Серый странник

Яркое солнце манило к себе, заливая светом райский уголок, спрятанный ото всего мира. Тихо шумели волны, лениво накатываясь на песчаный берег. Еще дальше, за кромкой пляжа, еле слышно шелестели деревья, отражая своими листочками солнечные лучи. Все вокруг было пропитано умиротворением, счастьем и свободой. Хотелось отбросить все мысли и проблемы, пробежаться босиком по мокрому песку, окунуться в морскую воду, пройтись в тени чудесного леса, слушая шепот листвы, и насладиться щебетаньем птиц, вникая в их таинственную песнь. Здесь хотелось остаться навсегда, и будь на это воля Эндрю, так бы он и поступил. И не только из-за столь живописных видов. Личный рай. Его персональная утопия, застывшая навеки в едином моменте. Сказка, рассчитанная только на двоих. И вот ради этого Эндрю был готов бросить всё и остаться, замереть в этом мгновении, посылая к черту реальность. Но пока у него не получалось. Как бы сильно он не старался, что бы он не делал — все впустую. И мечта так и остается несбыточной мечтой, галлюцинацией, миражом. Побочным эффектом его блядской жизни. Он тоже был здесь, хотя иначе и быть не могло. Все такой же прекрасный и недоступный. И все такой же яркий, до рези в глазах рыжий и притягательно невозможный незнакомец. Наваждение. Личный наркотик, сводящий с ума похлеще героина и кокаина вместе взятых. Он снова здесь, вот только в этот раз никуда не бежит. Не пытается исчезнуть и не прячется. Просто стоит, смотря в морскую даль, и наверняка жмурится, как кот, от солнца. Эндрю не видит — старый знакомец повернулся к нему спиной, но он почему-то уверен в этом. Эндрю тоже остановился. Недалеко, метрах в пяти замер, словно уперевшись в стенку. Очень сильно хотелось подойти, развернуть, заглянуть в глаза и понять уже наконец, кто этот парень. Но так же сильно ему было страшно. Словно от его неосторожных действий воздушный замок, который он сам же и построил, рассыпется, рухнет, как карточный домик, и все закончится. И не будет больше этого места, не будет этих снов, странного голоса и, самое главное, не будет его — рыжего демона. Сказка закончится, так и не успев начаться. Поэтому Эндрю стоял и смотрел. На длинные — почти по пояс, медные волосы, особенно ярко переливающиеся на солнце, на достаточно тонкий стан, в котором, однако, чувствовалась сила, на опущенные руки со светлой кожей, на ноги, обтянутые брюками старого фасона. Все вместе это складывалось в невероятную картину, оторвать взгляд от которой было попросту невозможно. Сколько прошло времени Миньярд не знал. Он был готов провести здесь всю отмеренную ему вечность. Вот только его, как обычно, слушать никто не хотел. — Перестань бежать от самого себя, серый странник, — юноша все также смотрел вдаль, не поворачиваясь лицом к замершему от удивления и шока Эндрю. — Перестань казнить себя и жить прошлым. Перестань думать о глупостях. Тебе здесь не место. Вспомни все и отпусти. И живи дальше. Ты ведь обещал мне это, помнишь? Когда-то давным-давно давал глупое обещание одному заигравшемуся юнцу, влюбленному в тебя по уши. Тогда у нас не было никаких шансов быть вместе, и твоей вины в этом нет. Не нам соперничать с судьбой. Поэтому прими все, как есть и иди вперед, где тебя ждет счастье. А я продолжу за тобой наблюдать. И, быть может, однажды мы встретимся вновь. А теперь уходи, мой дорогой Эндрю. Тебе уже пора. Миньярд, впавший в ступор еще на первых словах, продолжал стоять, пытаясь справиться в нахлынувшими эмоциями. Они били через край, и, спустя столько лет полнейшего штиля, усмирить их было чрезвычайно трудно. Сказанное странным, смутно знакомым парнем просачивалось в его голову как сквозь вату, по крупицам, что нисколько не помогало понять, что вообще только что произошло. Слова словно нашли какой-то отклик в тех воспоминаниях, которые были заперты в глубинах его памяти толстыми стенами. И сейчас эти воспоминания рвались вперед, словно таран, пытаясь разломать все преграды, показать ему то, что столько лет скрывали. Голову прошибла страшная боль, глаза застлали слезы, и Миньярду пришлось опуститься — почти рухнуть, на колени, сжимая руками ноющие виски. Боль не проходила, пульсировала, не давала нормально вздохнуть, словно сжимая сердце в тиски. — Живи, мой серый странник. И, прежде чем Эндрю потерял сознание от еще сильнее накатившей боли, он успел увидеть повернутое к нему лицо рыжего юноши, на котором яростным огнем горели голубые глаза.

