Поделись своим светом (Научи его видеть)

Александр остановил лошадь перед поместьем герцога Блэкли и долго смотрел на особняк, прежде чем спешился. Он отдал поводья слуге и со вздохом начал подниматься по главной лестнице в особняк. Его впустил дворецкий, и пока тот шел, чтобы привести своего хозяина, Александр лениво смотрел на богатое убранство, мысленно кипя. Что он здесь делал? — Генерал Кириган, мы счастливы, что вам удалось приехать. Александр повернулся и увидел, что герцог широко ему улыбался. Он удержал нейтральное выражение лица и склонил голову в приветствии: — Разумеется, ваша светлость. Где дети? Герцог покачал головой и жестом показал Александру следовать за ним. — Всему свое время, для начала я хочу вас кое с кем познакомить. Надеясь, что знакомство не займет много времени, Александр последовал за ним. Жена герцога была гришей, и его детей нужно было испытать, чтобы проверить, не унаследовали ли они силу от матери. Обычно в поместье бы послали проверяющего, но герцог настоял, что его детей должен испытывать Александр. Как будто Александр не армейский генерал и у него нет куда более важных дел. Но герцог обладал влиянием на принца-регента, и у того была власть приказать Александру бросить и все важные военные дела на середине пути, и поехать в поместье человека, которому было дело до гришей лишь до тех пор, пока они несли ему пользу. Если Александру не приведут детей герцога в течение получаса, он потребует их увидеть или просто уедет. Герцог привел его в гостиную, и едва Александр вошел и увидел почти дюжину людей, сидящих внутри, он осознал, что попал в ловушку. Он скрыл свои чувства за маской вежливости, знакомясь с тремя юными леди и их родителями, которые все до одного видели в нем цель брачной охоты, но внутри него медленно начала закипать ярость. — Ваша светлость, я бы хотел увидеть детей, чтобы я мог начать проверку, — сказал Александр, усилием воли держа голос ровным. Герцог покачал головой. — Как я и сказал, все в свое время. У нас состоится небольшой домашний прием, и я подумал, что было бы великолепно, если бы присоединились к нам. Проверьте детей, когда все уедут в понедельник. Александр подавил раздраженный вздох. Это был четверг, он не мог остаться настолько надолго. — Я должен настоя… Герцог повернулся к нему, твердо и остро уставившись на него. — А я должен настоять, чтобы вы остались. Меня заверили в вашем согласии. Александр знал, что, будучи в армии, он лучше всего защитит интересы гришей, но даже после вековой жизни его по-прежнему раздражало, что некоторые люди пытались управлять им только из-за случайно полученной или по рождению власти. Александр поклонился. — Разумеется, ваша светлость. Прошу прощения, мне нужно отойти и отдать распоряжения. Я не ожидал, что задержусь так надолго. Герцог кивнул, не отведя взгляда, и Александр увидел в этом предупреждение. Он ушел так быстро, как позволяли правила приличия, и вместо того, чтобы попросить прислугу показать ему кабинет, где он мог бы написать письмо, вышел из особняка. Ему было все равно, кто приказал испытать детей герцога. Он найдет способ примириться со всеми недовольными, но он не собирался оставаться в этом доме, где его будут преследовать сотни молодых женщин, ищущих мужа. — Томми! Стой! Александр повернулся в сторону раздавшегося крика, и в следующий момент что-то врезалось в его ноги. Он опустил взгляд и увидел маленького мальчика, не старше семи или восьми лет, на земле у его ног. Прежде чем он успел что-то сказать мальчику, к ним подбежала тяжело дышащая молодая женщина. — Мне так жаль, сэр, — сказала она, помогая Томми подняться на ноги. Двое остальных детей, оба еще моложе Томми, спрятались за женщиной. Она смотрела на него с тем уважением, которое ему обычно оказывала домашняя прислуга. Она была красива, явно с примесью крови шу, но его внимание привлекло не это. Она была бледной и выглядела истощенной. Бег за подопечным явно лишил ее сил, хотя не было похоже, что она бежала далеко. Ему хватило всего пары секунд, чтобы осознать, что она страдала от атрофии. Она была гришей и либо не знала об этом, либо специально подавляла свой дар. Судя по тому, насколько