Сломанные пташки

      Поттер смотрел в лицо санитара, застывшего у двери. Высокий, широкоплечий бугай не обращал на это внимания. Его взгляд был прикован к рукам Гарри — тонким, нервным рукам, по которым ползли уродливые, наспех зашитые раны. — Я не стану нападать на профессора, Грегори, — мягко сказал Гарри. — Хватит на меня так смотреть. Ты можешь пойти спокойно умыться и сменить одежду.       Санитар не отреагировал. Зато доктор Слизнорт незаметно улыбнулся: обращение «профессор» ему льстило. Он спросил: — Мы можем продолжать, Гарри?       Юноша медленно кивнул. — Ты сказал, что не сам нанес себе эти… увечья, — врач кивнул на порезы. — Но кто это мог сделать?       Гарри Поттер перевел взгляд на Слизнорта и устало вздохнул. — Я уже говорил. Драко Малфой применил ко мне заклинание Сектумсемпра. — Как? Секс… сект… — Сектумсемпра. Проклятие, рассекающее объект, на который направлено. — Понятно. Но зачем Драко... Как ты сказал? — Малфой. — Малфой. Зачем ему проклинать тебя?       Поттер вздохнул, прикусил нижнюю губу, переплел пальцы. Санитар Грегори Гойл машинально поправил неопреновые наручники на поясе. — Мы сражались… — взгляд Гарри затуманился. — Он напал на Джинни, оглушил ее Ступефаем… Она… Упала… Я хотел ее защитить, да.       Так.       Слизнорт потер переносицу. Джинни Уизли. Пациентка доктора Амбридж, бедная девочка. Бедная девочка… Младший ребенок в многодетной семье. Расстройство аутистического спектра. Замученная заботами мать не обратила своевременно внимание на странности в поведении девочки, братья — злые мальчишки! — насмешками и издевательствами усугубили ее состояние… Впрочем, все равно, Джинни нуждалась в дорогостоящем лечении и реабилитации, на что у семьи явно нет денег. Малышка в свои пятнадцать не умеет говорить, боится людей — печально.       С Гарри у них сложилось что-то вроде дружбы. Но такая «дружба» в больнице не приветствуется, и Поттер сильно невзлюбил доктора Амбридж, препятствующую общению с Джинни. Слизнорт ожидал, что порезы на руках, которые парень нанес себе при помощи разбитой кружки, будут объяснены действиями «злой ведьмы» Долорес — но нет, опять этот Малфой. — Это как-то связано с крестражами? — Слизнорт подсмотрел в блокноте слово, о котором ему сказала медсестра Когтевран. Пациент очень усердно требовал у нее какую-то диадему.       Гарри дернулся всем телом. Глаза под перемотанными скотчем очками расширились. — Откуда вы знаете?..       Грегори Гойл сделал шаг, но Слизнорт жестом остановил его. — Знаю о крестражах? — про Когтевран ни слова. — Ты сам сказал, Гарри…       Юноша замотал головой. — Нет… Это он вам сказал? Том Реддл? Вы же были его учителем, — парень стиснул кулаки. Грегори подскочил к столу, вытягивая наручники, но Слизнорт быстро выпалил: — Мне сказал Драко Малфой!       Гарри обмяк. Рухнул на стул. — Что… Нет… — Гарри, — Слизнорт протянул руку. — Это очень важно для тебя… — Предатель, — Юноша резко поднял голову, его веки припухли. — Я убью его. — Погоди, Гарри, не стоит, — поднял ладони врач. — Он сделал это не со зла, я уверен. — Убью его, убью, убью, — монотонно забормотал Поттер, его глаза вновь затуманились. Из-под очков покатились слезы. — Так, — вздохнул Слизнорт. — Кажется, тебе пора отдохнуть.       Он кивнул санитару и вышел. Пациент опять возбудился, как это часто бывало при упоминании «волшебных» вещей. В прошлый раз удалось его отвлечь при помощи «квиддича», и это оказалось даже забавно — если абстрагироваться от действительности, конечно.       Но Драко Малфой… Были прецеденты, когда Поттер нападал на тех, кого считал Поглотителями... нет, Пожирателями смерти, и это веселым не назовешь. Взять ту же миссис Лестрейнж с восемью колотыми ранами — повезло, что осталась жива. Так что Драко Малфою угрожала вполне себе неволшебная опасность.       Знать бы еще, кто это такой.