Пока не можешь

Прошло месяца два, если не меньше, а ты уже лежишь рядом. В футболке. Да, оверсайз, да, ты немного подрагиваешь от странных чувств в груди, но ты со мной, и я хочу расцеловать тебя всего. А моё сердце так болезненно тянет под грудной клеткой, что даже не хочется, чтобы это прекратилось. Эта боль совсем другая, это такая боль, когда плачешь от хорошего, даже ванильного финала грустного по своей сути фильма; когда закрываешь книгу на тяжёлом моменте, но тут же распахиваешь её обратно. Когда рядом с тобой лежит потухшее солнце, которое ты по маленьким шажочкам разжигаешь снова. И мне совсем не жалко отдавать огниво из своей души, ведь потом случится пожар, который сполна восполнит огонь в груди. А в окно светит ярчайшее зарево, но ты это ласково и тоскливо называешь закатом. И я не могу не улыбнуться. Такое ощущение, что ты поглощаешь меня по кусочкам, а я хочу отдаться тебе в полном объёме. И мне правда не тяжело помогать тебе справляться, не тяжело отучивать тебя от самонаказания, ведь ты уже настолько привык делать порезы на руках, чтобы почувствовать себя лучше. Не тяжело… не тяжело, правда. И ты благодаришь меня за каждую минуту проведённую вместе, а я лишь говорю о своей безграничной любви, потому что не могу молчать. Ты принимаешь это слишком близко, и, кажется, даже веришь в это. Я так на это надеюсь. Ты смотришь в окно, иногда прикрывая глаза от усталости. Твои кудри рассыпались по подушке, приковывая взгляд к себе. Я рассматриваю тебя с ног до головы и так хочу тебя обнять, потому что знаю, что можно. И ты меня не обнимал, потому что ресурса не было, потому что сил нет настолько, что нежные взгляды — единственное, что ты можешь отдать, и это уже означает «отдать себя без остатка». И я принимаю это со всей любовью. Моя ладонь аккуратно ложится на твою, мягко поглаживая, ты приподнимаешь уголки губ и закрываешь глаза, а я кладу свою голову тебе на грудь и чувствую твой размеренный пульс, который ускоряется с каждым моим движением. Я слышу твоё дыхание, провожу кончиками пальцев по заживающим порезам, ты вздрагиваешь невольно, но я только подношу твоё запястье к своим губам и целую-целую-целую, потому что потом я увижу едва заметный румянец на твоих щеках и улыбку умиротворения и такого доверия, что руки дрожат от счастья. —Я люблю тебя, — Шепчу, зная, что ответом мне послужат не слова, а то, как ты берёшь меня за руку и отводишь взгляд, смущённо вглядываясь в окно.