Статус: по уши влюблён в соседа

      Кенма проснулся как обычно после полудня. Солнце светило так ярко, что город за окном будто плавился. Как хорошо, что в квартире установлен кондиционер, а о жаре переживать не приходится — и так забот хватает. Омега поднялся и медленно побрел на кухню, где, судя по звуку, Куроо готовил очередной кулинарный шедевр. Парень подошёл к нему сзади и обнял со спины, крепко прижимаясь, насколько позволял живот.       — Добрый день, — просиял Куроо. — Ты сегодня рано, я ещё не успел приготовить обедозавтрак, но я уже почти заканчиваю, — проговорил он, ловко помешивая содержимое сковородки.       С тех пор как Кенму выписали из больницы, прошёл уже почти месяц. За то время, пока он там лежал, Куроо успел уладить некоторые свои дела: он продал магазин матери, сдал в аренду их дом, купил себе «нормальный» по словам Кенмы телефон, снова снял соседнюю квартиру, и перевез туда Куроо-сан, наняв дополнительно сиделку. Машину купил почти сразу, хотя настаивал на том, что деньги лучше приберечь, но Кенма добавил своих, назвав это свадебным подарком.       Так как Козуме уволил своего помощника, то предложил Тецуро стать его менеджером, чтобы вести дела, соцсети и бизнес, пока тот будет в декретном отпуске. Альфа охотно согласился, ведь так он мог быть с любимым, как можно больше, и не уходить на работу в офис на целый день. Он и так слишком волновался за состояние омеги, а находиться вдали и в неведении для него было бы невыносимо. От должности менеджера MSBY ему пришлось отказаться, хотя Кенма уговаривал его до последнего.       — Тебе не обязательно готовить каждый день, — буркнул ему в спину Кенма.       — Ну как же, не ты ли говорил, что хочешь нанять меня поваром? Я всё помню.       — Да, но… Иногда еду можно и заказать, а самому заняться чем-то более приятным.       — Чем же?       — Мной.       Кенма поднялся на носочки, оставляя поцелуй у Куроо на шее, рукой поглаживая грудь, пресс парня, медленно опуская её вниз. Ладонь накрыла пах, лаская и дразня, а пальцы сжали член альфы, да так, что тот шумно выдохнул.       — Малыш, я сейчас немного занят, — виновато проговорил он, скидывая руку. — Давай потом.       — Тецу, у нас не было секса месяц с тех самых пор, как ты сюда переехал, — обиженно кинул Кенма, принимая поражение, лишая любимого объятий и демонстративно садясь за стол.       — Ты же знаешь, что тебе нельзя им заниматься, врач запретил, — пожал плечами тот, ставя перед омегой стакан воды и блюдце с горстью таблеток — с каждым месяцем Кенме выписывали их всё больше, чтобы поддерживать его состояние.       — Я что, не могу доставить удовольствие только тебе? Для этого есть руки и рот.       — Малыш… Ты вообще как себя чувствуешь? Ты бледный какой-то.       — Да нормально я себя чувствую, — буркнул Козуме, залпом опустошая стакан и звучно ставя его на стол.       — Я волнуюсь за тебя, ты же знаешь.       Волнение и опека альфы были довольно сильными, но не сказать, что безосновательными. Состояние Кенмы оставляло желать лучшего. Он очень много спал, а в моменты бодрствования мучился от побочек лекарств. Иногда его беспокоили боли в животе, тошнота и головокружение, и в такие моменты Куроо не отходил от него ни на шаг, готовый вызывать скорую помощь в любую секунду. Он выучил все лекарства, отличая их по цвету и подавая в нужное время, научился делать инъекции и только по одному лишь взгляду мог понять, что омеге сейчас необходимо: стакан воды, массаж, объятия, погладить по спине или чтобы никто не трогал.       Кенма был безумно благодарен. О такой заботе и поддержке он и мечтать не мог, ведь в какой-то момент вообще думал, что будет проходить через всё в одиночку, но комплекс неполноценности рос с каждым днём почему-то всё сильнее. Омега не мог отделаться от мысли, что становится обузой, затягивает узел на шее у партнера, привязывает к себе, лишая всех остальных радостей совместной жизни. И даже несмотря на то, что Тецуро в нём души не чаял и любил всем сердцем, Козуме страшно боялся ему надоесть, оттолкнуть, отпугнуть, ведь совершенно не так он себе представлял их совместное будущее. А теперь вместо вечерних прогулок, походов в кино, ужинов в ресторанах были бесконечные уколы, таблетки и постельный режим.       — Кушать подано, — сказал Куроо, ставя тарелку на стол и присаживаясь напротив.       — Я тут подумал, — осторожно начал омега. — Может, сходим вечером прогуляться в парк, когда жара спадет? Я читал, там сделали новую набережную. Я правда нормально себя чувствую.       — Не уверен, что это хорошая затея, — покачал головой альфа. — Тебе тяжело долго ходить, да и от дома отдаляться лучше не стоит. Может, посмотрим фильм вместе?       — Мы вчера уже смотрели, — буркнул тот.       — Ну и что, фильмов много, ещё надолго хватит.       — Это скучно… Разве тебе со мной не скучно? — вкинул провокацию Кенма, прикусывая нижнюю губу. Всё же услышать ответ было довольно страшно.       — Ну что ты, — проговорил Куроо, вскакивая с места и подходя сзади к стулу омеги. — Мне с тобой просто прекрасно, — сказал он, скрещивая у того руки на груди и чмокая в макушку.       — Всё-таки не стоило отказываться от должности менеджера MSBY… — продолжал Кенма. То ли чертовы гормоны, то ли постоянный страх за то, что альфа от него сбежит, развязывали язык, хотя повода для выноса мозга совершенно не было. — Так ты хотя бы мог выбираться из дома в командировки на несколько дней. Сменить обстановку и немного развеяться никогда не повредит.       — Вот именно, — парировал тот. — Мало ли что в эти несколько дней может случиться? Я же с ума буду сходить и никогда себе не прощу того, что меня не будет рядом. Меня и так слишком долго не было.       — Но ведь это твоя должность! Она создана для тебя! — воскликнул Кенма, резко разворачиваясь на стуле, чтобы посмотреть парню в глаза. Хотел увидеть там хоть каплю сожаления, чтобы убедиться в своей теории, но встретил только недоумение и некоторую грусть. Ага, попался. — Это ведь твоё! Ты же жил спортом, организатор и переговорщик из тебя просто прекрасные, зачем ты губишь свою карьеру?       — Потому что я выбираю семью, — твердо ответил Куроо, беря лицо омеги в ладони. — Разве это плохо? Работа никуда не денется, но вот забота и поддержка, необходимые тебе сейчас, ждать не могут.       — Беременность не болезнь, — буркнул Кенма.       — Котёнок, — проговорил Куроо, присаживаясь рядом на корточки и беря руки парня в свои. Он думал, что это всё очевидные вещи и немного расстраивался, когда приходилось доказывать своё желание быть рядом. — Ты каждый день проделываешь просто огромную работу. Ты вынашиваешь нашу малышку сквозь боль и недомогания, а это бесценный и очень тяжелый труд, — добавил он, перемещая одну руку на животик, ласково и нежно поглаживая. Это был запрещённый приём, ведь это всегда раздабривало омегу и помогало смягчить его настрой, когда тот был не в духе, но он не мог ничего с собой поделать. Каждый раз удержаться был не в силах. — И было бы крайне несправедливо бросить тебя один на один со всем этим. Готовка, забота и помощь с моей стороны — это вообще ничто по сравнению с тем, через что тебе приходится проходить. И мне безумно тяжело от того, что я ничем не могу помочь. И всё, что мне остается, это просто быть рядом. Я уверен, ты бы поступил точно так же.       — Хорошо, — вздохнул обреченно Кенма. — Давай посмотрим фильм.       — Чудесно, обожаю смотреть фильмы вместе с тобой, — просиял Куроо, оставляя поцелуй на губах парня и снова садясь за стол. — А если ты съешь всю тарелку, то после еды обещаю заняться тобой.       — И с каких это пор ты стал таким жестоким? — изогнул бровь Кенма, отправляя в рот морковку. Альфа старался пичкать его здоровой едой «за двоих», вот только за одного-то не всегда влезало, а потому он не нашел эти слова милыми.       — Разве я жесток? Это мотивация.       — Это шантаж.       — Ладно, — сдался Куроо, — ладно. Сходим сегодня в парк, — проговорил он, чувствуя вину за свои слова. Все-таки иногда он включал гиперопеку и командный тон, чтобы держать омегу в ежовых рукавицах. Наверное недолгая прогулка не повредит. Иногда это даже полезно…       — Чудно, — расцвёл Кенма, а аппетита сразу прибавилось.       Парень еле дождался вечера. Такая банальная вещь, как выход из дома на прогулку, теперь не казалась обыденностью. Теперь это была роскошь, и Козуме планировал взять от неё всё.       Вечерний Токио выглядел прекрасно. Кенма уже и не помнил, когда последний раз катался на машине вот так без особой цели, никуда не спеша, задерживая внимательный взгляд на вывесках магазинов и кафе, на лицах прохожих и бесконечных огнях этого кипящего города. Негромкая музыка добавляла атмосфере уюта: Куроо поставил Depeche Mode, изредка подпевая себе под нос, а хотелось, чтобы он делал это громче. Кататься вместе с Тецуро в качестве водителя тоже было чертовски приятно. Кенма понял, как безумно соскучился по этому: изредка поглядывать на сосредоточенного на дороге альфу, на его прекрасный профиль и ловить улыбку и смущение, когда тот замечал эти взгляды на себе.       — Кажется, малышке не нравится, как ты водишь, — усмехнулся Козуме.       — С чего ты взял?       — Она стала очень активной, — ответил он, а потом вздрогнул, когда рука накрыла живот, а мурашки пробили весь позвоночник. Всё-таки ему чертовски нравилось, когда Куроо так делал, да и не ему одному. Малышка, почувствовав папу, сразу успокоилась.       — Наговариваешь, дорогой, — усмехнулся альфа, который не ощущал под тканью худи ничего, кроме мягкости и тепла, и никаких намеков на недовольство.       — Она просто не хочет тебя расстраивать, — усмехнулся Кенма, хотя давно отметил, что у Куроо была своя особая способность влиять на дочь. Одного прикосновения хватало, чтобы утихомирить её или наоборот растормошить.       — Мы всё равно почти приехали.       Когда Кенма открыл дверь машины, в нос ударил запах летнего теплого вечера, а со стороны парка послышалось пение цикад. Он прикрыл глаза, шумно вдыхая воздух и улыбаясь, а когда распахнул, то наткнулся на руку парня, протянутую, чтобы помочь подняться.       — Благодарю.       — Ты прав, тут действительно многое поменяли, не только набережную, — проговорил Куроо, медленно шагая по узким дорожкам парка по направлению к воде под руку с любимым. — Давно я тут не был.       — Вот видишь, иногда полезно выбираться.       Они вышли к пруду, крепко держась за руки, и остановились около перил, смотря вдаль на водную гладь, отражающую огни большого вечернего города. Огоньки мерцали, переливались, пульсировали; ветерок гулял по поверхности воды, обдувая лицо, играя в волосах, которые Кенма в этот раз решил не завязывать.       — Красота-а-а, — протянул он, подставляя щёки ветру, обводя глазами виды и встречаясь с взглядом Куроо, направленным только на него. — Тут так красиво, а ты смотришь на меня. Снова, — проговорил он, вспоминая их прошлый поход в парк, когда они встречали рассвет.       — Потому что самая настоящая красота сейчас передо мной, — ответил он, а мурашки снова захватили тело. Тогда он ответил точно так же…       Кенма развернулся, облокачиваясь поясницей о перила, а альфа подошел к нему вплотную, не отрывая взгляд. Он прильнул лбом к его лбу, соприкасаясь носами и улыбаясь от щекотки, гладил его скулы и шею, чувствуя, как от прикосновений плавится кожа на кончиках пальцев, играл с его волосами, лаская пряди, пропуская через пальцы. Кенма был слишком близко, непривычно близко, прямо тут в его ладонях, не то что месяц назад, когда их разделяли сотни километров. Кажется, альфа ещё не успел к этому привыкнуть, не мог до конца поверить своему счастью, а потому обнимал, гладил, внимал, впитывал его запах, его дыхание, его прикосновения. Омега был весь его, стоял так покорно, принимая ласку и потираясь щекой, словно котенок, а от этой ответной нежности ноги подкашивались, а сердце отбивало марш от распирающих чувств внутри.       — Я люблю тебя, Кенма, — прошептал Куроо, разрывая эту связь, но тут же создавая новую, страстную, чувственную, сладостную, как его губы, которые целовал слишком быстро, словно тот может в любую секунду исчезнуть.       — Давай распишемся через неделю? — вдруг выпалил Кенма, обрывая поцелуй спустя вечность и ещё немного. Он был согласен с утренними речами Куроо, даже успокоился на какое-то время, но внезапно вдруг пришёл к выводу, что для полной уверенности ему необходим штамп в паспорте.       — Что? Через неделю? — пытаясь совладать с дыханием, ответил тот.       — Ну да. А что, ты уже передумал выходить за меня?       — Нет, что ты. Просто я думал немного поднакопить и уже потом делать праздник.       — Я бы хотел расписаться только вдвоем. В традиционном японском стиле, в кимоно, в храме. И да, мы можем себе это позволить, — улыбнулся Кенма, кладя руки будущему мужу на плечи.       — Прямо в кимоно? Но тебе наверное будет неудобно и…       — Кис, — прервал его Кенма, кладя палец тому на губы, — не начинай.       — Хорошо, я согласен, — улыбнулся Куроо, подхватывая руку парня и целуя каждую костяшку. — Закажу портного на завтра, чтобы снял мерки.       Куроо проснулся чуть свет. Свадебная церемония была назначена на непривычно раннее утро, но он всё равно умудрился открыть глаза раньше будильника. Парень решил полежать так еще немножко, тем более проснулся он на боку, а потому сразу мог лицезреть спящего рядышком Кенму. Он мило закрывал кулаками лицо, сжимая пальцы, будто вцепившись во что-то очень важное, и только через некоторое время Тецуро вдруг понял — это был его мизинец. Омега спал, сжав в кулак мизинец будущего мужа. От такой картины улыбка сразу заиграла на лице, а спящего Козуме захотелось расцеловать. Куроо не стал этого делать, еле удержался, но все же решил дать супругу поспать подольше, — все же день обещал быть длинным и эмоциональным.       — Просыпайся, малыш, — прошептал тот, поглаживая парня по голове, когда пришло время собираться, но так и не решился освободить свою руку.       — Сколько времени?.. — нахмурился второй, потягиваясь и переворачиваясь на спину.       — Семь утра.       — Господи, сто лет в такую рань не вставал…       — Но сегодня есть хороший повод сделать это, верно? — чмокнул в щеку его альфа.       — Да… — ответил он, садясь на кровати, чтобы быстрее взбодриться. — Дай мне пару минут.       Кенма стоял перед зеркалом, изучая своё отражение, которое оставляло желать лучшего: волосы после сна были растрепаны, футболка — мятой, а глаза еще заспанными. Вдобавок он получил все прелести беременности: лицо было опухшим, цвет кожи немного сероватым, а пальцы деревянными, — их сильно раздуло после ночи. Да, видок был далеко не торжественный, скорее помятый, но это был лучший вид из всех, что он видел за свои двадцать девять лет. Что-то поменялось в его взгляде, и Козуме не мог не заметить этих перемен в самом себе. Раньше глаза были печальными, равнодушными и немного потерянными, но теперь светились любовью, теплом, счастьем, ожиданием чуда, а все остальные недостатки меркли на их фоне. Сегодня он выходит замуж за человека, которого полюбил всем сердцем в первый раз и кажется навсегда. Оглядываясь назад, он понимал, сколько стадий принятия прошёл, продираясь сквозь отрицание, собственную неуверенность, страх, и тотальную нелюбовь к себе. А всего-то нужно было послушать своё сердце и открыться этому прекрасному чувству под названием любовь. Даже не верится. Это точно происходит с ним? Хэппи энды и правда существуют? Всего пара часов отделяла его от статуса «по уши влюблён в мужа», оставляя прошлый статус любви к соседу где-то в воспоминаниях и недалёком прошлом. Стало даже не по себе. Волнение нахлынуло из ниоткуда, учащая дыхание и пульс, разрывая грудь, давя на ребра.       Кенма крепко зажмурился, стараясь дышать глубоко и ровно. Он боялся открывать глаза, потому что всё могло испариться, — так почему-то ему казалось, потому как его история выглядела слишком неправдоподобной, слишком сказочной, ненастоящей.       — Ты такой красивый, — раздалось за спиной. — А что же будет, когда ты наденешь кимоно.       Кенма распахнул глаза. В зеркале он увидел двух любящих друг друга людей, которые через считанные часы станут семьей. Да, всё правильно, ошибки быть просто не может.       — Тебе очень идет, — проговорил Кенма, оценивая внешний вид мужа, который состоял из традиционного костюма в виде штанов Хакама с градиентом и черного Хаори.       — Давай, сейчас сделаем укольчик, и я помогу тебе одеться, хорошо?       — Нет, — остановил его Кенма, разворачиваясь. — Я бы хотел обойтись сегодня без таблеток и прочего. Хочу видеть всё трезвым взглядом, а не затуманенным.       — Уверен? — скептически вздернул бровь альфа.       — Да, — улыбнулся Кенма. — От одного пропуска ничего не будет.       — Ну вот, последний штрих, — проговорил Куроо, вставляя украшение парню в волосы, собранные в пучок, и отошел на шаг, чтобы полюбоваться полной картиной.       Кенма снова взглянул на себя в зеркало. Его кимоно было ярко-красного цвета с вышитыми журавлями, надетое поверх белых одежд с широким поясом и таких же брюк, как у Куроо, только светлого цвета. Само кимоно не было громоздким, скорее лёгким и воздушным, а нижние одеяния сократили до небольшого количества, чтобы ему было удобнее, и ничего не стесняло движения. Волосы он решил собрать, оголив шею, что вместе с вырезом и воротником подчёркивало ключицы и утончённость изгибов. Цвет лица стал ярче, а на щеках проступил румянец: то ли оттенок одеяний так сработал, то ли нарастающее волнение.       — Машина уже подъехала, — улыбнулся Куроо, убирая телефон во внутренний карман.       Пока ехали к храму, Кенма не мог найти себе места. Он пялился на спинку переднего сиденья и теребил пальцы, дыша рвано и неровно. Странное дело, свадьба ведь не экзамен, от которого зависит жизнь, не собеседование на работу мечты, не сложный терзающий душу выбор, определяющий судьбу. В своем выборе он-то был точно уверен, а этого события жаждал всей душой, не думая о сожалениях или рисках будущего. Тогда отчего же так сильно колотится сердце? Куроо выглядел таким спокойным и уверенным. Не удивительно, ведь он испытывал это все уже второй раз… Кенма даже усмехнулся от этой несправедливости. Захотелось прикоснуться к альфе и пропитаться его самообладанием.       — Я так волнуюсь, — вдруг тихо проговорил Куроо, а уголки его губ дрогнули. Он взял в ладони руку партнёра, и отвернулся к окну, не видя озадаченный взгляд Козуме, которым тот его одарил.       — Да что ты? С чего бы? — немного съязвил блондин, хотя от подобного признания стало чуточку легче.       — Не знаю… — прошептал тот. — В этот раз всё как-то по-другому. По-настоящему. Прямо дух захватывает.       И действительно, в отличие от свадебного зала, в котором альфа бракосочетался в прошлый раз, погрязнув в сплошном пафосе приглашенных гостей, дороговизне убранства и изысках блюд, храм и его территория веяли каким-то таинством, уютом, волшебством, открывшимся только двум любящим друг друга сердцам. Пейзажи были чудесны и необыкновенны: восходящее солнце бликами играло на ярко-зелёной листве деревьев, вода в окрестных прудах звонко журчала, а на поверхности мелькали красные спины карпов. Их встретили служители храма, под руки под расписным зонтом медленной походкой сопровождая к алтарю. Каждый шаг отдавал звоном в ушах и взрывом искр в глазах, но оба продолжали шагать вперед, крепко переплетя руки навстречу своему счастью.       Наконец, оба опустились на колени на деревянный настил перед главным священником. Вокруг громко пели птицы, переливаясь в утренних трелях, и даже свадебный марш был уже не нужен. Молитва, что лилась из уст священнослужителя, вмиг успокоила сердце и привела мысли в порядок, будто гипноз или медитация, проникшая в мозг и завладевшая им целиком и полностью. На душе было светло, тепло и легко, а момент этот хотелось запечатлеть в памяти навсегда, поэтому Кенма смотрел во все глаза, слушал во все уши, сжимая руку Куроо еще сильнее, не пропуская ни одной детали и ни малейшего звука.       Когда молитва была окончена, Куроо поднес к губам чашу, делая глоток, а затем аккуратно передал её Кенме, повторив процедуру потом еще трижды. Эту церемонию решили оставить, как часть традиции, но предварительно заменили саке на безалкогольный напиток, хотя лучше бы там был алкоголь, ведь следующим этапом было произнесение клятвы, а у Кенмы вдруг затряслись руки. И неважно, что большую часть слов нужно было повторять за священником, они решили оставить место и для своих собственных.       Куроо, видя, как партнер нервничает, немного развернулся так, чтобы хорошо видеть его лицо, и снова взял его руки в свои, сжимая, поглаживая, приковывая внимание к себе. В животе летали бабочки, в груди щекотало, но уже не от нервов, а от слов, что просились наружу.       — Кенма, — мягко начал он. — Я люблю тебя, и клянусь любить всегда. Я клянусь быть с тобой в болезни и здравии, в горе и радости, в рутине, в быту, которые готов делить с тобой без остатка до конца своих дней. Ничто в этом мире не сможет отнять у меня желание быть с тобой и наслаждаться каждым моментом, проведенным в твоем обществе. Ты — моё счастье, которое было послано мне с небес, и я готов беречь тебя, защищать, заботиться и быть рядом, покупать тебе новые пластинки, делать яблочный пирог на завтрак, идти на безумства и врываться на стадионы ночью, пусть даже нелегально, танцевать с тобой под фонтаном, встречать рассветы и закаты, петь каждый раз, когда ты попросишь, гладить твои волосы, встречать новый год, новый день, новую жизнь, — проговорил Куроо, смотря в эти бездонные карие глаза, полные слез. — Клянусь подавать тебе платок каждый раз, когда ты будешь плакать. Надеюсь, что теперь только от счастья, — улыбнулся он, доставая из-за пояса белый платочек и бережно вытирая слёзы с любимых щёк. — Спасибо, что ты есть у меня.       Кенма сидел молча, почти неподвижно, слушал и тихо плакал. Собрать волю в кулак, чтобы сказать ответные слова сразу не получилось, но было и не нужно торопиться. Альфа подвинулся ближе и обнял крепко, гладя по спине, и неважно, что священнослужитель ждёт, да пусть хоть весь мир подождёт. Когда слёзы перестали катиться, он всё же попытался взять слово. Главное — начать. Остальное — само придёт.       — Знаешь, раньше в своей жизни я никогда не любил, — тихо начал он. — Нет, я думал, что любил, но это всё было иллюзией. А потом, когда одним жарким летним днем ты ворвался в мою жизнь и захватил моё сердце, я испугался. И чем сильнее становились мои чувства к тебе, тем сильнее я отдалялся и зарывал голову в песок. Раньше я привык испытывать только боль. Все мои отношения заканчивались примерно одинаково, а потому мозг ждал того же, был готов к привычной реакции, и запустил реакцию свою — защитную, не подпускающую тебя слишком близко, хотя уже на тот момент, что мой мозг, что сердце были у тебя в плену, просто я этого не понимал. Зато потом понял, когда ты исчез. Это казалось таким логичным исходом, и я уже думал, что история наша завершена, но эта любовь никуда не делась, она продолжала греть мне сердце, помогать держаться и напоминать, что в моменты с тобой я вообще-то был счастлив. И как же здорово, что со мной всё это было, происходило… Тогда я желал только, чтобы тебе было хорошо, где бы ты ни был, и теперь ты действительно счастлив… но уже вместе со мной. Не верится, правда? — усмехнулся Кенма, снова смахивая слезу, но, увидев улыбку Куроо, сделал глубокий вдох и продолжил. — И я безумно благодарен тебе за то, что научил меня любить. Что с тобой я познал это прекрасное чувство сполна. И я клянусь отныне теперь не бояться, не сомневаться, не убегать, а беречь это чувство и любить тебя с каждым днём только сильнее.       — Малыш… — пролепетал Куроо, который и сам-то теперь держался из последних сил.       — А теперь можете обменяться кольцами.       Тецуро твердой рукой взял кольцо омеги и поднес к его пальцу.       — Ты согласен выйти за меня?       — Да.       Казалось, ничто уже не может нарушить идиллию, как вдруг колечко остановилось на второй фаланге и не хотело никак двигаться дальше, как бы альфа ни пытался его надеть.       — Черт, — одернув руку, выругался Кенма, который снова почувствовал волнение, вроде как отступившее, но вдруг напомнившее о себе с новой силой. Подвох пришел оттуда, откуда он совершенно не ждал. — Пальцы немного опухли после сна… — пытался оправдаться он. — Сейчас я попробую их размять. Ещё и жара эта… Ну как же так…       — Хей.       — Я надеялся, что отёк спадет, но… Да что же это.       — Кенма, — пытался привлечь внимание он.       — Что ты делаешь? — спросил Козуме, ладони вдруг похолодели, а сердце пропустило удар: альфа положил кольцо обратно… но сразу же взял второе, предназначенное для него самого.       — Давай руку.       — Погоди, но оно же твоё! — округлил глаза Кенма.       — Какая разница? — улыбнулся Куроо. Он выглядел так безмятежно и беззаботно, будто ничего не произошло, хотя Кенма считал, что случилась катастрофа. А правда ли случилась? — Смотри, оно чудесно подходит и тебе, — добавил он, без труда надевая наконец украшение на палец.       — А как же ты? — ошарашенно спросил тот.       — Наденешь мне своё на мизинец?       — Что? Мизинец?       — Сегодня утром я проснулся оттого, что ты очень мило ухватился за него. По-моему весьма символично, — ответил он, улыбаясь во все тридцать два и заражая этим настроением и Кенму.       — Хорошо, — все еще скептически, но уже с большим оптимизмом сказал он, беря левую руку альфы в свою. — А ты выйдешь за меня?       — Да.       Он оказался прав, кольцо село как влитое, а Куроо при виде своей руки расцвел только сильнее.       — А теперь закрепите союз поцелуем, — проговорил священнослужитель, и оба сорвались с мест, приподнимаясь на коленях, сразу же встречаясь губами, сплетая пальцы, руки, обнимая плечи, шею, зарываясь в волосы, вдыхая чужой запах, который отныне и навек станет одним единственным твоим и самым родным во всей вселенной. Целовались долго, страстно, чувственно, потом медленно, нежно, беспечно, наконец осознав, что никто никуда не исчезнет, что целая жизнь впереди только для них двоих, нет, троих, и что история их только начинается, чтобы продлиться долго и счастливо.       Из храма шли по красивейшему саду под руки, смеялись, наслаждались друг другом и этим прекрасным летним днем, таким же прекрасным, как и тот день, когда встретились впервые. Это было чуть больше, чем год назад, а кажется, будто вчера, однако за этот год количество произошедших событий напоминало о том, через сколько всего пришлось пройти. В одном сомнений не было точно: это стоило того, чтобы сейчас шагать по каменной дорожке, заливаясь смехом от распирающего в груди счастья, в красивых одеяниях, блеск которых играл и переливался в солнечных лучиках, пульсировал, как и сердце, полное любви.       Праздник решили продолжить на улицах города, пока позволяло летнее, еще не сильно раскалённое утреннее солнце. Они гуляли неспешно, любуясь окрестностями, фотографировались друг с другом и вместе с прохожими, что не могли не заметить такую яркую пару и сами подходили за фото, ели мороженое, пили холодный чай и много обнимались. Когда духота заполнила воздух, Куроо вызвал такси, чтобы отправиться в следующий пункт назначения, который был для Кенмы сюрпризом: так они решили, когда планировали этот день. Однако место, как оказалось, было ему хорошо знакомо.       Альфа привёл его в то самое кафе, которое Кенма когда-то показал ему после заключения контракта с Министерством.       — Я подумал, что это довольно символично, отпраздновать свадьбу в этом месте, — смущенно улыбаясь, проговорил тот, видя ошарашенное лицо Кенмы. — Мы с тобой тут однажды отмечали наше деловое партнерство.       — А теперь отметим партнерство супружеское?       — Именно.       — Восторг! — улыбнулся тут, предвкушая вкусный ужин и приятное времяпрепровождение.       