сильна была болезнь, он не мог этого понять. Гришей до сих пор принимали не везде, но были сделаны огромные шаги к их принятию. Это было особенно заметно во владениях герцога — с учетом того, что его жена была гришей и, скорее всего, дети тоже, ей вряд ли угрожала опасность. Он отмахнулся от ее извинений. — Все в порядке, мисс… — Мисс Старкова, сэр, — сказала она с глубоким книксеном. — Я гувернантка. Александр бросил взгляд на детей. Он мог бы испытать их сейчас, покончив с этим и лишившись причин оставаться, но тогда он не сможет узнать, почему мисс Старкова скрывала свой дар. — Генерал Кириган, — сказал он, слегка поклонившись. — Я здесь, чтобы испытать детей на дары гришей и посетить прием герцога Блэкли. — Разве прием не в особняке? — спросила мисс Старкова, подняв бровь, прежде чем осознала, что вырвалось из ее рта, и опустила глаза. — Сэр. Александр сражался с улыбкой, которая тянула уголки его губ вверх. — Действительно, мисс Старкова. Мне лишь нужно проверить мою лошадь. — Тогда мы не будем вас задерживать, — сказала она и, не дав ему ответить, увела детей. Александр пошел к конюшне — он и правда мог бы проверить лошадь, отложив возвращение в особняк. Он бросил взгляд назад на мисс Старкову и детей. Ему никогда не нравилось оставлять загадки на потом. Он узнает причину атрофии мисс Старковой и предложит ей помощь, если это возможно. Это было самое малое, что он мог сделать для гриши. *** Алина потянула детей за собой, не удержавшись от последнего взгляда на идущего к конюшне генерала. Она знала, что он будет на приеме, и, разумеется, слышала истории о его доблести на поле боя. Он был лордом гришей, и люди говорили, что мог развалить человека пополам лезвием теней с дюжины шагов. Она ожидала увидеть холодного и пугающего человека, и хотя она видела, почему некоторые могли бы быть испуганными им, ей хотелось бы, чтобы истории упомянули и о том, каким красивым он был, или что его глаза были такими темными, что она подумала, что в них можно было потеряться. Она помотала головой, пытаясь выбросить из нее эти мысли. Он приехал только на прием, и его внимание наверняка будет сосредоточено лишь на юных незамужних леди, которые тоже были приглашены, и испытании детей после приема. — Мисс Старкова, — спросила самая младшая, Эмма, подбежав и взяв ее за руку, — а кто это? — Его зовут генерал Кириган, — объяснила Алина, надеясь, что он не испугал Эмму, она часто стеснялась незнакомцев. — Он военный, а еще могущественный гриша. — Как мама? — спросил, средний, Эдвард. Алина кивнула. — Да, Эдвард, хотя твоя мама — проливная, а генерал Кириган — заклинатель теней. — А я могу быть заклинателем теней? — спросил Эдвард, распахнув глаза. Томми фыркнул. — Ты не заклинатель теней. — Томми, жестоко так говорить, — пожурила его Алина, прежде чем повернулась к Эдварду. — Заклинатели теней очень редки, так что ты скорее всего не заклинатель тени, но генерал Кириган сможет понять, гриша ты или нет, и какого типа, после того как испытает вас после окончания приема. — Это больно? — спросил Томми, вся его бравада куда-то испарилась от мысли о болезненном испытании. — Я слышала, что это чуть-чуть больно. Но это очень быстро, и я буду рядом с тобой. — А вас проверят, мисс Старкова? — спросила Эмма, тоже слегка встревожившись от мысли о боли. Алина покачала головой. — Нет, Эмма, генерал здесь, чтобы испытать только вас троих. — А вы не можете попросить генерала, чтобы вас тоже испытали? — спросил Эдвард, шагнув чуть ближе к ней. — Он может согласиться, Эдвард, но зачем? — Она ведь не гриша, и самый высокопоставленный гриша не стал бы испытывать ее, даже если бы она считала иначе. — Мне было бы не так страшно, если бы сначала это сделали вы, — сказал он очень тихо. Она остановилась и опустилась на корточки, чтобы заглянуть ему в глаза. — Я спрошу генерала, не сможет ли он испытать меня первой, и вы все увидите, что это не так страшно. Все трое детей явно выдохнули от облегчения, зная, что смогут сначала увидеть, как проходит испытание. Она могла только надеяться, что генерал разрешит ей так помочь детям. Если он откажет, она все равно попытается уговорить его передумать.