Café au bord de l'eau/ Кафе у набережной

Дверь хлопнула за его спиной. Драко не хотел оборачиваться, чтобы снова не увидеть Грейнджер. Было странно думать о том, что она стала единственной, кому он открылся за последние годы. Между ними давно не было ненависти, но на её месте тоже не появилось других чувств — только странная, необъяснимая пустота, медленно охватывающая всю душу и разливающаяся по сердцу. Возможно, ненавидеть было гораздо лучше, чем ничего не чувствовать. Иначе создавалось впечатление бездны, постепенно уничтожающей своей неизвестностью изнутри. Он не мог ненавидеть. На это просто не было сил. Было что-то логичное в том, что они встретились. Два абсолютно пустых и разрушенных изнутри человека. И как бы не пыталась Грейнджер скрыть истинную себя, Малфой видел её насквозь. Кажется, так же, как и она его. Несомненно, Гермиона была не настолько проницательной, но определённо хорошо разбирались в людях, и, пожалуй, слишком хорошо знала его, хоть они никогда и не были близки, даже напротив. И потому Драко не пытался ничего скрывать, даже свое ничтожное состояние, ибо это и так было заметно невооружённым глазом. Ничего, кроме одного. В то время, когда он, казалось, был на дне, его спасали лишь эти чёртовы письма. И это то, о чем не должен был знать никто. Она была прекрасна. Скольких бы девушек не встречал Малфой, ни одна из них не смогла бы заставить его чувствовать по - настоящему. Они были никакими. Просто пустышки в красивой оболочке. С ними нельзя было поговорить о том, о чем действительно хотелось бы. К ним можно было прийти только когда хорошо. Но к ней Драко возвращался всегда, даже когда было плохо. Она знала о нем больше, чем он сам. Девушка с настолько прекрасной и чистой душой, что порой он боялся сделать её такой же, как и он сам. Они понимали друг друга так, как будто были знакомы много лет. Она была тем лучом света, что рассеивал тьму, разъедающую его изнутри. Только она. И никто больше. Шаг, ещё один, и Малфой уже на пороге своей квартиры. Он порой не замечал, как оказывался дома. Знакомый звон ключей и снова это осознание того, что его никто не ждёт. Драко переехал из опустевшего после смерти Нарциссы Мэнора, надеясь, что в более небольшом пространстве одиночество будет ощущаться не так остро, но все было совершенно наоборот. Это отвратительное, но уже привычное чувство заполняло собой все пустоты и мешало свободно вдохнуть. Любые попытки  сбежать от себя и своего прошлого были, несомненно, слишком глупы и наивны, чтобы принести хоть какой-то результат, помимо пустых надежд. Все самые тёмные и тяжёлые воспоминания следовали за ним по пятам, словно тень, были как бы выжжены на его сердце и в его памяти. От этого невозможно было избавиться, даже уехав за сотни и тысячи миль от всего, что напоминало о жизни до. Все было гораздо сложнее, чем думали те, кто ни разу не испытывал подобного. Малфой, не раздеваясь, рухнул на диван, стоящий в углу комнаты и закурил. Он смотрел, как клубы дыма поднимаются под потолок, и, ударясь об него, и словно бы достигая своей высшей точки, растворяются, распространяя по комнате запах ментола. Драко курил, когда был на грани, а, значит, был на грани почти всегда. Каждый день походил на предыдущий, все повторялось снова и снова, и, возможно, этим его жизнь немного напоминала сигаретный дым — такая же на первый взгляд, чем-то манящая, но, если распробовать, унылая и надоедающая, раз за разом необратимо разбивающая все вновь созданное в прах. Пепел падал на ковёр, терясь в коротких ворсинках. Все повторялось, и Малфой надеялся, что кто - нибудь поможет ему разорвать этот замкнутый круг, хотя знал, что сделать это не может никто, кроме него самого. Он опустил тлеющий окурок в пепельницу и потянулся за пергаментом. Ни строчки. Но Драко знал, что она напишет. Когда-нибудь она обязательно напишет. Наверное, она либо не могла перестать писать из жалости, и это было бы отвратительно, либо у неё были железные нервы. На чуть пожелтевшем листе стали проступать строки, выведенные аккуратным, хоть и не калиграфическим почерком. Таким, который Малфой узнал бы из тысячи. "Прости, что так долго. Как ты?" Эти два предложения — все, что ему было достаточно увидеть, чтобы на миг перестать чувствовать себя настолько потерянным. Ей не нужно было много говорить, они и так понимали друг друга и могли найти нужное время для нужных слов. Жаль, он не знал, как её зовут. Было бы безумно нежно писать её имя на этом чертовом листке, трепетно представляя себе, как она будет писать ему в ответ дрожащими руками. "Ничего особенного, но я ужасно устал. А ты?" Малфой с удовольствием бы перечеркнул абсолютно все. Слишком глупо. Это было настолько сложно, что слова лишь обесценивали. Она писала так долго, словно думала над каждым словом. "Честно говоря, так же. Я даже не уверена, что смогу что-то рассказать." Буквы стали немного дрожащими, неувернными, словно она сомневалась. Впервые все так странно зашло в тупик. Через несколько секунд прояились новые строки. "Знаешь, так жаль, что я не смогу быть действительно рядом с тобой. Иногда я думаю, что, если бы не эта