Статус: по уши влюблён в соседа

      Суд прошел хорошо, гораздо лучше, чем все предыдущие. Без слез супруги, правда, снова не обошлось, но в этот раз судья встал на сторону альфы и наконец-то дал развод. Куроо ретировался из зала как можно быстрее, чтобы не пересекаться с репортерами или Кико, сыплющей в его адрес множеством ругательств и проклятий.       Очень хотелось поделиться с кем-то этой радостной новостью о своей долгожданной свободе. Ну, точнее не просто с кем-то, а именно с Кенмой. Почему-то не терпелось рассказать об итогах суда именно ему. Он поймёт, он не осудит, как сделали бы все остальные. Однако, парня дома не оказалось, следующую неделю они и вовсе не пересекались, а заходить к тому лично было как-то странно. Потом началась Олимпиада, и Тецуро выпал из жизни на две недели, а его будни состояли из бесконечных встреч с делегациями, сопровождений, организационных моментов, форс мажоров, срочных вопросов, а ночевать иногда и вовсе приходилось в отелях поближе к спортивным объектам.       Однажды, возвращаясь домой после посиделки с коллегами по случаю окончания такого важного события и успешного его проведения, Куроо застал довольно интересную картину. Он вышел из лифта и увидел, что общая дверь была не заперта. Куроо уловил разговор двух людей, причем одним из них явно был Кенма, он сразу его узнал. Альфа остановился и прислушался, чтобы понять, что там происходит, и стоит ли идти домой сейчас. А вдруг там его парень? От этой мысли он поморщился — очень не хотелось встретиться с ним лицом к лицу.       — Ты ебаный псих, свали уже отсюда! — донеслось до мозга Куроо, сразу заставляя напрячься.       — Ну всего одну фотографию! — навязчивым тоном говорил второй. — Ты же не откажешь мне, я так долго тебя ждал…       — Руки убрал, я сказал!       — Да ладно тебе, ты же обнимаешься с фанатами, когда они подходят! — напирал незнакомец.              — Я сейчас ментов вызову, свали по-хорошему!       — Ты такой милый, когда злишься, — шипел голос.       — Да блять! — прозвучало еще громче и с надрывом и сорвало стоп-кран.       — Что здесь происходит? — строго спросил Куроо, который в два шага сразу оказался рядом, чтобы наконец рассмотреть второго собеседника. Его глаза поблескивали каким-то безумием, что очень не понравилось Тецуро, поэтому нужно было действовать смело, уверенно и немедленно. — Милый, кто это?       — Пизда тебе, чел, — сразу подхватил игру Кенма. — Мой парень очень ревнивый.       — Парень? — непонимающе переспросил незнакомец, таращась на Куроо.       — Какие-то проблемы? — нахмурился тот, вставая между блондином и этим недофанатом, который тоже, кстати был альфой, и был больше омеги, но не крупнее Тецуро.       — Ты кто такой вообще? — ощетинился тот, принимая враждебный вид.       — Тебя ебать не должно, — металлическим голосом ответил Куроо, а Кенма почувствовал, как по спине от его тембра побежали мурашки. — Тебе ясно сказали свалить. Сам уйдешь или помочь?       Воздух в прямом смысле пропитался феромонами агрессии и запахом миндаля с жженым черным кофе. Это сейчас очень отчетливо улавливал Кенма, а особенно непрошенный гость, который почувствовал, что слабее альфы, стоявшего перед ним, поэтому лишь фыркнул и попятился назад, бормоча что-то под нос. Обычно альфам не нужно было размахивать кулаками, чтобы выяснить, кто тут главный. Задавить можно было даже без слов одной лишь своей сущностью, которая ощущалась на уровне инстинктов и запаха. Вот и сейчас Кенма будто кожей ощущал всю мощь и силу. Он буквально чувствовал себя, как за каменной стеной. С таким парнем рядом его и пальцем тронуть не посмеют.       