***

Утро встретило Нила затекшими от неудобной позы конечностями и легкой головной болью от странного сна, воспоминаний о котором почти не осталось. Лишь внутри оставалось щемящее чувство чего-то родного, близкого и давно утерянного. Поэтому он и решил еще полежать, вслушиваясь в тишину квартиры. Не раздавалось ни единого звука, ни шороха, а значит, Эндрю либо еще не проснулся, либо уже свалил, что вряд ли. Выглядел он ночью совсем вымотанным, так что наверняка еще дрых в кровати. Часы на телефоне показали почти час дня, и вспыхнувшие на экране несколько непрочитанных сообщений и два пропущенных ясно дали понять, что придется разбираться с тренером и Кевином в самом скором времени, если Нил не хочет, чтобы его объявили в международный розыск. Радовало только то, что он еще ночью додумался вырубить звук. Решив пока игнорировать всех жаждущих с ним пообщаться, Веснински все-таки поднялся с дивана, ставшего на эту ночь его пристанищем, переоделся в свою старую одежду, аккуратно прибрал за собой постель и чужие вещи, и всерьез задумался над тем, что ему делать дальше. С одной стороны, стоило уйти в отель, позволяя Эндрю побыть одному и не бесить его своим присутствием. Особенно после недавних откровений, которые еще только предстояло обдумать. Да и наглеть особо не хотелось — они ведь, по сути, были друг для друга никем, и все сказанное ночью на эмоциях могло не иметь для Миньярда никакой силы. Но, с другой стороны, Нил чувствовал, что уйти по-английски было бы неправильно. Его словно что-то удерживало в этой квартире, рядом со странным человеком, одним своим видом внушающим первозданный ужас, который на Веснински не действовал ну вот никак. На краткий миг он почувствовал себя любопытным подростком, словно откатившись на несколько лет назад, в те дни, когда все таинственное и неизведанное манило не хуже экси, а их авантюры с Кевином превращались в целые приключенческие эпопеи, о которых впору слагать легенды. Обдумывая возникшую проблему, Нил тихонько, на цыпочках прокрался в ванную и умылся, пытаясь немного взбодриться. Голова почти прошла, оставляя лишь легкую, на самой грани сознания ноющую боль, с которой можно было жить. Так и не придя к какому-то решению, Нил предпочел третий вариант — сходить на пробежку, давно ставшую привычкой (спасибо Кевину), а заодно заглянуть в магазин или пекарню за завтраком на двоих. Почему-то казалось, что у Эндрю вряд ли найдется хоть что-то съедобное в холодильнике. Заодно Веснински проветрит голову и все обдумает. Наметив план действий, парень заглянул на светлую кухню, среди бардака, устроенного на обеденном столе, отыскал ручку и обрывок бумаги и набросал несколько строчек на случай, если Эндрю о нем все-таки вспомнит и задумается, куда он пропал. Оставив записку на видном месте, Нил все так же тихо пробрался в прихожую, захватил валяющиеся на полке ключи и, бросив странный взгляд на висящее на стене зеркало, выскользнул из квартиры, аккуратно закрывая за собой дверь. И лишь оказавшись на лестничной площадке, позволил себе выдохнуть, сбрасывая непонятно откуда взявшееся напряжение. Выйдя на улицу, Веснински решил попытать удачу и направился куда глаза глядят, постепенно ускоряясь и выходя на привычную скорость. Бегать он любил. Еще будучи мальчишкой носился как угорелый по улицам сначала один, а потом в компании Кевина, ставшего лучшим другом. Мама даже одно время хотела отдать его в легкую атлетику на бег, но набирающий популярность новый вид спорта — экси, поменял планы, покорив детское сердце раз и навсегда. Во время бега он оставался наедине с самим собой, и лишь ветер, свистящий в ушах, сопровождал его всю дорогу, играясь с волосами, мешая или помогая. Эти моменты уединения