Восхождение Эклипсы

      Подземелье было грязным местом, полным мелких мерзких тварей, обитающих в тушах плоти и костей. Старик был прикован к стене, его запястья впились в кирпичи. Он был прикован, как животное.       Затем раздался звук шагов, эхом отдававшийся в темном коридоре по ту сторону решетки. Постепенно свет факела приблизился к камере. Это была Эклипса.       — Оставьте нас, — твердо сказала она двум стражникам, стоявшим рядом. Они отдали ей честь и вышли за пределы камеры.       Эклипса высоко подняла факел, освещая темную тюрьму, в которой находился старик. Он почему-то выглядел больным, принцесса не могла понять, почему. Казалось, он был охвачен горем или даже… безумием.       Эклипса прочистила горло:       — Я спрошу только один раз — кто вы?       Старик поднял голову, глядя на нее, и усмехнулся:       — Ты действительно не помнишь?       — Я прочитала вот это письмо, — Эклипса протянула бумагу старику. — Не скажешь ли мне, что ты хочешь получить от того, что поставишь здесь мое имя?       — Ты действительно думаете, что я способен повторить твой почерк?       — Я не знаю. А ты можешь?       — Конечно, не могу! Я слышал от Омни о том, что ты сказала… о том, что ты хотела помочь мне снова видеть…       — Слушай, я не знаю, почему ты притворяешься, что знаешь Омнитраксуса Прайма, но что я точно знаю, так это то, что ты сильно ошибаешься, если думаешь, что я имею к тебе какое-то отношение.       Старик снова вздохнул:       — Это не сработает, ты знаешь… то, что ты сделал… возвращение древнего греха… это не сработает.       Эклипса, хотя ей уже почти надоела эта чепуха, прищурила глаза. Любопытно было узнать, что именно имел в виду старик.       — Объясни, — потребовала она.       — Древний акт греха… это лишь малая часть бесконечного цикла добра и зла. Рано или поздно… это произойдет снова…       — Что…       — МИЛЕДИ! — В подземелье ворвался стражник, прервав Эклипсу, пыхтя при этом как сумасшедший.       — В чем дело, солдат? — спросила она.       — Это… это ужасно, миледи, — заикался стражник, -… это… это твоя мать… она… она умерла…       — ЧТО? КАК ЭТО ВОЗМОЖНО?       — Это… это был монстр, — закричал стражник, — Септарианец.       И точно так же все стало черно-белым прямо перед глазами Эклипсы. Письмо, которое она держала в руке, вспыхнуло, уничтожив пергамент и расплавив красный воск. Огонь озарил темно-фиолетовый оттенок, сжигая оставшиеся кусочки крошащейся бумаги.       Затем все померкло, и в ее сознании начали возникать странные видения, словно огонь камина, освещающий темную пещеру. Вспышки образов слепого демона и девушки, бредущих по бескрайней пустыне. Вспышки бесчисленных чудовищ, ведущих войну не только с мьюнянами, но и друг с другом.       Эклипса уже видела это раньше. В глубине души она просто знала.       — ТЫ ДОЛЖНА ПОМНИТЬ! — раздался голос в ее голове.       И не успела она опомниться, как Эклипса снова стояла в тронном зале. С тысячами зрителей по бокам и монстром, стоящим над безжизненным телом ее матери. Высокий септарианец, одетый в толстые черные кожаные доспехи с одним черепом на плече — черепом с символами пик на обеих щеках.       — Здравствуй… королева Эклипса, — сказал монстр, ухмыляясь ей.       Глаза Эклипсы расширились от гнева и растерянности. Ее разум кричал от необъяснимой агонии. Все, что она могла видеть сейчас, — это луну на небе, проливающую свои кровавые лучи на замок.       — Чудовище убило королеву!       — Ересь!       — Уничтожить их, всех до единого!       — Это — значит — война!       — Эклипса, вернись! — крикнула Хекапу, вбегая в комнату и выпуская свой огонь на бесчисленных взбунтовавшихся монстров.       Затем еще более странные видения начали наплывать на Эклипсу. Теперь она стояла на прекрасной зеленой равнине, где трава танцевала под ветром. Там издалека стояли лысая женщина и король чудовищ. Это была Солария — она стояла там и пожимала руку королю-чудовищу.       Затем последовала еще одна вспышка, и вдруг зеленая равнина сменилась красным цветом крови и огня. Издалека Солария все еще стояла там — но теперь она была облачена в тяжелые доспехи, и ее могучий жезл с громовой яростью поражал монстров, появлявшихся перед ней. Эклипса заглянула в ее глаза и увидела там только ярость и ненависть.       