Перемен!

Я не особо понимал, что Юра имел ввиду, но переспросить стеснялся. Зоя тоже молчала. "Может, она все поняла, а я один не понял? Может я один такой неправельный?" – думал я и в итоге так и не переспросил – "Надо еще раз внемательно обдумать все его слова, может, тогда пойму". "...Повоюем немножко... " – эта фраза не на шутку меня напрягла. Как он мог о войне говорить так легкомысленно? "То есть, возможно он говорит о... стоп! Это явно что-то противозаконное! Скорее всего, он говорит о... востании?"   Так устал за этот день и от уроков, и от паранои, и от мыслей об этой новости, что был рад вернуться домой. Думал, мол, сейчас заварю себе чаю, возьму книгу, лягу в кровать и, наконец, смогу расслабится. Ну, или хотябы подумать про идею Юры под другим углом. На улице сегодня было сыро, моросил дождь. Весь промокший и озябший, я уже стоял перед входной дверью. Немного трясясь от холода, переживал, не простужусь ли. "Сейчас прийду и сразу в душ!" – думал.   Отворил дверь. Ранец напол, пальто на вешалку. В доме было подозрительно тихо. Лишь с кухни доносились знакомые голоса, говорившие удивительно спокойно. "Может, случилось что?" – подумал, и напрвился туда.   Войдя на кухню я опешел. За обеденным столом сидели и мило беседовали тетя Люба, Владимир Петрович и они! Они, это мои родители. "Но они должны были приехать через две недели! Что они здесь забыли?"   Оглядев комнату я заметил, что здесь был еще и дядя Саша, стоявший, облокотившись на кухонный стол. Он, как и все в этой комнате, пил чай.   Как только я приоткрыл скрипучую дверь, все соседи молча уставились на меня. Я поздаровался, хоть и немного испуганно, чтобы нарушить тишину. – Здравствуйте!   Моя мать встала со стула, чтобы фальшиво обнять меня. Это была симпатичная высокая женщина, с рыжими кудрявыми волосами и веснушками на щеках. Лет ей тогда было, где-то тридцатьпять. На ней были синие джинцы с заниженной посадкой и серая водолазка. Мама прижала меня к своей груди и что-то пробормотала, про то, что очень скучала. Я в это никогда не верил. Вдруг, она резко отпустила меня и удевленно воскликнула: — Саша, чем от тебя пахнет?! Ты что, куришь?! – Незнал даже, что на это ответить. Отец встал и тоже подошел ко мне. Он всегда выглядел очень сурово: сильно залаченные блондинистые волосы, вечно угрюмое вырожение лица, прямоугольные очки. Одет он был подстать жене: тоже водолазка, только черная; тоже джинцы, но на пару тонов темнее. Я знал, что мне конец. Тогда, трясясь от страха, мог только стыдливо смотреть в пол. В голове крутилось только одно слово, и оно – нецензурное. Подобные выходки с моей стороны никогда ничем хорошим не заканчивались. — Курил. – заключил отец. Он сурово посмотрел мне прямо в глаза. — Чтож из тебя вырастит такими темпами, а? — он еле сдерживался от того, чтобы закричать. Я стыдливо смотрел ему в глаза, молчал. — Хоть когда-небудь в своей жизни что-то полезное делал? Хоть что-то умеешь, кроме этого?! – Он перешел на крик. Я сново опустил глаза, в которых уже начинали скапливатся слезы. Я всегда старался плакать тихо, чтобы никто не заметил. Сдерживать себя я просто не мог. — Может, не будем ругатся? — вмешалась тетя Люба, но отец игнорировал ее и продолжал: — Совсем от рук отбился! Ты хоть сам понимаешь, что с тобой будет? – я уже понимал, что тут дело не в том, что я курил. Это было просто очередным поводом для скандала. Теперь, забыл обо всем, что меня сегодня тревожело. Думал только о том, что сказал отец. Хочу добавить, что тогда я верил всем этим словам, да и сейчас понимаю, что он, похоже был прав... но об этом после.   