помогали ему отвлечься, разобраться с мыслями, давали возможность порефлексировать, наслаждаясь свободой. Вот и сейчас Веснински погрузился в размышления, лишь краем сознания, на автомате, отслеживая окружающую реальность. Все его мысли безраздельно занял таинственный Эндрю Миньярд, светловолосый гордый и равнодушный ко всему демон, на деле оказавшийся сломленным человеком. Пусть он и не сказал всего, пусть скрыл эмоции и чувства, Нил знал, он, блять, был уверен теперь наверняка, что за каменной маской его нового знакомого скрывается тот самый юноша с мертвым взглядом, не так давно появившийся на его холсте. И этому юноше необходима помощь. Знать бы только наверняка — чья? Непонятные срывы, проблемы с памятью, разрушающие флешбэки и, как апофеоз всего безумия, селфхарм, а то и попытки суицида. Полный комплект юного психа. Но, что странно, даже мысли не возникало, чтобы сообщить куда-нибудь или просто свалить, не влезая в чужие проблемы. Возможно, он еще сам не понял, что попал, вляпался в это полностью, окончательно и бесповоротно. Отвлекшись от мыслей, Нил огляделся, стараясь припомнить вчерашнюю прогулку по городу и определить, где находится. Смутно знакомые витрины магазинов и кафе дали ему понять, что он успел добежать почти до центра, даже не заметив этого. Недалеко находился его отель, поэтому возникла идея подняться в номер, принять душ и переодеться, а уже потом отправиться за завтраком. Оставалось надеяться, что Эндрю его дождется. Хотя бы ради того, чтобы забрать ключи от квартиры. Свернув в сторону, Веснински поймал в витрине свое отражение, и в голове тут же вспыхнула очередная странность, связанная с Миньярдом. В его квартире не было зеркал, не считая совсем небольшого в коридоре у входа, да и на нем было несколько трещин. В этом не было бы ничего необычного, если бы не парочка отверстий в стене над раковиной в ванной. И Нил процентов на восемьдесят был уверен, что раньше там как раз висело зеркало. Он заметил это еще ночью, а утром лишь удостоверился в своей правоте. Вот только причину понять так и не смог, как не старался. Как показал опыт, все связанное с Эндрю было непонятным и таким запутанным, что в пору нанимать детектива для проведения расследования. Тем временем Нил зашел в отель и, дождавшись лифта, вошел в кабинку, упираясь взглядом в свое отражение. С трудом сдержав смешок от мысли, что чертовы зеркала его преследуют, он с раздражением отметил, что дурацкие волосы за время отпуска успели немного отрасти и теперь норовили залезть в глаза. По возращении придется идти на поклон к Эллисон и просить ее привести прическу в порядок. Правда, придется выслушать лекцию о важности правильного ухода за волосами и кожей и очередной допрос о его личной жизни. Рейнольдс иногда вела себя как мамочка, пытающаяся воспитать неразумного дитятку. Но даже это не мешало ей быть отличным другом и надежным товарищем по команде. Лифт остановился, открывая дверцы, и Нил прошел по коридору к своему номеру. Всего на этаже их было четыре, что обуславливалось их люкс-статусом и большими размерами. Жил ли он один, или у него были соседи Веснински не знал, да и не особо стремился узнать. До тех пор, пока его никто не беспокоит, ему абсолютно плевать на незнакомых людей. В номере с его ухода ничего не изменилось, что, несомненно, радовало. Теперь нужно было быстро привести себя в порядок, купить завтрак, не забыв про подгон для Эндрю, и вернуться в странную квартиру к ее не менее странному хозяину. В спальне на мольберте все так же стоял холст с портретом Миньярда и смотрел на мир тяжелым взглядом. Нил подошел к картине и, глядя прямо в глаза, твердо произнес: — Пусть ты мне пока не доверяешь, я сделаю все, чтобы помочь тебе.

