Café au bord de l'eau/ Кафе у набережной

Привычный маршрут, который Гермиона проделывала изо дня в день, больше не казался таким скучным и бессмысленным. Теперь ей было к чему идти, и создавалась некая иллюзия того, что её кто-то ждёт. Это были не просто блуждания по пустым улицам, порой в толпе прохожих, от чего одиночество ощущалось гораздо острее. Гермиона хотя бы на пару мгновений могла почувствовать, что кому-то нужна, и это было чертовски приятно. Как глоток свежего воздуха после долгого пребывания на дне. Спасительный миг, который хотелось растянуть на вечность. И в то же время её пугало то, насколько сильно она могла проявлять внимание к Малфою. Как будто Гермиона пыталась усидеть на двух стульях сразу: делать вид, что между ними ничего нет и забываться в чувствах, если это можно было так назвать. Ее душа разрывалась между двумя видимыми только ей гранями — признанием и ненавистью, тем что правильно, и тем, что никак нельзя было совершить. Если раньше, когда в её подсознании мир чётко разделялся на чёрное и белое, выбор всегда был очевиден, то сейчас все было куда сложнее. Все выстроенные границы будто кто-то смазал, от чего Грейнджер не могла понять, когда переступила черту или же насколько была близка к этому. Сейчас было явно невозможно извлечь мораль из каждого действия, сделать вывод и не совершать одну и ту же ошибку раз за разом. Тяжелее всего было понять, что именно было ошибкой. Одной точки зрения было явно недостаточно, но спросить совета было просто-напросто не у кого. Не стоило забывать о том, что она по-прежнему одна. Все изменилось, но больше всего —сама Гермиона. И, возможно, причина была именно в ней, хотя это было слишком сложно признать. Грейнджер всегда рушила свои надежды сама. Множество "что, если..?" и сомнения, подстерегающие на каждом шагу могли, подобно урагану, оставить от каждой трепетной мечты прах и новые, не затягивающиеся с годами, раны на сердце. "Что, если это была просто случайность?" Знакомый звон колокольчиков на стеклянной двери, и она наконец-то внутри кафе. —  Я так и знал, что мы снова увидимся, Грейнджер. Как бы я не пытался этого избежать. Он избегал её. Как удар камнем по голове. Малфой улыбнулся, хотя все ещё продолжал хмуриться. Ему было не до неё, и это очевидно. — Думаю, ещё не раз. Я бываю здесь каждый день. — Я помню. "Я помню." Её сердце сделало кульбит, а голова закружилась, как от порыва свежего воздуха. Он помнил, хотя эти два слова прозвучали, должно быть, чуть холоднее, чем нужно в таком случае. Осознание того, что кто-то проявляет к ней интерес давало Гермионе некое ощущение крыльев за спиной. Она чувствовала, как тепло медленно разливается по венам, заполняя собой все живое вокруг и внутри неё. Когда она думала, что невозможно ощущать слова физически, то определено была не права. — Это кофе?.. — Гермиона взглянула на чашку с дымящимся внутри напитком, пахнущим орехами и корицей. Драко рассеяно кивнул, не отрывая взора от внимательных медовых глаз напротив. Это определённо был не один из тех взглядов, которыми влюбленые одаривают друг друга, скорее, напротив. Он смотрел так, словно пытался запомнить каждую черту её лица. — Но...ты говорил, что любишь чай? — Она, наверное, тоже пыталась показать, что помнит. Возможно, ему тоже хотелось бы знать это. — Решил последовать твоему совету, и, знаешь, мне нравится, — Гермиона ожидала услышать насмешку, но...это звучало действительно искренне. Она знала, что уже опаздывает, пренебрегая своей репутацией в университете, но сейчас было совершенно все равно. Время текло совершенно иначе, как будто бы в огромных песочный часах песчинки стали сыпаться в сотни раз медленнее, растягивая секунды на века, а те, в свою очередь, на вечность. Часы и минуты не ощущались из-за тепла, заполняющего собой ту пустоту в её мыслях, что обычно занимали бесполезные мелочи. Сейчас время казалось ей чем-то незначительным, тем, чем можно было бы легко пренебречь ради чего-то более важного. Точнее, только ради одного-единственного человека на земле, кто сейчас был действительно нужен. — Как ты вообще? — Грейнджер решила заговорить первой. Она должна была хоть что-то сделать первой. — Как я? Не думаю, что это должно тебя интересовать, — Нельзя сказать, что это поразило его, но в голосе слышались лёгкие нотки удивления. — И, к тому же, мне нечего рассказать. Я просто живу. Думаю, пока хватит и этого. — Ты не