Эльф из зазеркалья

      Брюнет сел на кровати и коснулся маленького кулона. «Хм? Почему он не переливается?» Хенджин покрутил камешек в руках, не замечая прежде яркого сияния на солнце. «Может мне и правда все это приснилось…»       Хван встал с кровати и лениво поплелся в ванную. И лишь там он понял, что его волосы все еще отдавали запахом свежей травы, влажной от росы, а на руке еле виднелось пятнышко от сока сочной ягоды. Улыбнувшись своим мыслям и осознанию того, что это ему не просто приснилось, а случилось на самом деле, его настроение заметно улучшилось, и, быстро, но нехотя, закончив водные процедуры, он спустился вниз.       — Ну наконец! Наша «спящая красавица» решила очнуться ото сна! Так какой же прекрасный принц решил снять с тебя чары? — Отец сразу принялся язвить, лишь увидев сына, спускающегося по лестнице.       — Знал бы он, какой у меня ужасный отец, то прошел бы мимо. — Хенджин лишь кинул на того презрительный взгляд и направился к столу, у которого уже вовсю крутились «слуги». — Доброе утро, Альберт, я сделаю кофе? — Брюнет обратился к одному из подчиненных, но в ответ лишь получил безмолвный отказ в виде мгновенного запуска кофе-машины. Тогда Хвану не оставалось ничего, кроме как направиться в сторону отца и сесть на диван рядом. Второй читал какой-то очередной контракт, и покосился на сына, когда тот приземлился где-то слева, скрестив ноги и включая телефон.       — Сколько можно твердить тебе о манерах? И почему время уже практически двенадцать, а твоя туша только соизволила подняться с кровати? — Он отложил документ на небольшой кофейный столик и кинул на сына гневный взгляд.       — О манерах можешь говорить реже, я все прекрасно помню. — Парень не отрывался от экрана мобильного, сам не понимая, почему проспал так долго. А может все потому, что он не хотел просыпаться. — А по поводу моей «туши» спрашивай у людей, которые могут жить не по бесконечному расписанию и вставать тогда, когда им захочется. Может, хоть что-то поймешь. — На последних словах Хенджин измерил собеседника взглядом полным презрения и безразличия одновременно, показывая всю свою ненависть к родителю.       — Кгхм… господин Хенджин, ваш кофе. Может, что-то еще? Вы ничего не ели со вчерашнего вечера, прошло уже больше двенадцати часов. — Альберт прервал семейную перепалку и позвал юношу к столу.       — Спасибо, Альберт. Если не затруднит, хотелось бы пару круассанов или легкий салат, и принесите это ко мне в комнату. — Хенджин поднялся с дивана и прошел к мужчине, после чего взял чашку с ароматным карамельным кофе и направился в сторону лестницы. — Не хочу видеть лицо не до конца протрезвевшего отца и слушать его глупые претензии. — Юноша оставил отца наедине со своим гневом и поднялся в свою комнату.       Все та же светлая комната, только с не заправленной кроватью и задвинутыми шторами. Погодите… ведь Хван не ложился сегодня спать. Неужели кто-то из слуг или родителей заходил к нему этой ночью? Его ключицы что-то слегка обожгло, привлекая внимание: тот самый камешек, подаренный Феликсом, засиял ярче, чем пару минут назад. Не придав этому особого значения, он взял тетрадь, наполовину исписанную красивым почерком, и включил онлайн-урок по французскому языку. Франция — та страна, в которой он хотел побывать больше, чем в остальных существующих. Именно поэтому он уже третий год изучал язык, на котором мечтал разговаривать с каким-нибудь милым пареньком в уютном кафе на углу античного домика. С пареньком с веснушками, складывающимися в тысячи созвездий и улыбкой, что сияет ярче солнца. Поняв, о чем, а точнее, о ком сейчас думает, он помотал головой с целью отогнать эти мысли и смущение из головы. С трудом, но все же зациклившись на уроке, Хван и не заметил, как прошло два часа. Сладко потянувшись на стуле, он откинулся на спинку кресла и кинул взгляд на настольные часы. Уже четыре часа, а парень так ничего и не сделал. Схватив скетчбук, пару карандашей и ластик, Хенджин вышел из комнаты, стараясь не привлекать внимания, и прошел в библиотеку. Среди всех книжных полок он, высокий юноша, легко мог затеряться, именно поэтому он проводил большую часть времени именно там. Именно там, в компании сотен книг, маленького бумажного холста и своего воображения, он коротал свое время за чтением или рисованием. Он перемещался в другие миры, рисовал прекрасные цветы, ранее не известные никому, встречал дивных созданий и наслаждался теми невероятными пейзажами, которые, казалось, не увидеть больше нигде. Он коротал время там, где был по-настоящему счастлив. В тех выдуманных мирах, где никогда не побывает обычный человек, где никогда не победят тщеславие и алчность, где не будет вечной вражды между справедливостью и выгодой и где собственные чувства будут важнее желаний посторонних. Там он чувствовал себя свободным. Там…

***

      — Эй, Джинни… ну же, Джинни!       До чертиков знакомый голос… такой низкий, но совсем не тяжелый, а, наоборот, слишком звонкий…       — Я же вижу, что ты проснулся! Не делай вид, что не слышишь меня!       И этот наигранно-обиженный тон… Феликс?!