Дядя Саша поставил свою чашку на кухонный стол и подошел ко мне. — От рук он отбился? Извените, но вы оставели его тут совсем одного! Потом приезжаете раз в месяц, и смеете что-то предъявлять? – Сказал он моему отцу. Это было довольно неожиданно с его стороны, ведь обычно он даже со своей женой спорить боялся. — Это наше личное дело! Это наш сын и мы будем решать... — пытался возрозить отец, но его перебили. — Ах, ваш сын! Так чтож вы остовляете вашего сына нипонятно кому — Владимир Петрович напрягся — и нипонятно где?! И как это, ничем полезным не занимается?! Вы хоть что-то про него знаете? Знаете, с кем он дружит? Чем увлекается? В какой школе учится, в конце концов?! – в ответ последовало молчание. Я также стоял неподвижно. Дядя Саша зло смотрел на моего отца. Тот также смотрел на него. Несколько секунд спустя, Саша продолжил: — Тото же. А я знаю. Вот теперь интерестный вопрос: кто для него настоящий отец? – Папа зло посмотрел сначало на говорившего, а затем на меня. Его взгляд был полон ярости. Казалось, если бы в комноте небыло других людей он бы его, а затем и меня придушил бы. — Чего уставился, Саня? – нарушил тишину отец — За хлебом сходи, сделай хоть что-небудь полезное! Деньги на тумбочке в прихожей возьми.   Я тут же направился в прихожую. Мне было страшно и одновременно любопытно, чем же все закончится, но ослушаться отца сейчас — все равно, что подписать себе смертный приговор.   На тумбочке и правда лежали деньги. Немного, но на хлеб хватит. Я схватил их и проходя мимо зеркала насекунду посмотрелся в него. Был весь красный, с остатками слез на щеках. Было как-то даже неловко, вот так выходить на улицу. Но все равно. Одел пальто, вышел, спустился по лестнице.   На улице все также моросил дождь. Сейчас, когда весь вспотел, шансы простудится увеличивались, но об этом не думал. Несколько секунд я стоял на пороге и обдумывал все поизошедшее. Было так холодно, а ведь всего два месяца назад кончилось лето! Сейчас же казалось, вместо дождя должен был валить снег. Оперевшись на керпичную стену и выдыхая пар, я думал о том, что это вообще сейчас было. С одной стороны, казалось, отец был прав, что я не делаю ничего полезного. С другой дядя Саша тоже в каком-то смысле прав. Я понял, что уже слишком устал от всех этих разборок. Решил, что пойду в магазин, куплю хлеб, вернусь и лягу спать. Завтра еще успею все обдумать, а сейчас еще заболеть нехватало.   Спустившись с крыльца, направился к магазину. Он был недалеко от дома, так что дошел я быстро. Войдя заметил, что сегодня здесь больше людей, чем обычно. Стал в очередь. Пока стоял, опять пытался думать. Невышло. Очередь, тем времинем, подошла концу. Продавщится встретила меня пренебрежительным взглядом. Это была полноватая блондинка, невысокого роста. Ее волосы были собранны в пучек, на веках были ярко-синие тени. Одета она была в темно-синее платье, в белый горошек. — Молодой человек, не задерживайте очередь! – прокряхтела она — Дайте хлеба, белого, пожалуйста. – промямлил я. — Хлеба нет. — Как нет?! – растерялся я — Ни черного, ни белого?! — Нету и все тут! Не задерживайте очередь!   Я испуганно посмотрел на нее. Тот момент, которого я так боялся, наступил. — Точно, точно нету?! – сново переспросил я в панике. — Не задерживайте очередь! Вам сколько раз повторять нужно?! Нет, и все тут!   Я вышел из магазина в ужасе. "Я что, один замечаю надвигающийся голод?" – думал, пытаясь прийти в себя – "Такое бывает только в моих глупых снах!". Но сегодня это небыло сном. Возле магазина я простоял еще где-то пять минут, пытаясь прийти в себя. Решил, что вернусь домой и скажу как есть. Только возврощатся не очень-то и хотелось. Постояв и подумав еще минут двадцать, порядком замерший, я решил, что нужно идти обратно.   Дождь и не думал прекращатся, как и моя тревога. Куча проблем навалилась сразу, за один день, а у меня не было сил все даже обдумать. Ужасные мысли и не думали утихать. Я вспоминал урок биологии, про то, сколько человек может протянуть без еды. "Кажется, где-то... 10 дней? Или 11? Или это без сна?".   Кое-как я вернулся домой. Не хотел не с кем говорить, потому, что устал, но кто здесь меня вообще о чем-то спрашивал. С кухни так и продолжали доносится споры: — Я что, с ним сюсюкаться должен? Я что, баба? – говорил отец. — Вам ваш пол мешает сына любить? – спрашивал в ответ дядя Саша. Я пришел на кухню. Увидив меня, оба замолчали. — Хлеба небыло. – сказал я, когда они оба смотрели мне в глаза. Огледевшись, заметил, что на кухне кроме них уже никого нет. — А сигореты были? – саркастично спросил папа. — Как буд-то вы сами в его возрасте не курили? Ну попробовал он один раз, больше ведь не будет, да Саш? — Вступислся за меня дядя Саша. — Не буду. – ответил. С этого момента, про хлеб все забыли. Да и я понимал, что послали меня за ним, просто чтобы куда-то послать. — Вот и отлично, а теперь иди делай уроки. — сказал отец. — Но нам ничего... — хотел сказать я, но меня перебили. — Или ремня хочешь? – после этих слов я быстро смылся в свою комнату. Нихотел больше никого видеть. Тетя Даша уже вернулась с работы. Они вместе с тетей Любой, Владимиром Петровичем и моей мамой смотрели телевизор. Это было удивительно, ведь мама никогда не выносила общества этого отпетого алкоголика. Но тогда я молча направился в свою комнату.   