пробовал начать новую жизнь, ну... куда-нибудь устроиться, например, в здешнее Министерство? — Странно, что если она спрашивала об этом, то почему никогда не задумывалась о том, чтобы устроить свою жизнь. Обычно самые несчастные люди дают всем непрошенные советы о том, о чем почти ничего не знают. Те, кто живут только для других, сами никогда не следуют своим же нравоучениям. Этот закон Гермиона усвоила раз и навсегда. — Во-первых, маловероятно, что меня туда приняли бы. — Малфой выглядел куда серьёзнее, чем минуту назад. Видимо, вопросы о личной жизни если и не выводили его из себя, то, по крайней мере, не доставляли удовольствия. — А во-вторых, я просто не хочу. Ты же знаешь, кто я на самом деле. Мне там не место. Она знала, но не верила в это. Гермиона всегда считала, что у каждого есть шанс на искупление, тем более, у тех, кто действительно хотел этого. В её глазах Малфой не был тем, кем был для остальных. — А ты, Грейнджер? Теперь я имею полное право задать тебе тот же вопрос, что и ты мне. — Мне тоже нечего рассказывать, — Она не хотела, чтобы он видел, как она ничтожна на самом деле. Идеализация своего образа в глазах других, конечно, не была решением, но сейчас речь шла просто о том, чтобы снова не потревожить неосторожными словами хрупкое равновесие, наконец появившееся между ними. — Неужели? Думаю, с твоими способностями ты могла бы стать Министром Магии,— Гермиона не могла понять наверняка, звучало ли это как насмешка. Может быть, он правда верил в неё?.. — Я никогда не строила настолько грандиозных планов. Наступили те минуты, когда тишина решает все сильнее самых громких слов. Она заставит стену между ними рухнуть или создаст новую бездну, в которую запросто можно упасть, поскользнувшись на осколках счастья. Возможно, Грейнджер сама усложняла себе жизнь, делая самое простое непреодолимым препятствием. Но эта черта появилась в её характере где-то с начала шестого курса, тогда, когда она поняла, что детство давно закончилось, и времени мечтать попросту нет. — Не хочешь говорить — не говори, я не настаиваю, но...мне все время казалось, что ты работаешь целительницей. Надо сказать, у тебя определённо есть талант к исцелению людей... и не только физическому. Малфой на самом деле видел её насквозь. Так, словно её сознание было открытой книгой, которую мог прочитать кто угодно, и от этого становилось немного не по себе, пусть Грейнджер и знала о его способностях к легилеменции. А, возможно, у неё самой все было буквально написано на лице. Но, в любом случае, ей стоило задуматься над этими словами. Возможно, Малфой был прав? Или, полагаясь на свое искаженное представление о Гермионе, верил в её несуществующие...способности? Дар? Таланты? Можно ли было назвать это так? Могла ли она исцелить одним словом, залечить старые раны на сердце или наоборот, разбивать  надежды в прах, считая это правильным? Грейнджер всегда считала своей основной чертой прямолинейность, но никогда не задумывалась о том, насколько это хорошо или плохо. И если бы не Малфой, она никогда бы не подумала об этом. Он был прав во многом и открывал ей глаза на то, что было незаметно ранее. Если он и приукрашивал её, то не так сильно, как остальные, возможно, потому, что смотрел на неё через призму их прошлой ненависти. Или того, что она принимала за ненависть. — Прости, но, думаю, мне пора...я правда засиделась, — В этот раз Грейнджер уходила первой. — Я понимаю. Малфой не был против, но создавалось ощущение, что он хотел, чтобы она осталась. Она встала из-за стола, стряхнув с одежды невидимые крошки и почти бесшумно вышла. Начинал накрапывать мелкий дождь, и Гермиона, как назло, была без зонта. Слава богу, можно было укрыться под небольшим навесом, как раз встав на одной из ступенек у входа. Грейнджер осторожно провела рукой по стеклянной двери, покрытой мелкими каплями. Малфой словно не заметил её ухода. В одиночестве он был настолько безразличен ко всему окружающему, что оставалось только удивиться, как сильно её общество меняло его. Или насколько хорошо он притворялся. Внезапно Драко повернул голову и посмотрел прямо на девушку. Грейнджер вздрогнула, но он, казалось, не замечал её. Пустые, бездонные глаза, заятигивающие, словно водоворот. Живой труп. Прямо как и она сама. Гермиона резко развернулась и цепляясь дрожащими от холода(или волнения?) руками за мокрые перила, спустилась на выложенный квадратной плиткой тротуар. Конечно, куда разумнее было бы переждать, но она всегда любила ходить, когда задумывалась над чем-то. Звук догоняющих сзади шагов заставил девушку обернуться. — Грейнджер. — Почему ты идёшь за мной? Он усмехнулся, раскрывая над их головами чёрный зонт. — Ты слишком высокого мнения о себе, если считаешь, что это так. Я не иду за тобой. Нам просто по пути. Гермиона выдавила из себя короткий неестественный смешок. — Нам?.. Я...