Куроо арендовал на этот вечер целое кафе, поэтому кроме них и работников внутри не было никого. Они заняли уже знакомые места на подушках, сев теперь с одной стороны стола, а не по разные, как это было в прошлый раз. Им подносили еду, а владелец заведения даже исполнил песню в их честь, официанты станцевали танец, вовлекая и молодожёнов. Вечер прошел непринужденно, легко, душевно, сытно и вкусно.       Когда вернулись домой уже ближе к ночи, так как праздник довольно затянутся, а отлипнуть друг от друга, даже чтобы дойти до такси, было целым испытанием, омега первым делом освободился от одежд и наконец вздохнул полной грудью, а после живительного душа упал на кровать. Рядышком сразу же пристроился Тецуро, обнимая за талию.       — Какой прекрасный день, — выдохнул Кенма. — Я давно не получал столько удовольствия, спасибо тебе, муж, — с особой любовью выделяя последнее слово, произнёс он.       — Нет, это тебе спасибо, — чмокая парня в висок, ответил тот. — Ты наверное устал.       — Совсем немного. Всё-таки кимоно — это тяжело.       — Да уж…       — В этом дне было идеально всё, — блаженно протянул Кенма, поглаживая супруга по руке. — За исключением одной детали.       — Если ты про кольца, то я не считаю, что это испортило наш день.       — Нет, я не про них, — прошептал Кенма, поворачиваясь на бок и касаясь его губ, нежно, трепетно, постепенно углубляя поцелуй. Рука огладила плечи, опускаясь ниже, а потом проникла под домашнюю футболку, поглаживая живот, сжимая грудь.       — Погоди, погоди, — Тецуро с трудом собрал волю в кулак и прервал поцелуй. — Что ты делаешь?       — Хочу тебя, — однозначно ответил Козуме, снова пытаясь коснуться своего мужа, но тот отстранился.       — Кенма, ты же знаешь… Это опасно…       — Сегодня первая брачная ночь! Ты не можешь так со мной поступить…       — Но врач четко сказал…       — Без проникновения. Но мы можем справиться и по-другому, — выдохнул Козуме, опуская ладонь на пах и поглаживая сквозь ткань боксеров твердеющий член.       — Что ты со мной делаешь… — выдохнул второй, прикрывая глаза.       — Завожу.       — Это нечестно.       — Нечестно — это оставить меня без оргазма после свадьбы.       Кенма еле успел договорить, как вдруг резко оказался на спине, припечатанный к матрасу, а сверху на его бедрах восседал альфа, тяжело дыша.       — Ладно, — проговорил он. — Мы попробуем. Но обещай, что если тебе вдруг станет нехорошо, ты остановишь меня.       — Идёт, — ухмыльнулся тот в предвкушении.       — И не суди слишком строго, — подмигнул альфа, — я раньше никогда такого не делал.       Кенма едва ли смог что-то ответить, как сразу оказался во власти теплых рук. Они гладили запястья, плечи, грудь и ребра, а потом схватились за края боксеров, оттягивая вниз. Кенма приподнялся, чтобы помочь освободиться от нижнего белья, а потом почувствовал кожей прикосновения горячих губ. Куроо осыпал поцелуями живот, внутреннюю сторону бёдер, изводя до нарастающих стонов и искр в глазах. Внутри все горело огнем, пульсировало, дыхание сбилось, а низ живота сводило, требуя разрядки, только вот альфа с ней не спешил. Он прикусывал кожу, зализывая горящие места, ласкал, целовал, гладил, снова прихватывал зубами, а терпение испарялось пропорционально нарастающему возбуждению и терпеть эту пытку было с каждой секундой всё сложнее. Омега не выдержал почти сразу, нетерпеливо запуская руку парню в волосы, требовательно сжимая, когда тот коснулся губами основания члена, ведя языком прямиком к головке. Когда горячий язык прошелся по уздечке, тот прикусил запястье, чтобы не смущать соседей своими вскриками, а Куроо зарядился от такой реакции еще большим энтузиазмом. Он обхватил губами головку, засасывая, начиная двигать головой вверх и вниз и постепенно сходя с ума от стонов, что всё же срывались с губ Козуме, однако старался держать себя в руках. Делал всё предельно аккуратно и мягко, считывая партнера и малейшие изменения в его реакциях: боялся навредить или сделать что-то не так по неопытности, но когда парень стал прогибаться в спине и подаваться бедрами навстречу, уверенности прибавилось. Движения участились, а в ход пошли пальцы: одной рукой он стал ласкать яички, а второй обхватил член у основания, сжимая.       — Стой, стой, подожди! — вдруг вскрикнул Кенма.       — Что, плохо? — резко подорвался Куроо, в приглушенном свете пытаясь разглядеть лицо мужа.       — Нет, слишком хорошо, — тяжело дыша пролепетал он. — Так хорошо, что я рискую кончить слишком быстро.       — Не страшно, — усмехнулся тот. — Кончишь потом второй раз, и третий, и…       — Тс-с, — прошептал Кенма. — Давай остановимся пока на трёх, а потом я займусь тобой.