***

Эндрю хотелось кого-нибудь ударить. На крайний случай, что-нибудь разбить. Но, как назло, под руку ничего не попадалось — все, что можно было швырнуть в стену, оказалось там еще во время вчерашнего срыва. А единственный человек, на которого можно было бы излить агрессию и который в какой-то степени был виновником нынешнего состояния Миньярда, по-тихому свинтил из квартиры, оставив после себя лишь жалкую записульку. «Эндрю, если ты проснулся, а меня нет, не переживай — я не сбежал и ничего не украл. И бригада за тобой тоже не приедет. Вышел на пробежку, скоро вернусь. С завтраком. Твой наркоман, которого ты, возможно, хочешь немного побить». Не переживай! Как будто Эндрю было какое-то дело до того, где шляется этот чудик. Хотя, стоит признать, что напряжение, возникшее после понимания, что он снова остался в квартире один, немного спало после прочтения оставленной бумажки, исписанной убогим почерком. Сейчас же Миньярд, борясь с раздражением, наводил порядок на кухне. Сам себе он объяснял это банальным желанием прибраться, а никак не мыслью, что совсем скоро они вместе с Нилом будут тут сидеть и завтракать. Хотя, скорее уже обедать. Хорошему настроению не способствовали и головная боль вместе с остатками сна, картинки из которого до сих пор стояли перед глазами. Видимо, количество стресса достигло определенного предела, что вылилось в странные выверты сознания. В ушах звенели слова, сказанные им, рыжим незнакомцем, давно ставшим постоянным посетителем его снов. Вот только часть из них стерлась из памяти, а оставшаяся часть хоть и сохранилась, но легче от этого не становилось. Какая-то очередная головоломка, разрешить которую Эндрю было сложно. Он никак не мог понять, что имел в виду рыжик, когда говорил, что Миньярд бежит от самого себя и живет прошлым. Ему, наоборот, казалось, что он уже давно все отпустил и лишний раз старался не вспоминать моменты, изменившие его жизнь. Кто-то из людей давным-давно произнес фразу, впоследствии ставшую известной. «Время лечит». Вот только Эндрю с этим бы поспорил. Он как никто другой мог с полной уверенностью сказать, что время нихуя не лечит. Оно может забирать часть воспоминаний, может изменять какие-то моменты, но чувство собственной беспомощности, никчемности и вины, чудовищное чувство утраты не способно излечить ничто. Как бы он не хотел. Время может притупить силу эмоций, может забрать желание жить, даже может подарить надежду тому, кто действительно того заслуживает. Но не лечит. Уж точно не искромсанную в клочья душу. Не меньше выбило из колеи упомянутое обещание. Оно показалось каким-то знакомым и чрезвычайно важным, но вспомнить подробностей, как бы Эндрю не пытался, не получалось. Лишь еще сильнее начинало ломить виски. Миньярд начинал всерьез задумываться, не обратиться бы ему к специалисту, потому что провалы в памяти нервировали и бесили. Закончив, наконец, с уборкой накопившегося на кухне мусора, Эндрю пошел на балкон, остро нуждаясь в сигарете. Как следует затянувшись, он позволил мыслям вновь пуститься вскачь, теперь концентрируя внимание на самом рыжем незнакомце из сна и на Ниле. Слишком уж было подозрительно то совпадение, с которым развиваются события, начиная со вчерашней встречи на дороге. Сначала он, впервые за много лет, увидел настоящий цвет волос юноши из сна. Буквально в этот же день встретил Веснински — обладателя волос, цвет которых, вот это да, был очень похож на его. Затем те слова в машине и после срыва, странное прозвище, упомянутое Нилом в реальности. Теперь вообще финиш — голубые глаза, принадлежащие обоим парням. Что с этим делать, Эндрю