я не думаю... — Ты за старое? — Он притворно вздохнул и убрал с лица прядь немного намокших платиновых волос. — Нет, но...просто...это немного странно. Как будто...мы как-то связаны, и я даже не знаю, как это объяснить. Мы все время сталкиваемся. Судьба словно...— Ей было страшно говорить эти слова. —...словно сводит нас. Малфой хрипло рассмеялся. — Сводит? Ты серьёзно? Просто Париж — не настолько большой город, чтобы мы ни разу не встретились, —Он на минуту умолк, словно пытался понять, верит ли сам в свои слова. — А сейчас, думаю, нам стоит перестать стоять под дождём... — Знаешь, я могу дойти сама. И мне совершенно не нужна твоя помощь, — Гермиона отстранила зонт и шагнула в сторону. — Ты без зонта, Грейнджер. Перестань быть такой упрямой. Щеки девушки покрылись лёгким, почти незаметным со стороны румянцем, для неё самой ощущающимся как огонь. Изнутри она всегда заживо горела рядом с ним. Глубокий вдох. Дрожащее напряжение, вибрирующее в воздухе между ними немного усилилось. Выдох. Ничего не изменилось. Не изменится и дальше, если она продолжит принимать подобные мелочи слишком близко к сердцу. Это даже не знак внимания, чтобы краснеть и заикаться от волнения. Так не должно быть. — Л-ладно... — Черт, пора бы взять себя в руки. Гермиона чувствовала, как капли дождя стекают по волосам, затекая за шиворот и попадая в глаза, что особенно неприятно. В фильмах и книгах это зачастую описывали преувеличенно красиво, но сейчас, должно быть, она выглядела очень жалко. И в присутствии Малфоя это ощущалось куда острее. Они шли молча, и, несмотря на чрезмерную, на взгляд Грейнджер, физическую близость, были по-прежнему слишком далеко друг от друга. Где-то недалеко слышался плеск воды. Сена сегодня была холодной и свинцово-серой, кое-где виднелись небольшие волны и отблески света из соседних окон, а в остальном — сплошной равномерный холод. Прямо как...его глаза? Даже нет, в точности как сам Драко. Она стала чаще назвать его по имени. Хотя бы в мыслях. Чёрт. — Всё в порядке? — Она сама не заметила, как на протяжении нескольких минут смотрела ему в глаза, как заворожённая. Безнадёжно тонула. Без шанса на спасение. — Да, конечно...немного задумалась...— Гермиона опустила голову, чтобы скрыть вновь появившийся на щёках румянец. Она испытывала к нему некое влечение, заполнившее пустоту, образовавшуюся на месте ненависти. Это совершенно незнакомое чувство заставило твёрдую, устоявшуюся за несколько лет почву под её ногами пошатнуться. Это были одни из тех пугающих перемен, происходящих в ней самой. От старой Гермионы, той, кем она была до войны, не осталось и следа. Только опустевшая внешняя оболочка. Девушка осторожно подняла взгляд. Сейчас, находясь так близко, она не могла не отметить, что Малфой выглядел гораздо хуже, чем обычно. Темные пятна под глазами подчёркивали его неестественную бледность, отчего он казался неживым. Увядающим на глазах. В его профиле чувствовались холодность и безразличие ко всему, но глаза говорили куда больше. Отражая бесконечную боль и усталость, они опровергали ту его сторону, которую видели остальные и одновременно объясняли её. Он был разбит и отчаянно нуждался в тепле, как бы не пытался это скрыть. И этим все больше и больше с каждой секундой напоминал ей того измученного жизнью человека, который писал ей по вечерам. Возможно...нет, этого не может быть! Просто ничего не значащие догадки. Домыслы. И никаких фактов. Этого просто не может быть. — Мне сюда, — Гермиона вздрогнула, вспомнив о том, что Малфой все ещё был рядом. Они стояли у порога небольшого книжного магазина. Она редко бывала здесь и почти забыла о существовании этого места. Дождь почти прекратился, но Драко не спешил закрывать зонт. Девушка подняла рукав пальто и посмотрела на небольшие наручные часы с потертым кожаным ремешком. Теперь было неважно, куда идти. — Думаю, мне тоже, — Она, уже не отдавая себе отчёта в действиях, следом за ним растворилась в приятном полумраке.