Лег на кровать. Положил лицо на подушку и заплакал. Я давно хотел это сделать, но при отце я этого себе позволить не могу. Плакал я тихо, чтобы никто не услышал. Папа говорил, что настоящие мужчины не плачут, но я редко мог сдерживатся. Пусть я и не настоящий, но мне так легче.   Из моей комнаты было отлично слышно "переговоры" с кухни и я стал подслушивать. — Саша – это отдельный человек, а не ваша собственность! — Ему еще нет восемнадцати и за него отвечаю я! — Отлично вы отвечаете! Уезжаете на месяц, а потом возмущаетесь! — А какое вы право имеете его воспитывать? Это изза вас он курить начал! — Прекратите на меня все скидывать! — А вы прекратите меня поучать! Он еще совсем маленький и глупый, чтобы самому что-то решать!   Мне было обидно слышать подобное от своего отца. "Маленький и глупый" – звучало для меня довольно обидно. — Может хватит уже спорить? Ужинать давно пора! — раздался вдруг громкий голос тети Любы. Если бы они продолжели спорить, они бы наверняка порвали друг друга на мелкие кусочки.   Через десять минут ко мне пиишел дядя Саша, чтобы позвать ужинать. Он, заметив, что я плакал сел на кровать, рядом со мной. — Не переживай, Саш. Завтра они уедут. – Он приобнял меня — Не слушай его, хорошо? Но курить все равно больше не надо. Пойдешь ужинать? Я обнял его в ответ и помотал головой. После всего что сегодня произошло, я почему-то все еще не хотел есть.   Внезапно в комнату зашел отец и недовольно уставился на меня. — Ужинать пошел! Быстро! – скомандовал он, как какой-небудь генерал.   Я в страхе подскочил с кровати, а дядя Саша недовольно уставился на моего отца. — А вы больше не смейте его обнимать! Еще не дай бог вырастит этим... — Пап, но я не хочу есть... — я вяло запротестовал. — А тебя здесь никто не спрашивал! – отчеканил он и потащил меня на кухню. Дядя Саша тоже пошел с нами, переодически встречаясь недовольными взглядами с моим отцом. На кухне стол был уже накрыт. За ним уже сидели тетя Люба, моя мама и тетя Даша. Владимир Петрович, тем времинем спал на диване. Посмотрев на стол я поморщился. Опять тетя Люба приготовила этот противный борщ! Ненавидил его, сколько себя помню. Его запах убил все зачатки моего аппетита. — Пап, но я правда не голоден... — сново заныл я — Надо. – сказал он и усадил меня за стол.   Все присутсвующие о чем-то оживленно беседовали, один я седел молча и смотрел в свою тарелку. Переберая ложкой плававшие в красном бульене капусту и свеклу, пытался смирится с мыслью, что мне прийдется положить это в рот. За окном было уже темно. Глядя через плече мамы, я видел, как по слабо освещенной дороге проезжают редкие автомобили; как какой-то мужчина куда-то бежит по тратуару. Я размышлял: как его зовут, есть ли у него жена, как он здесь оказался и куда так спешит? Я часто думал о подобном. Многие могут посчитать это странным, но для меня это отличный способ отвлечся от тревожных мыслей. Вскоре я заметил, что на встречу мужчине выбежала женщина. Они оба остановились и обняли друг друга. Возможно, это была его жена, возможно дочь или просто подруга, все равно. Я улыбнулся. Чувствовал их счастье даже отсюда, смотря в окно. Как бывает приятно, иногда просто обнять человека. Возможно, в этом и есть счастье. — Саня! Я вообще-то с тобой разговариваю!   Я так увлекся, что не заметил, что отец хочет мне говорил со мной. — И-изви, пап... — немного испуганно ответил я, ожидая очередной скандал. — Все уже доели, один ты сидишь! Ешь довай, быстро!   Я поднес ложку ко рту. Борщь пах просто отвратительно. Ну чтож поделать, жить мне тогда еще хотелось. Съел. Старался не подовать виду, чтобы отец опять не разозлился. На вкус борщь так же был просто отвратительным. Вспоминая это, досихпор поверить не могу, что я его съел.   