не представлял совершенно. Не спрашивать же у наркомана, имеет он какое-либо отношение к его снам или нет. А может, он их и насылает? В таком случае, правда, точно будет не обойтись без бригады добродушных докторов и санитаров. И Миньярд даже не поленится вызвать их самостоятельно. Сигарета дотлела до фильтра, а Эндрю так и не разобрался с тем хаосом, что царил в его голове. Еще немного, и он начнет скучать по временам, когда единственной проблемой в жизни были неудачные попытки сдохнуть. Хлопнула входная дверь, извещая, что время для раздумий кончилось. Настал момент принять решение и встретиться лицом к лицу с личными демонами. За много лет Эндрю научился многому, вот только доверять людям до сих пор было крайне тяжело. А значит, пришла пора пересилить себя, наступить на горло собственной гордости и принять чужую помощь. Возможно, это к чему-нибудь и приведет. Выкинув сигарету в пепельницу, Миньярд вышел с балкона, прикрыл за собой дверь и направился в коридор встречать блудного рыжика. Тот уже разулся и сейчас вовсю хозяйничал на кухне, распаковывая принесенные покупки. Судя по их обилию, Веснински решил не только купить им завтрак, но и затарить пустой холодильник Эндрю. Как к этому относиться светловолосый юноша еще не придумал, поэтому пока остановился в проходе, прислонившись к стене и скрестив руки на груди, и рассматривал фигуру напротив. Нил явно ходил в отель, чтобы принять душ — влажные волосы вились на концах и были темнее обычного. Да и одежда на нем была другой — черные, выше колена шорты, открывающие вид на сильные ноги, и белая футбола на пару размеров больше, чем нужно. Этакий мальчик на спорте, внешний вид которого явно привлекал большое количество девушек и парней. Даже если сам мальчик об этом не задумывался. Нил, даже если и заметил приход хозяина квартиры, никак не отреагировал, продолжая планомерно загружать холодильник. Его мысли явно летали где-то далеко, пока руки на автомате выполняли действия. Спустя минут пять он, наконец, закончил и закрыл дверцу, поворачиваясь в сторону Миньярда, продолжавшего буравить его сложным взглядом. — Пялишься, — в голосе Нила слышалась улыбка, которая не заставила себя долго ждать, появляясь и на губах. С его лица почти пропали темные круги, да и в целом вид он имел весьма посвежевший. Приподнятую бровь Эндрю он проигнорировал. — Судя по всему, выгонять ты меня не собираешься, поэтому предлагаю перекусить. Если честно, я долго думал, что тебе взять, но остановил выбор на блинчиках с медом и круассанах. Миньярд вызывающе хмыкнул, но все-таки оторвался от стены и, подойдя к столу, присел на стул, подтягивая к себе один из стаканчиков. Понюхав его и убедившись, что это кофе, он сделал глоток, жмурясь от удовольствия. Идеальное количество сахара. День становится лучше. Открыв глаза и бросив взгляд на застывшего Нила, впившегося взглядом в его лицо, он усмехнулся и, сделав еще один глоток, издевательски протянул: — И кто тут еще пялится, наркоман? — тучи в голове Миньярда медленно рассеивались, и его охватывало игривое настроение. То ли на него так действовал вкусный кофе, то ли реакция Веснински, но с каждой проведенной наедине минутой становилось легче дышать. Вздрогнув, Нил отвел глаза и смущенно почесал щеку, стараясь не обращать внимание на то, как горят кончики ушей. Он был уверен, что они покраснели, выдавая его эмоции. Чтобы скрыть неловкость, Веснински начал распаковывать оставшиеся пакеты с завтраком, выставляя на стол контейнеры с блинами, круассаны, сэндвичи и соусницы с медом и клубничным вареньем. Эндрю все это время не сводил с него внимательного