***

      Куроо нахмурился от назойливого звука, что терроризировал его мозг уже довольно долгое время. Он разлепил один глаз и поморщился, издавая стон недовольства и ища источник. Солнечный свет уже пробивался сквозь шторы, падая на обнаженные тела на кровати: так устали после бурной ночи, что уснули прямо так, голыми и в обнимку. Голова Кенмы покоилась у мужа на груди, рука обнимала талию, нога была закинута сверху: этим утром альфа явно взял на себя роль подушки для беременных, что валялась где-то на полу. Тяжесть была приятной, однако неприятно было осознавать, что сон омеги придется потревожить, чтобы открыть дверь: звуком оказался настойчивый звонок нежданного гостя.       Альфа аккуратно сполз с кровати, накидывая первую попавшуюся футболку и шорты, и побрёл в коридор, прогоняя остатки дремоты. Курьер суетливо и раздражённо впихнул парню какой-то конверт, взял с него подпись и ретировался.       — Кто приходил? — сонным голосом спросил Кенма, которого незваный гость также потревожил.       — Курьер принес письмо. На конверте штамп больницы… — ответил Тецуро, присаживаясь на кровать и крутя его в руках. — Может это…       — Результаты теста? — вдруг раздалось над ухом: Кенма поднялся с подушек почти сразу, как услышал, что именно им принесли.       — Ты чего вскочил, — изумился тот, чувствуя, как чужой любопытный подбородок лёг на плечо.       — Интересно же… — Когда Кенма услышал теорию про истинных в самый первый раз, то поверил в её правдивость почти сразу и безоговорочно на девяносто девять процентов. Однако, один процент кололся под ребрами, мешался, веял сомнениями.       — А что, если там ноль процентов? — аккуратно спросил альфа.       — Ну что поделать, разведусь с тобой, — невозмутимо ответил Козуме, но после затянувшегося молчания добавил: — Шутка. На самом деле, ничего не поменяется. Да, теория бы объяснила то, как я забеременел, но нашу любовь друг к другу ни один тест не изменит.       — Обещаешь?       — Я же поклялся, — улыбнулся омега, касаясь пальцами колечка.       — Ладно… — прошептал альфа, судорожно выдыхая: сердце отчего-то начало выделывать кульбиты. — Открываю.       Пальцы почти не слушались, а потому вскрыть чёртов конверт удалось только с третьей попытки. Бумаг внутри было слишком много, текста — и того больше, а пока глаза пытались найти заветную строчку, дыхание спёрло. Когда же всё-таки удалось сфокусировать зрение на нужном месте листа, оба озадаченно переглянулись.       — Ты тоже это видишь? — смотря стеклянными глазами на мужа, вымолвил Куроо.       — Ага…       — Неужели так и правда бывает… Надо рассказать сестре.       — Нам всё равно никто не поверит, — проговорил Кенма.       — Ну может хотя бы маме.       — Это подождёт.       Кенма выхватил бумаги из рук ошарашенного мужа и откинул куда-то в сторону, повалив того на спину и утягивая в страстный поцелуй.       Они обязательно поставят эти документы в рамочку, разошлют их всем знакомым или даже в прессу, будут рассказывать детям, и обязательно ещё и внукам, напишут книгу, а может и вовсе оставят только между собой историю о том, как два соседа с непростой жизненной историей случайно встретились и полюбили друг друга навечно, дав начало новой истории и новой жизни, ведь встреча эта, как оказалось, была предначертана им судьбой. А всё потому, что они:

«Истинные альфа и омега с вероятностью 100%».