программа? Мы бы встретились? Возможно, мы бы даже не заговорили, если бы знали личности друг друга." Он отдал бы все, чтобы встретиться с ней. Но кто же она? Возможно, ответ был прямо под носом, стоило лишь присмотреться. "Честно говоря, никогда не думал об этом. " Драко просто не мог сказать ей. Возможно, у него уже были подозрения на её счёт, но они были настолько ужасны, что хотелось отодвинуть их в самый дальний угол сознания и забыть, как что-то ненужное и мимолетное. И сейчас наступило то, что в книгах обычно называют неловкой паузой. Только в их случае она была более чем объяснима. Малфой отложил пергамент и бросил задумчивый взгляд на потолок. Такой же кипенно - белый, как и неизвестность, застилающая вид на все ближайшее и самое далёкое будущее. Перемены, пусть даже и в худшую сторону, сейчас были жизненно необходимы. Невозможно было знать наверняка, что будет ожидать за следующим поворотом. Возможно, ему стоило хоть немного сдвинуться с места. Единственное "но" — здесь Драко определённо был лишним. Все советовали ему сменить обстановку, но было ли это к лучшему? Возможно, немного мрачная сейчас Магическая Британия была идеально подходящим местом для такого, как он. И эта встреча с Грейнджер, скорее всего, была своеобразным знаком, и уж точно не была случайностью, которую можно было бы забыть за пару часов. Она совсем не изменилась. Всё та же гриффиндорка, одержимая учёбой и книгами. Немного смешно посмотреть на это через столько лет после первого дня в Хогвартсе. Может, он и сам был когда-то таким же наивным, как и она? Малфой не помнил. Не хотел помнить. Все, так или иначе связанное с Грейнджер, с прошлым, с тем временем, когда все вокруг были абсолютно счастливы, отдавало для него некой горечью, настолько непереносимой,что хотелось стереть себе память Обливэйтом. Но в то же время в её присутствии было что-то особенное. Это был единственный выход из той бездны, в которой он застрял. Хуже уже не может быть, потому смысл рисковать определённо есть. *** Несколько первых слабо мигающих звёзд зажглись на иссиня - чёрном бархатном купола неба. Гермиона окинула взглядом тёмную полупустую, казавшуюся сейчас какой-то заброшенной, комнату. Заметно похолодало, потому пришлось потратить немало времени на поиски немного пыльного, но все - же, тёплого пледа. Девушка задумчиво прикусила кончик пера. Все это могло бы казаться уютным, но почему-то отсутствовало ощущение тепла. Холодно было не вокруг, а внутри, и осознание этого рождало в её душе смутное, постепенно наростающее чувство тревоги. Грейнджер очень увлекали мысли о том, что сейчас где-то далеко, может, на краю света, сидит человек, предназначенный ей самой судьбой и точно так же, как и она, горько улыбается, насмехаясь над своей же ничтожностью. От этого становилось чуточку теплее, будто кто-то сидел рядом, положив свои руки на её плечи. Но когда Гермиона оборачивалась, на неё смотрела бесконечная пустота, наполненная пустыми тенями и разрушенными мечтами, и это пугало. Как ни странно, сейчас она думала о ещё одном человеке, мысли о котором вызывали настолько смешанные чувства, что их невозможно было описать словами. Драко Малфой, черт возьми. Он всегда был последним, кому Грейнджер уделяла место на ментальных полках, где были расставлены все её мысли.  Но сейчас..она явно не чувствовала ненависти. Скорее, нечто, похожее на жалость. Малфой выглядел настолько изнеможденно и безучастно, что порой казался ожившим мертвецом. Гермиона никогда не думала, что можно так кардинально измениться за, буквально, три с лишним года. И этим он чем-то напоминал того, кто каждый вечер писал ей письма. И её, признаться, тоже. По сути, и она сама, и он, были в одинаковой степени потерянными. После окончания Хогвартса Грейнджер и Малфой почти не пересекались, поэтому она на вряд ли могла знать наверняка что - либо о его жизни в последние годы. Если это можно было назвать жизнью. Одно было ясно — здесь он не по своей воле. Возможно, Малфой все ещё скрывается от Пожирателей или, наоборот, от Министерства. И, определённо, от прошлого. Все было слишком неопределенно. Почему, например, никто не слышал о том, как его, вместе с некоторыми, кто действительно хотел искупления, оправдали? О нем просто никто не говорил. Многие боялись, некоторым просто не было до этого дела. Мнений было слишком много, и почти все — ошибочные. В их первую, и, возможно,последнюю встречу Гермиона определённо спросила слишком мало. Точнее, у неё было слишком много вопросов, чтобы можно было задать каждый. Она не знала о нем ровным счётом ничего, и это хотелось бы исправить. Грейнджер была готова цепляться за любое, что могло помочь ей вновь собрать по крупицам все, что было утеряно. Она хотела начать новую жизнь, пытаясь перестать упрекать себя за то, что для этого, может быть, придётся поступиться старыми истинами и устоями. Гермиона искала себе дорогу в будущее, возможно, не такое уж и светлое, но хотя бы немного лучше прошлого. Она не требовала ничего, кроме счастья и нуждалась в нем больше, чем в воздухе. И, возможно, ещё сильнее ей нужен был тот, кто смог бы сделать её счастливой.