Незнакомцы

Андрес просыпается вовремя, так что на встречу с братом успевает. Ему не хочется оставлять спящего Мартина одного, но и будить его не хочется тоже. Он оставляет записку, уверяя, что вернётся совсем скоро, если вдруг Мартин проснётся до его прихода. На улице уже темно, но уличное освещение не даёт им заблудиться. Много туристов снуют в разные стороны. Из кафе и ресторанов доносится музыка, фонарики на домах дают почувствовать отблески веселья. Серхио ждёт его в назначенном месте и они кивают друг другу, встречаясь взглядами. Идут по узким улицам города, позволяя себе разговаривать по-испански, но довольно тихо. — Ты ставишь жизни всех членов банды под угрозу, Андрес, — больше не зло, а скорее как-то обречённо говорит Серхио. Кажется, злость его подутихла и на первый план вышло беспокойство. Либо же он контролировал себя слишком хорошо. — Я веду себя очень осторожно, — весело фыркает Андрес, не воспринимая брата всерьёз, — кроме того, я и сам не знаю, где остальные члены банды. В любом случае, я не вернусь в выбранную тобой глушь. Я умру там от скуки быстрее, чем меня могли бы съесть звери в джунглях. Серхио вздыхает вымученно. — Я хочу, чтобы ты был в безопасности. Для этого нужно не так уж и много — не светиться по всей Европе. — Мне нравится Европа, — Андрес пожимает плечами и улыбается брату, — и потом, какая была бы жизнь без капли риска, а? И это последняя капля, которая вымораживает Серхио. — Они поймают тебя и будут пытать. Пытки водой, болью, депривацией сна, удушьем, голодом. Они могут искалечить тебя, отрезать пальцы, уши, выколоть глаза, отрезать член или яйца… Андрес, это не шутки! Твои очередные безумные планы с Мартином не стоят того, чтобы тебя поймали и ты пострадал! Андрес лишь закатывает глаза. Его брат слишком любит всё драматизировать. В самом крайнем случае, если бы его поймали, Мартин бы вытащил его, так или иначе. Или нашёл бы Серхио, чтобы они вместе его вытащили. — Не считая того раза с рестораном, сколько раз я попадал в радар полиции? — спрашивает он с намёком. Он не попадал. Не просто осторожность, а филигранно вымерянные механизмы защиты. Он был абсолютно уверен в себе. К тому же, он не настолько глупец, чтобы стать заметным для радаров спецслужб. — Это не имеет значения! Европа утыкана камерами и теперь, твоими же стараниями, они знают твоё лицо. Они прекрасно знают кто ты и чем занимаешься. Я не прошу тебя возвращаться со мной, но не мог бы ты пожалуйста быть странах, где твоё лицо не известно каждой собаке? — шипит наконец Серхио. — Я привык к определённому уровню комфорта. Это Мартин может жить в какой-то богом забытой дыре, а я люблю изысканные места, где чувствую себя уместно, — он вновь посмотрел на Серхио и поморщился от его кепки, банданы на шее и поношенной коричневой кожанки, — Тебе не понять. Ты никогда не был способен понять искусство. — Андрес, это глупо! — не сдаётся Серхио, — Ты не заботишься о команде, это понятно. Пусть даже тебе кажется, что ты сам не погрешим и тебя никогда не поймают, но подумай о Мартине. Это неправильные слова. Они заставляют Андреса остановиться и посмотреть на брата с долей злости и отвращения. — Какое право ты имеешь говорить что-то о Мартине, когда сам был причиной стольких его страданий. Когда стал тем, кто толкнул меня к разрыву наших отношений. Ты понятия не имеешь, что с ним было из-за этого, что он пережил из-за тебя! Серхио будто не понимает, что он имеет в виду. Он знает, как Андрес поступил тогда в часовне. Что он оставил Мартина. Не в деталях, разумеется, но суть он помнит. И всё же… — Это ты принял решение его бросить. И ты бросил, — отзывается Маркина напряжённо, — в то время как я говорил лишь о невозможности включить его в мой план, это был ты, тот, кто решил выкинуть его из своей жизни полностью. Не занимайся перекладыванием ответственности! В любом случае, это не имеет значения, сейчас ты всё равно здесь, вместе с ним. О, конечно же. Серхио не имеет понятия ни о состоянии Мартина, не о его амнезии. Он и не догадывается, какой тяжёлый период был инициирован им и… Андресом, разумеется, тоже. — Я здесь вместе с ним, потому что несмотря на весь ужас и всю боль, что он пережил, он не прекратил меня любить. Мартин — лучшее, что случалось в моей жизни и ни по твоей прихоти, ни по чьей-то ещё, я больше никогда не откажусь от него. Серхио вздыхает и закатывает глаза. — Я не прошу тебя его бросать, — терпеливо объясняет он, — я хочу, чтобы ты был в безопасности. Если для счастья тебе нужен этот человек, что ж, ладно. Но пожалуйста, вы не могли бы быть где-то за пределами европы и не светиться так ярко. Андрес хмурится. — Я не могу увезти его куда-то против его воли. И потом, их отношения