взгляда, отслеживая каждое движение. Ему нравилась такая реакция на самого себя, поэтому хотелось продолжать выводить из себя рыжика. Было интересно, на сколько хватит его терпения. И Нил опять удивил. Он быстро справился со своими эмоциями и, закончив, присел на свободный стул, подтягивая к себе второй стаканчик и уверенно встречаясь глазами с Миньярдом. Он снова был спокоен, а губы растягивала легкая полуулыбка, словно ему действительно нравилось находиться на одной кухне со странным психом. Некоторое время они играли в гляделки. Первым решил прекратить Веснински, склоняя голову на бок. — Что-то не так? — его голос звучал мягко и расслабленно. — Да вот думаю, откуда в тебе столько наглости и самоуверенности? Нормальный человек еще бы ночью бежал из этой квартиры, сверкая пятками. А ты до сих пор здесь, сидишь на моей кухне и чувствуешь себя хозяином, судя по поведению, — Эндрю сделал еще один глоток и подтянул к себе контейнер с блинчиками. Пахли они просто изумительно, что добавило еще пару баллов к настроению. — А кто сказал, что я нормальный?.. — очередная полуулыбка и хитрый прищур голубых пронзительных глаз. — Может, я псих побольше твоего, просто хорошо скрываю это. — Даже не удивлюсь, если это действительно так. Дурак дурака, как говорится, — Эндрю продолжал сохранять расслабленный вид, но внутри у него все переворачивалось, стоило задержаться взглядом чуть дольше обычного на довольном лице напротив. Все-таки Ники был прав — Веснински был полностью в его вкусе, и если отбросить те обстоятельства, при которых они познакомились, он давно бы попробовал привлечь его внимание. Но сейчас все стало слишком сложно, поэтому приходилось сидеть на попе ровно и держать эмоции, так не вовремя решившие проснуться, в узде. Сначала он примет помощь Нила, разберется со своими тараканами и рыжим незнакомцем из сна, а потом уже, если желание останется и будет обоюдным, можно будет попробовать что-то сделать. Нил на сказанное никак не отреагировал. Взяв один из сэндвичей, он принялся жевать, бросая взгляды в окно и изредка переводя их на Эндрю. Тот принял его желание посидеть в тишине и тоже начал поглощать завтрак, обливая блины то медом, то вареньем. Выбрать что-то одно он так и не смог. Некоторое время они сидели в тишине, расправляясь с едой и переглядываясь. Закончив, навели порядок, выкинув пустые пакеты и упаковки, и снова сели за стол. Тишина продолжала царить в помещении, но нисколько не приносила дискомфорта. Нил, заскучав, стал перебирать свои уже подсохшие волосы, к которым тут же прикипел взгляд Эндрю. В голове что-то щелкнуло, а перед глазами встало воспоминание с другими волосами, каскадом спускающимися до пояса. Тут же появилось ощущение чего-то настолько неправильного, что Миньярд почти неосознанно пробормотал: — Длиннее… Рука Нила замерла, и он поднял вопросительный взгляд на светловолосого юношу, сидевшего напротив него со странным выражением лица. — Ты про что? — Они должны быть длиннее, – глаза Эндрю были направлены на рыжие волосы, что не оставляло вопросов о причине разговора. Веснински медленно убрал руку от головы, пытаясь справиться с удивлением. Такая неожиданная тема разговора любого могла ввести в недоумение, но Нил уже приспособился к общению с Миньярдом, поэтому быстро подстроился. — Так ты про волосы. Ну да. В детстве я их отращивал, но потом экси перестало быть простым увлечением, так что пришлось отказаться от этой идеи. Неудобно. Даже не знаю, как девушки справляются, — закончив рассказывать, Нил склонил голову на бок. — А почему ты спросил? — Да так, просто вспомнил кое-что, — неопределенно