Когда с борщем было покончено, меня очень сильно тошнило. Все встали изза стола и положили свои тарелки в раковину. Это далось мне очень тяжело. Соседи поблагодарили тетю Любу за отличный ужин, и разбежались по своим углам. Посуду поручили помыть моей маме, а я мог вернутся в свою комнату.   Лег на кровать. Чувствовал себя просто отвратительно. Сейчас уже встать с кровати было тяжело, не то что пойти в душ. "Утром пойду" – думал, кое-как переодеваясь в пижаму.   Я завернулся в одеяло, чтобы согрется и быстрее уснуть, но под моим одеялом все еще было не очень тепло. К тому же, уснуть я мог только в полной тишине, а в соседней комнате, тем времинем, шумел душ и соседи. Очень устал за этот день, так что ожидал, что сейчас лягу в кровать и уже через мгновение задремаю. Чуда не произошло.   Вдруг, я услышал подле двери какие-то разговоры, а через миг она отворилась. Совсем забыл, что родители живут со мной в одной комнате. Наша общая "жилплощадь" делилилась пополам. В качестве перегородки выступал шкаф. Он стоял так, что упирался в спинку моей кровати. По другую же сторону, стоял диван, который раскладывался в двухместную кровать. На ней, обычно спали родители. Они, видимо подумав, что я уже сплю, начали там распологатся. Я вслушивался в каждый шорох за шкафом: как они постелают простыню; как ложатся на свою кровать, как беседуют. Говорили они о работе и общих знакомых, так что я не особо что-то понимал. В основном, я подслушивал, чтобы отвлечься. Еще, наверное, надеялся, что их диалог будет настолько скучным, что мне удастся уснуть. — Наташ, я тут подумал... может в следующий раз Сашку с собой в Москву возьмем? — предложил внезапно отец. Я изрядно напрягся. В моей голове и так была каша, а тут еще это! Как не странно, я тогда осознал, что вовсе не хочу уезжать. Не хочу оставлять эту квартиру, свою школу, Юру с Зоей и отправлятся нипонятно с кем,  непонятно куда. — Ну не знаю... я не особо хочу с ним возится... — Ответила мама. — Не переживай, я им займусь!   Мною сново овладел страх. Я не знал, что меня ждет в этой Москве, но и что ждет меня здесь, тоже не особо понимал. Был выбор: бросить все и уехать, без понятия, что будет дальше, или же оставить все как есть, но с огромным шансом вскоре погибнуть от голода. Или же... соглосится на предложение Орлова? Тут мне стало противно от самого себя. "Отец желает для меня только лучшой жизни, а я хочу от него сбежать! Какой же я неблагодарный! Он ведь заботится обо мне! Он лучше знает, как мне надо жить, а я всго лишь неблагодарный ребенок!" — Думал, но почему-то все еще не чувствовал себя хорошо. Хотел поскорее уснуть, но и это не вышло. Я убеждал себя, что это просто я какой-то неправельный, что остальным-то даже понравился ужин, но организм переубедить было невозможно.   Так прошло около часа. Успел уже всем что есть поклясться, что к этому борщу больше не притронусь. Не помогло. Кое-как встал с кровати и пошел на кухню, чтобы выпить воды. Идти старался тихо, чтобы никого не разбудить. Во всей квартире уже было темно. Наверное, было около двенадцати часов ночи. Свет на кухне не включал, мало ли, разбужу кого-то. Воду набрал из подкрана. Она немного отдавала ржавчиной. Не помогло.   Решил вернутся в комнату, так как оставатся здесь не было смысла. Из кухни я зашел в гостинную. Там, как и обычно храпел Владимир Петровичь, а рядом, на раскладушках, спали тетя Даша с дядей Сашой. Стараясь идти максимально тихо, я вдруг остановился прямо подле двери в мою комнату. Я смотрел на стоявший напротив  деревянный сервант. Сам не понимаю почему, может изза моего странного состояния, но несмотря на все мои предидущие рассуждения о том, что отец точно не желал мне зла, я решил: была не была. Я аккуратно потянул за ручку шкафчика, в котором лежали документы. Каким-то образом в темноте нашел свой паспорт и понес его в свою комнату. Там кинул его в самый маленький карман своего ранца и постарался как можно тише его застегнуть.   Когда я лег на кровать, на душе стало как-то тепло. Как буд-то сделал правельный выбор. Похоже, даже поверил в это. Чтож, потом я успею не раз убедится вотм, что это было ошибкой.