и так находятся в подвешенном состоянии. Очень много вещей не обговорены. Дамоклов меч всё ещё висит, как бы то ни было. Да и не станет он диктовать Мартину как жить. И сам он не в восторге от идеи уехать их любимых мест бог знает куда. — Я уверен, что если нормально объяснить ему, что происходит, он согласится уехать, хотя бы на несколько лет, в другое место. Уверен, для него твоя безопасность будет в приоритете. Кроме того, можешь себе представить, что будет с ним, если тебя поймают или убьют? Эти слова заставили его нахмуриться. Это было неприятно признавать, но если бы такое случилось, то оно ударило бы по Мартину с жуткой силой. В самом деле, перспективна была крайне сомнительной. Возможно, в словах Серхио был некоторый смысл. В конце концов, Италия была не единственным местом, где можно было жить с комфортом. И вообще, они могли бы попутешествовать по самым разным странам и решить, где им нравится больше. Андрес никогда не был в Японии и Южной Корее. Быть может, имело смысл съездить в Австралию? — Я не буду обещать тебе ничего, брат, — чуть подумав, всё же говорит Андрес, — однако мы с Мартином рассмотрим вариант переезда в менее…заметное место. И вот ещё что…– он медлит, фомрулируя, — Я люблю Мартина. И он согласился быть моим во всех смыслах. Серхио не удивлён ни единой секунды. — Да, было очевидно давно, что вы любите друг друга, но тебе нравилось прикрываться своей гетеросексуальностью, — вздыхает Серхио, — я рад что вы утрясли этот момент. И, тем не менее, я хочу чтобы ты был в безопасности. Вы оба, — поправляется он тут же. — Я не могу тебе обещать большего, чем рассмотрение вариантов, Серхио, — кивает Андрес, — и что значит «прикрываться гетеросексуальностью»? Серхио закатывает глаза, а потом смеётся, но на вопрос не отвечает, будто он был риторическим. Они ещё некоторое время говорят о делах, о переправлении денег через банки Швейцарии и о вопросах безопасности, а затем Андрес отправляет брата домой. Ну, или бог знает куда. У них, разумеется, останутся способы связаться друг с другом, но теперь они не будут иметь информации о местонахождении друг друга совсем. Так же в силу необходимости обезопасить их обоих. Андрес возвращается в их дом и сразу поднимается в спальню, заставая Мартина уже проснувшися и, кажется, неплохо отдохнувшим. Взгляд Мартина полон облегчения, когда он видит Андреса и от того не ускользает этот Факт. Так что он садится на постель со стороны Мартина и первым делом целует его очень мягко. — Как разговор с братом? — интересуется Мартин. — Не так агрессивно, как я предполагал, — хмыкает Андрес, — он просил меня найти более удачное место для проживания, где-нибудь подальше от Евросоюза, — Андрес кривится. Мартин хихикает над ним. — ОАЭ? Казахстан? — предлагает Мартин с издевательской улыбкой, — может, Аргентина? — он уже откровенно смеётся. — Давай выберем страну с высоким уровнем развития и наименее агрессивными соседями, — хмыкает Андрес, — Япония? — Да уж, две Кореи, Китай и Россия максимально не агрессивные соседи, — с сарказмом говорит Мартин, едва сдерживая себя от смеха. — Границы-то не сухопутные, — отмахивается Андрес, — Австралия? — Кроме палящего солнца минусов не вижу. Нет агрессивных соседей. И в Сиднее очень комфортно. Население что-то около пяти миллионов, затеряться легко. Кроме того, они там едва ли следят за Испанскими новостями. И люди там…довольно добродушные. Андрес усмехнулся. — Я понял, тебе нравится Сидней. Я не против, — кивает он, чуть улыбаясь. Этот вопрос они решили очень просто. В целом, Мартину по большей части было всё равно где жить, он был тем ещё гражданином мира, знал несколько языков практически идеально, а его навыки инженера были очень впечатляюще, и даже если бы он не был потрясающим вором, он смог бы себе заработать на безбедную жизнь вполне честным трудом. Впрочем, у них не было необходимости работать, не с тем количеством денег, которые Андрес напечатал в Монетном Дворе для себя любимого, а теперь ещё и для Мартина. — Мартин, — Андрес отвлекается на другую мысль и сразу озвучивает её, не потратив ни секунды на фильтрацию, — Ты когда-нибудь простишь меня за…всё? Берроте смотрит на него удивлённо. Но затем улыбается как-то излишне мягко. — Скорее всего у нас будет некоторое количество ссор и, возможно, мы однажды всё же подерёмся. Или разобьём горы посуды, или мебель. И, конечно же, я не раз обвиню тебя в том, через что мне пришлось пройти. Но в твоих силах сделать так, чтобы счастливые воспоминания перекрыли раны, заставив их меньше болеть. И, конечно, мне придётся научиться снова тебе доверять, но…– он помедлил, — Я думаю да. Я смогу тебя простить. Однажды. Андрес улыбается. Дышать становится легче.