ответил Эндрю, наконец отмирая и отводя взгляд. Он сам не мог понять, почему. Как бы он не пытался делать вид, что все хорошо, явные проблемы с головой никуда не делись, как и необъяснимые порывы. — А тебе никуда не надо? Веснински, поняв, что странный разговор про волосы никто продолжать не будет, решил подыграть, расслабляясь и откидываясь на спинку стула. — Гонишь прочь? Я бы еще задержался, если позволишь. В морозилке мороженное есть… — с намеком протянул Нил, позволяя улыбке расплыться по лицу. В голубых глазах сверкали искры смеха. Эндрю наигранно нахмурился, делая вид, что серьезно задумался над этим вопросом. Между бровей пролегла складка, а пальцы лежащей на столе руки стали отбивать определенный ритм. С тяжелым вздохом тысячелетней муки он поднялся со своего места и выдал: — Ну раз мороженное, тогда можешь пока остаться. Только переберемся на диван, а то уже весь зад отсидел. Эндрю подошёл к холодильнику, достал из морозилки все три контейнера с мороженным, прихватил пару ложек и покинул кухню, направляясь в гостиную. Нил уже встал было следом, как зазвонил его телефон. На экране высветилась надпись «Тренер», напоминая, что Веснински так и не связался ни с ним, ни с Кевином. Поэтому ему пришлось задержаться на кухне, отвечая на звонок и смиренно ожидая расплаты за собственную забывчивость. — Доброе утро, тренер! — стараясь добавить в голос как можно больше радости, быстро выпалил Нил, чтобы хоть немного сбить с толку Ваймака. — Еб твою мать, Веснински! Где ты, черт тебя возьми, пропадаешь? Трубку не берёшь, на сообщения не отвечаешь. Что прикажешь нам думать по этому поводу? — тренер на уловку не повёлся, сразу бросаясь в бой и высказывая свои претензии возмущенным тоном. Нилу оставалось только разочарованно вздохнуть и смириться. Прислонившись к столу, он все же ответил: — Не трогайте мою мать, тренер, она святая женщина, раз вырастила меня и не придушила между делом. И черту меня отдавать тоже не надо. Сами же заскучаете, — «тем более я уже у него» — добавил юноша про себя, кидая взгляд в коридор, где не так давно скрылся Эндрю. Из гостиной доносился приглушенный звук телевизора. — Я смотрю, с самомнением у тебя все в порядке. Хоть что-то остаётся прежним, — Дэвид тяжело вздохнул и продолжил уже более спокойным голосом, видимо, поняв, что никакого толку от его нравоучений не будет. — В следующий раз хоть что-нибудь напиши, чтобы мы знали, что ты живой. Тем более в такое время. Услышав последние слова, Нил напрягся. В голове тут же всплыл вчерашний разговор с Ваймаком о странной активности Совета, поэтому тут же стали возникать разные предположения, один другого хуже. — Что случилось, тренер? — А случилось что-то очень непонятное, парень. Собственно, поэтому мы с Кевином так и старались выйти с тобой на связь. Совет сходит с ума, потому что сегодня утром должна была начаться крупная рекламная кампания Воронов, но главная звезда — Рико Морияма, куда-то исчез с радаров этой ночью. Ни охрана отеля, ни товарищи по команде, ни агенты — никто понятия не имеет, где он и куда делся, — тренер замолчал, давая время переварить информацию, после чего продолжил, — без понятия, что перемкнуло в его голове, но, помня о ваших «прекрасных» отношениях, я хочу попросить тебя быть аккуратным. И не публиковать пока в сети, где ты находишься. В разговоре повисла пауза, которую никто из них не стремился прерывать. Надо было хорошо все обдумать. — Окей, тренер, я вас понял. Никаких фоточек и геолокаций. Только если вдруг Кевин начнёт меня доставать по этому поводу, скажу, что это ваш приказ, — Нил прикрыл