорно зовущий лечь спать, был не его, он был более тонкий, уставший и знакомый. Чего, «знакомый»? Более яростно и взбешено протерев лицо ладонями, парень внимательнее оглядывает комнату, даже встаёт с такого хорошо нагретого места, ползая по кровати, чтобы понять, что же, сука-блять, не так? Голос, кажется, был женский и он звучал… то ли из-за двери, то ли разве что у парня в голове? Он проверяет всё: и под небольшим обеденным столиком, и за пределами комнаты, и в ванной — пусто! Не найдя ничего и выключив последнюю лампу, заваливаясь на кровать и подушки, Харгроув думает, что в свой список дел надо включить вновь «перепих» с какой-нибудь уже молодой красоточкой, чтобы дольше удерживала его и дала более яркий оргазм, затем заваливаясь спать рядом с таким же, буквально, заебанным Билли. Последний раз осматривая темную комнату, глаз цепляется за блестящую штуку на тумбе у кровати. Дёрнув выключатель на ночнике, Харгроув видит голубую серьгу оставленной Карен. Теперь в список дел входит снова пересечься с ней, главное потом, чтоб она отстала, такие половые связи не особо нужны, хм. Лежа в полной темноте, проходясь подушечками пальцев по небольшому узору на серьге и раздумывая, Билли надеется, что «приходов» с голосом больше не будет. Не должно вообще быть, потому что он знает голос, догадывается. Собственная мать, голосом приходит к нему, после секса сына с какой-то женщиной, охуеть можно! Если… если это и правда был её призрак или типа того, то ей лучше было больше не лезть в жизнь (и половую жизнь) её сына. Это стремно во всех вариациях и смыслах. Приходится немного проморгаться и глубоко вздохнуть, чтобы глаза прекратило щипать и дыхание выровнялось. Предаваться воспоминаниям перед сном — не было его чертой. Да блять, спать одному после секса — такое вообще впервые; обычно его партнёрши засыпали хотя бы на несколько часов, а потом уже сваливали!.. Видимо, он теряет хватку, раз не может удержать человека в своей постели, стоило бы возобновить более тяжелые тренировки и может быть поднять репутацию, как старые-добрые-школьные времена, хах. … Её волосы были тогда такими мягкими. И непонятно — так хорошо пахли её духи или волосы, или это был запах тела? Кожа была такая мягкая и слегка сухая из-за частых прогулок на солнце, а на лице проявлялось множество веснушек, так интересно, по-космическому, рассыпаясь. Губы были такими же мягкими и может чуток солоноватыми, как и кожа на руках и спине. У неё были такие же яркие грубые глаза, как и у него, будто они были предназначены… а ещё она всегда оставалась с ним рядом и была доброй, даже когда папа был против… Было очень холодно, и этот холод покалывал бёдра и грудь, даже сквозь тёплое одеяло. У Харгроува болела голова, когда он засыпал с этой идиотской сережкой в руке и раздумывал, что надо осмотреть своё Камаро, что надо напомнить Макс не шляться, что надо… выпить. И таблетку какую-нибудь. Дурь-косячок тоже сойдёт. Хоть что-нибудь, блять, горькое, щиплющее и медленно отравляющее сошло бы.