Куроо проводил незнакомца, подталкивая к выходу, и звучно захлопнул дверь, как только тот переступил через порог, закрывая на замок, и обернулся на Козуме. Парень стоял с приоткрытым ртом, не двигаясь, и таращился на соседа, будучи под впечатлением от произошедшего. Даже его бросило в дрожь. В очень приятную дрожь.       — Ты как? Он тебя не тронул? — обеспокоенно спросил Куроо, возвращаясь обратно.       — Порядок, — не сразу найдя способность говорить, ответил он. — Вау… Круто ты его. Даже мне стало не по себе…       — Ну, нужно было сделать так, чтобы он все понял с первого раза и больше не вернулся, поэтому я постарался. Ты это, зови если что, — подмигнул Куроо, втыкая ключи в замок своей двери. — Но лучше бы тебе закрыться хотя бы на эту ночь.       — А если вернется? — вдруг выпалил Козуме. — Может, ты пока посидишь у меня? Мало ли что… — робко добавил он.       — Я думаю, — «я был достаточно убедителен, и он сюда больше не сунется», — это здравая мысль, — озвучил Куроо совсем не то, что было в голове. Слишком уж заманчивой ему показалась эта идея. — Так кто это был?       — Какой-то ублюдок… — фыркнул Кенма, сбрасывая кроссовки в прихожей. — Сегодня была сходка подписчиков. Так он после нее выследил меня, видимо ехал следом за такси, подошел у подъезда, начал лапать. Я чудом увернулся и прошмыгнул внутрь! Решил покурить на этаже, стрессанул дико. Возвращаюсь с балкона, а он у лифта стоит…       — Мда уж, обратная сторона публичности — она такая, — задумчиво протянул Куроо, вспоминая подобные рассказы жены. Бывшей жены.       — Не говори. Слушай, спасибо тебе большое, Куро. Я вроде как твой должник. Поэтому проходи, ужином тебя кормить буду! — воскликнул Кенма, указывая в сторону кухни.       — Да ладно, любой поступил бы так же.       — Не скажи… — ответил Козуме, ловко доставая сковороду и необходимые ингредиенты. — Мало кто заступается, на самом деле. Сейчас все только про свою шкуру и думают. Так, готовить я не умею, но фирменное блюдо имеется. Сегодня в меню яичница от шефа! Возражения не принимаются.       — Вау, звучит шикарно, — усмехнулся Тецуро. Решил промолчать о том, что он совсем недавно поел в ресторане. Было интересно на что способен этот парень в кулинарном плане. Ну и еще совсем немножко стало приятно от подобного жеста благодарности. Зачем же благородство рубить на корню?       — До сих пор потряхивает… — буркнул Козуме. — Нужно выпить. Пиво будешь?       — Думаешь, после саке это хорошая идея? — усмехнулся Куроо, который уже вообще-то был под градусом.       — Оу, в честь чего попойка?       — Отмечали закрытие Олимпиады.       — Так ведь наши всего лишь третьи, — нахмурился блондин, ставя на стол две бутылки пива.       — Надо же, ты даже в курсе событий.       — Конечно, я даже смотрел волейбольные матчи. Люблю волейбол, в школе даже играл за сборную. Хоть тогда я и проклинал тренировки, но когда включил игру, такая ностальгия накрыла, даже поиграть захотелось.       — А меня не видел? — спросил Куроо, удивляясь, что его сосед любит именно тот вид спорта, который он курировал, и от которого сам с самого детства без ума.       — А должен был?       — Ну, как минимум на награждении. Медали-то я всем вешал, — сказал Куроо с ноткой гордости в голосе.       — Да ну?! — обернулся тот с изумленным лицом. — Большая шишка в мире спорта, значит? Круто! Познакомишь со звездами нашей команды?       — Легко.       — Кушать подано, — проговорил омега, ставя тарелку перед Куроо. Теперь гордость в голосе звучала у него. Имел полное право гордиться хотя бы за то, что как минимум ничего не подгорело.       — Картина маслом: я пришел с работы домой, а ты мужа ужином кормишь, — усмехнулся Куроо.       — А, так вот как оно обычно бывает в браке, — посмеялся тот. — В целом неплохо, я думал будет хуже.       — Не всегда бывает именно так, — пожал плечами альфа, уплетая еду. Получилось действительно вкусно.       — Она тебе вообще не готовила? — осторожно уточнил Кенма, понимая о ком речь.       — В нашей семье поваром был я. Ну и ресторан через дорогу.       — Кстати! — вдруг воскликнул тот, а Куроо чуть не подавился от такой резкой смены интонации. — Как прошел твой развод?       — Успешно, — ответил альфа, улыбаясь. — Я теперь свободный человек.       — А вот за это точно надо выпить! Кампай!       — Если я выпью это до дна, я не дойду до квартиры.       — Да и не надо! Места полно, — ответил Кенма.       На кухне вдруг появилась кошка, которая остановилась у ног Тецуро, ластясь и мяукая.       — Можно? — спросил Куроо, протягивая к ней ладони, но пока не решаясь взять.       — Попробуй, — усмехнулся Козуме. — Она у меня дама капризная. Чужих людей не любит, — проговорил тот, а потом уставился на Куроо, не веря своим глазам. Кошка не просто дала взять себя на руки, но еще и облизывала парню нос. — Несси, ты ли это? А парня моего кусаешь всегда.       — Кошки меня любят. Меня вообще все любят. Кроме моей жены, — добавил Куроо, смеясь, а Кенма не смог сдержать улыбку. Рад был, что тот говорит об этом в шутку.       — Пойдем, покажу тебе комнату, — вдруг подскочил Кенма, исчезая в недрах коридора и крича попутно: — туда многие мечтают попасть, но вход дозволен только избранным.       Альфа проследовал за ним и зашел в помещение весь в предвкушении.       — Та-дам, — воскликнул Кенма, вытягивая руки в сторону по направлению к компьютеру. — Мое рабочее место. Здесь я провожу стримы, здесь я играю, а еще прожигаю свою жизнь.       — И что, прям много подписчиков у тебя?       — Как думаешь, сколько? — прищурился Кенма, складывая руки на груди.       — Миллион? Два? — призадумался альфа.       — Мелко берешь.       — Десять?       — Повышай.       — Что, двадцать?       — Почти тридцать, — проговорил он каждую букву и стал следить за реакцией. Очень хотелось произвести впечатление, но не тут-то было.       — Тридцать человек? Далеко пойдешь, — усмехнулся тот, осматривая мониторы.       — Очень смешно, — состроил лицо Кенма, закатывая глаза. Обычно он привык видеть восхищение в свою сторону в такие моменты, но этому парню было все равно, и это так цепляло, черт возьми!       — А вот это очень даже интересно, — вдруг проговорил Куроо, заметив в углу комнаты чемоданчик. — Это что, патефон? — воскликнул тот, поднимая полные восторга глаза на Кенму.       — Ты будто не из этого времени. Камон, тебя не заинтересовал мой новый монитор, зато какая-то коробка вызывает столько счастья.       — Это не просто коробка, это символ начала эпохи индустрии звукозаписи. А винил есть?       — Ну разумеется, — хмыкнул Кенма и открыл шкаф, доставая целый ящик, полный пластинок, а затем завороженно наблюдая за своим гостем с интересом. С патефоном вышла неплохая такая проверка. Обычно упоминание о хобби не вызывало столько эмоций у его окружения. Но на самом деле Кенма очень долго и трепетно собирал свою коллекцию, надеясь, что когда-нибудь найдется тот, кто сможет оценить это по достоинству.       — Вот где настоящее богатство! — лепетал Куроо, аккуратно раскладывая пластинки на полу, будто они хрустальные. — AC/DC — классика. Ох, Bon Jovi и Black Sabbath — моя молодость… А под Modern Talking я танцевал, когда мне было три года, мама их обожала! Подожди, Spice Girls… серьезно?       — Это подарок, — засмеялся Кенма. — Но вообще-то они неплохи.       — Я не буду комментировать.       — Под них тоже неплохо танцуется в три года, знаешь ли.       — Ага, я так и думал! — обрадовался Куроо. — Я бы на это посмотрел, — прищурил глаза он, выдавая косую ухмылку, от которой у Кенмы внутри все вдруг свело. Но настоящим ударом стало совсем не это. — Господи… А это… Это что, коллекционное издание Богемской Рапсодии? — прошептал Куроо, поднося одну из пластинок ближе к лицу, чуть ли не вдыхая ее запах. — Но таких ведь… всего двести штук во всем мире…       — Да, — расплылся в улыбке Кенма. — Ухватил на аукционе, очень долго гонялся. А вообще это приятно — встретить знающего человека.       — И вот теперь скажи, сколько человек из твоих тридцати миллионов смогут распознать такой раритет?       — Пожалуй, никто, — пожал плечами Кенма. — Включим ее?       — Ты что! Ее надо под стекло, и не дышать. Давай лучше эту, — проговорил Куроо, протягивая пластинку группы Depeche Mode.       — Неплохой выбор, — кивнул Кенма, доставая винил.       — Тоже их очень уважаю. О, а это вообще моя любимая песня! Сделай погромче.       Кенма выкрутил громкость и замер. По комнате разливались приятные звуки хорошей музыки и… голос. Его голос, перекрывающий слова «Enjoy the Silence». Тецуро вдруг стал уверенно подпевать солисту и делал это так, будто сам участвовал в записи этой песни. Козуме медленно обернулся и смотрел, как загипнотизированный, чуть приоткрыв рот. Он наблюдал за парнем, ловя каждое движение его рук, любуясь выражением лица, на котором читались все эмоции от песни и пения: кайф, эйфория, нирвана. Глаза были прикрыты, а сам парень будто находился совсем не здесь, наверное представлял себя на сцене, не иначе. Звук голоса дарил невероятные ощущения тепла, а мурашки пробили тело вместе с вибрациями этого мягкого и глубокого тембра. Ну вот, его голос заставил дрожать за сегодня уже дважды.       — Я вынужден признать, что ты еще и ахуенно поешь, — робко проговорил блондин, жалея, что песня кончилась, а вместе с ней и волшебство момента, в котором так хотелось задержаться подольше.       — Я еще никому никогда не пел, — ответил Куроо, потупив взгляд в пол и потирая шею. — Это все твое пиво.       — Очень зря, — изумился Кенма, как такой талант можно было прятать, но стало чертовски приятно, что он оказался первым слушателем. — А у меня вот нет талантов.       — Прямо-таки нет? — нахмурился Куроо.       — Ну, я неплохо прохожу игры и кладу болт на мнение окружающих.       — Увы, ничего не смыслю в играх, — развел руками альфа, отбирая всю радость у Кенмы, но потом: — но ты мог бы показать мне, как играть.       — У нас сегодня шоу талантов? Ну хорошо, — улыбнулся Кенма, включая компьютер. — Усаживайся поудобнее.       Куроо занял место на первом и единственном ряду в виде дивана, и принялся внимательно смотреть. Обычно Кенма не любил, когда кто-то наблюдает, как он играет. Нет, он регулярно проходил игры на глазах у тысяч человек по ту сторону экрана, но просто ненавидел, когда кто-то стоит над душой. Сейчас же его ни капли это не напрягало, даже наоборот, мотивировало что ли. Залетало, как никогда, да так, что он немножечко увлекся.       — Да-а! Ты видел, видел как я его? — воскликнул он, оборачиваясь назад, когда прошёл финальный уровень, но тут же застыл, переставая дышать.       Куроо лежал на диване, свернувшись калачиком и тихо и мирно посапывал. Кенма мог бы психануть, что его гениальную игру променяли на сон, но только не сейчас. Он лишь погасил монитор, заботливо укрыл парня пледом и ушел к себе в спальню, где еще долго не мог уснуть, прокручивая в голове песню в исполнении Тецуро и борясь с желанием пойти и лечь рядом с ним.       Когда он проснулся в тринадцать часов утра, то соседа в квартире не обнаружил. Вместо него на кухне его ждал восхитительный яблочный пирог и записка:       «Прости, что уснул. Когда-нибудь мы повторим, и я обязательно досмотрю всё до конца. А еще теперь я должен тебе пару яблок, но надеюсь, оно того стоило.»       — Еще как стоило, — пробормотал Кенма с набитым ртом, закатывая глаза от удовольствия.