глаза, справляясь со вспыхнувшим раздражением. Чёртов Рико, как бы далеко не находился, умел портить ему жизнь. — А вообще, не думаю, что он про меня вспомнил и решил бросить все и поехать повидаться. Скорее всего, шарики за ролики заехали в очередной раз, вот пацан и умчался в клуб. Или ещё куда, кто ж его поймёт. Если быть честным, Веснински не особо верил в то, что сейчас говорил. Да, Морияма был странным, отбитым, поехавшим мудаком, вот только психом и дураком он не был. И вряд ли бы так просто свалил с важного мероприятия, за которое наверняка получил бы большие деньги, просто так. Значит, была причина. И эта причина весьма и весьма весомая. И хоть себя Нил пупом земли не считал, но определённая вероятность того, что Рико все-таки решил встретиться с ним, была. Пусть маленькая, но существовала, не позволяя расслабиться и забить на эту ситуацию. — Как бы там ни было, мы не его психиатры, чтобы ставить диагноз и гадать, насколько хватит его безумства. Поэтому ещё раз — будь осторожен и не высовывайся. Я тебя знаю уже давно, парень, и знаю, что ты хоть и гораздо разумнее Кевина, но ветер в твоей головке ещё гуляет. Как захочешь что-то вытворить — вспомни своего бедного тренера и пожалей его седины, — было слышно, что Ваймак действительно переживает, и уже даже не пытается скрыть этого. А значит, и он тоже прекрасно понимает всю сложность и опасность. — У вас есть седины, тренер?! — с наигранным изумлением воскликнул Нил, но, услышав очередной тяжёлый вздох, вновь вернул себе серьёзность. — Я все понял, тренер. У меня осталась всего неделя отпуска, поэтому не хотел бы потратить её на глупые встречи и разборки с Рико. Но и вы тоже будьте аккуратны — вдруг ублюдок вспомнит про Кевина и захочет встретиться. Все-таки главный соперник. Кстати, он там ещё не утонул в градусах? В трубке послышался шорох, Дэвид что-то произнес в сторону от телефона, после чего заговорил, уже обращаясь к Нилу: — Эта туша сегодня ночевала у нас с Эбби. Видите ли, не хочет оставаться один, — и гораздо тише добавил, — думаю, он скучает, хоть и никогда в этом не признается. И не надо так таращить на меня глаза, Кевин. Лучше иди умойся, пока я тебя не выкинул из дома, — последние два предложения были обращены явно не Нилу. Снова раздался шум, словно человек куда-то шёл, после чего Ваймак заговорил, обращаясь уже к нему, — ладно, парень, у меня ещё дела и проблемный Кевин, поэтому бывай. — До скорой встречи, тренер. И передайте ему, что я тоже скучаю. Раздались гудки, но в этот раз Ваймак его хоть дослушал. Уже прогресс. Рука с телефоном опустилась вниз, но сил ещё на какие-либо движения не было. В гостиной на диване его ждёт таинственный Эндрю, уже наверняка прикончивший один лоток с мороженым. Так как вкусы его Нил не знал, брал классику — шоколад и пломбир. Потом прихватил ещё чернику, ему показалось, что должно быть вкусно. И вот вместо того, чтобы идти сейчас туда, болтать ни о чем, соревноваться в сарказме и остроумии с человеком, получившим бы наверняка звание «Бог» в этом, Веснински вынужден перебирать в голове различные варианты того, куда делся Рико и чем это может ему грозить. Неделя, обещавшая стать самой лучшей за время отпуска — ещё бы, ведь все это время Нил хотел потратить на решение одной загадки, собиралась превратиться в кошки-мышки с сукиным сыном. Хуже и быть не может. — Или ты сейчас же притащишь сюда свой зад, или пиздуй нахуй из квартиры, наркоман, — из гостиной раздался раздраженный крик, и на губах рыжего юноши тут же появилась улыбка. А может, все не так уж и плохо. Ведь кто сказал, что Нил не должен делать то, что хочет?