Другое видение…       Эклипса стояла на ступенях древнего храма. И снова видение, которое она уже видела, разум не мог сказать как, но сердце в глубине души точно знало, где.       Там издалека стоял демон с двумя повязками на глазах, в его руке было горло чудовища. В глазах монстра был страх, он плакал, умолял, а хватка становилась все крепче и крепче, пока в конце концов монстр не перестал двигаться.       За демоном была груда тел. А за этой кучей была еще одна куча. Она была повсюду… бесконечная.       А там, в небе, луна была такой же красной, как кровь, пролитая на землю.       Но затем видение изменилось. На этот раз демона нигде не было видно. Вместо него Эклипса увидела трех септарских монахов в плащах с капюшонами, пожимающих руки мьюнианскому рыцарю. Несколько других мьюнян сзади начали опускать свои флаги на землю этих земель.       А там, в небе, луна сияла ярче серебра.       — НЕТ, ОСТАНОВИТЕСЬ! — закричала она. — Я больше не могу этого выносить.       И тут чудесным образом — все безумные видения прекратились.       Эклипсу окружала кромешная тьма. На многие мили вокруг не было ничего. Она даже не могла видеть перед собой свои руки.       Девушка запаниковала, подумав, что, должно быть, умерла. Она не могла видеть, не могла дышать и говорить.       Но затем, из чистого инстинкта, она мгновенно закрыла глаза и глубоко внутри себя почувствовала, как в ней нарастает суматоха. Она чувствовала… хаос.       Когда она снова открыла глаза, то увидела знакомое зрелище. Что-то, что она не должна была знать.       И все же она знала.       Это был демон.       — Привет… принцесса, — ухмыльнулся демон.       Эклипса уставилась прямо на него, охваченная смесью шока, замешательства… и неподдельного счастья.       — Демон? — спросила она — Это… это ты?       — О… наконец-то ты вспомнила, — улыбнулся демон, не саркастической, а искренней улыбкой. — Рад снова видеть тебя… старый друг.       Эклипса без колебаний заключила демона в свои объятия. По ее щекам текли слезы сожаления, она была опечалена тем, что забыла демона на короткое время. Это время было коротким, но казалось вечностью.       — Мне так жаль, — всхлипывала она. — Прости, что я забыла тебя.       — Эй, не стоит.       Это было едва уловимо, и Эклипса не могла этого видеть, но она была уверена, что слышит слезы радости демона.       — Я думал, что никогда больше не увижу тебя, — сказал демон. — Когда меня бросили в темницу, я думал, что мне конец.       Эклипса захихикала, все еще обливаясь слезами:       — Должна сказать, что твоя маскировка под старика была хорошей работой. Сколько времени ты провел, накладывая грим перед зеркалом, старый дьявол?       — Ха-ха, ну, трудно понять, как ты будешь выглядеть, когда ты слеп. Но, по крайней мере, мне не пришлось видеть свою уродливую рожу. Жаль, что тебе пришлось увидеть эту мерзкую штуку. И с другой стороны, твоя тетя Хекапу даже не попыталась испепелить меня на месте. Одно из немногих преимуществ перезагрузки временной линии, я полагаю.       — Я не понимаю, — сказала Эклипса. — Как получилось, что ты смог вспомнить события из оригинальной временной линии?       — Трансцендентность, — ответил он. — Когда ты достигнешь определенного уровня, ты будешь существовать только как сингулярность во всех измерениях. Временная линия, разветвляющаяся на разные пути, никогда не повлияет на вас.       — Так значит ли это… что… я… достигла трансцендентности? — Эклипса огляделась вокруг, по-прежнему ничего, кроме кромешной тьмы. — Я… я помню… я помню вещи из моей предыдущей жизни, но у меня также есть воспоминания об этой жизни. Как это возможно?       — Трудно сказать, — сказал он. — Ты прошла долгий путь с тех пор, как мы впервые встретились. Сильнее, могущественнее. По магическим способностям тебе нет равных в истории.       — Все благодаря тебе, я полагаю, — сказала она. — Забавно, но во время моего обучения в новой временной шкале мне все давалось так… легко. Все казалось… естественным, даже погружение вниз. Как будто я делала все эти вещи раньше. В то время я не знал, почему или как.       — Значит, мое обучение не пропало даром. Спасибо Кукурузе за это.       — Я все еще чего-то не понимаю во всем этом. Я имею в виду… заклинания, которые я создавала все эти годы. Это… Хаотическая магия? Или это что-то совсем другое…       Демон сделал паузу, размышляя.       — Ну… Я знаю столько же, сколько и ты, принцесса. Все ваши заклинания я просмотрел бегло, некоторые из них… абсолютно ужасны и кошмарны, но многие другие, должен сказать, являются определением силы. Честно говоря, я не могу сказать. Кто-то может назвать их заклинаниями тьмы, что вызывает вопрос… что такое тьма в данном случае? Является ли она просто противоположностью света или это что-то, что касается добра и зла?       — Демон… Я…       — Да, я знаю, что ты собираешься сказать. Теперь ты знаешь… теперь ты знаешь…       — Демон… все в порядке, это было в прошлом… древний грех.       — Нет, это не нормально, — кричал он. — Это не нормально… Я… мне было… мне было так стыдно. Стыдно за то, что я сделал. Я думал… я думал, что если смогу доказать, что тьма и зло — две разные вещи, тогда мне не… тогда мне не о чем будет беспокоиться. Но увы… чувство вины все еще там… оно все еще там.       — Демон…       — Я был так напуган, понимаешь? — пробормотал он. — Когда ты выстрелила темным вихрем в песчаного дракона. Мне было так страшно. Подумать только, что та самая магия, которую я использую, является тем, что докажет мою вину.       — Послушай меня, демон, — Эклипса взяла его за плечо, глядя прямо на него. — Там все еще есть вещи, которые я не понимаю об этом элементе тьмы. Действительно ли это просто инструмент или он связан с самым темным аспектом нашей морали, нашей душой? Этого я не знаю, но что я точно знаю, так это то, что ты не должен чувствовать себя виноватым за то, что сделал. Потому что глубоко внутри я знаю, что ты хороший человек, человек, который никому не хотел бы причинить боль. То письмо, которое я отправила, — тому доказательство. Я знаю, что однажды ты сказал мне, что тебе все равно, будут ли септарианцы воевать с мьюнянами или нет, я знаю ты сказал это, потому что у тебя нет в этом никакой заинтересованности, но теперь это не так, правда? Я знаю, что вы заботитесь о благополучии монстров, несмотря на их плохое отношение к тебе. Но я также знаю, что ты заботишься и о Мьюнянах. Когда нас загнали в пещеру, ты мог бы легко использовать свою магию, чтобы отбиться от рыцарей Мьюни, но ты этого не сделал. Вместо этого ты создал портал. Ты никому не причинил вреда и создал портал… после того дня… после дня рождения проклятия, после дня совершения греха… ты стал больше ценить жизнь… не так ли?       Демон рассмеялся, затем тепло улыбнулся Эклипсе:       — Ты читаешь меня как открытую книгу, принцесса, — он сжал ее руки в своих шершавых ладонях. — Спасибо.       Эклипса ответила улыбкой, хотя и не была уверена, что он ее видит.       — Итак, — хлопнул в ладоши демон, — что теперь, принцесса?       — Эм… думаю, нам пора вернуться к реальности.       — Ну, это зависит от того, хотим мы вернуться или нет. Мы могли бы остаться здесь… даже навсегда. Тогда нам больше не придется сталкиваться с проблемами.       — Да, верно… но рано или поздно это станет ужасно скучно, не так ли?       — Ха-ха, наверное, — демон почесал подбородок, словно придумывая выход. — Я хочу показать тебе кое-что.       Демон сосредоточил свою хаотическую магию на ладони, создав скопление многочисленных вихрей, которые затем постепенно сформировались в маленькие круги — внутри них были различные видения, которые мелькали перед глазами Эклипсы до того, как она перенеслась в это царство.       — Довольно хаотичный беспорядок, не находишь? — сказал демон.       — Да, без шуток. Мы, конечно, внесли беспорядок во временную линию, не так ли?       — Я бы так не сказал. Нельзя играть с судьбой. Если бы не я, то кто-то другой совершил бы этот греховный акт. Так же, как ты видишь здесь того септарского парня с черепом на плече. Этот парень явно имеет на тебя зуб, иначе бы он не изобразил той рисунок щек на черепе.       — Так что же нам делать?       — Ну… — демон глубоко вздохнул, — у меня есть предложение. Но оно тебе не понравится.       — Не похоже, что у нас большой выбор. Давай свое предложение.       — Ну… я думал… совершить древний акт греха еще раз.       — Демон, нет.       — Ладно, просто выслушай меня, хорошо? — Он настаивал. — Выслушай меня. Очевидно, что мы не можем восстановить первоначальную временную линию, потому что это означало бы, что все повторится, как было, и мы снова окажемся здесь в один из этих дней. Но что если… что если я попробую проклясть луну, не убив ни одного из монстров? Тогда септарианцы не почувствуют необходимости отказываться от своего наследия, и моя душа не будет отправлена в небытие.       — Хорошо, я поняла тебя, но это будет означать, что многие события первоначальной временной линии все равно произойдут, верно? Например… Великий Рейд и правление Соларии?       — Именно так.       — Но тогда… как бы все это разрешилось?       — Ну, тут в дело вступаешь ты.       — Я?       — Да, ты поможешь мне разорвать порочный круг войны — объединив монстров и мьюнян.       — Что… но как?       — Это та часть, которая тебе не понравится, — демон прочистил горло. — Я… подарю тебе ребенка. — Прости?       — Сейчас, сейчас, это не то, что ты думаешь, хорошо? — Он объяснил. — Ребенок родится от метеоритного дождя. Это будет ребенок, в котором сольется кровь и Мьюнян, и монстров. И ты будешь растить этого ребенка как своего собственного. Это дитя вырастет и станет мостом между двумя мирами — и в конце концов она разрушит бесконечный цикл войны раз и навсегда.       — Я… я… я понимаю, — Эклипса сделала небольшую паузу, все еще сомневаясь. — Но… как мне объяснить людям существование ребенка? Сказать, что ребенок пришел с небес?       — Это… отличный вопрос. Поэтому сейчас я попрошу тебя о самой большой просьбе, нет… о самой большой жертве, которую тебе придется принести… ради нас. Справишься ли ты с этим?       Эклипса кивнула, все еще довольно нерешительно.       — Тогда я прошу тебя сбежать с чудовищем в день твоей свадьбы с принцем Мьюни. В этот день ты убежишь с ребенком на руках в страну чудовищ. На самом деле вы не сбежите с чудовищем, просто мьюнянам нужно думать, что ты выбрала в супруги чудовище, а не мьюнянина. И вот тут начинается самое сложное. Поэтому я прошу тебя, нет… я умоляю тебя… ради нас, борись. Боритесь против предрассудков, борись против цикла войны, даже если это означает бороться против своего собственного народа или даже против Высшей магической комиссии. Я прошу тебя — борись, ради ребенка, ребенка, который скоро станет мостом между двумя мирами.       — Я… — заикнулась Эклипса, все еще неуверенная, но начинающая понимать, о чем идет речь. — Но… гм… кто… кто, будет отцом ребенка.       — Я могу быть этим существом.       — Что?       — Ты скажешь им, что сбежала с демоническим монстром. Я могу взять вину на себя. Я могу быть тем, кого они будут проклинать, я могу быть тем, кого они станут ненавидеть. Я могу быть тем монстром, о котором они будут рассказывать своим детям сказки на ночь.       — Демон, нет.       — Не беспокойся обо мне, принцесса, — улыбнулся он. — Что бы они ни бросили в меня, я справлюсь. Пока моя душа в безопасности от забвения.       Эклипса посмотрела на демона, пытаясь найти хоть какой-то признак неуверенности, чтобы заставить его отказаться от всего этого. Но его лицо оставалось суровым и неподвижным. Он был абсолютно серьезен, без сомнения. Это звучало безумно, без сомнения. И, возможно, даже невозможно.       Но, возможно…       Возможно, это единственный способ избавить их от оков войны и кровопролития.       Эклипса закрыла глаза, подготавливая свой разум, затем подарила демону последний решительный кивок.       — Тогда решено.       — Да… — сказала Эклипса с легкой грустью. — Демон… эм… буду ли… буду ли я помнить тебя? Когда я покину это царство и вернусь в реальность?       — Не волнуйся, принцесса, — ухмыльнулся он. — Это заклинание, которое я сейчас произнесу, будет запечатлено в наших душах. Оно вне времени и пространства. Хотя, утром все будет болеть. Кроме того, пока ты будешь уметь достигать трансцендентности, как сейчас, ты никогда не забудешь меня, что бы ни случилось со временем.       Эклипса не могла в это поверить: они готовились снова попрощаться друг с другом, и все же…       И все же…       Эклипса просто не могла не почувствовать небольшой укол радости в сердце, как будто зная, что однажды она снова увидит демона.       — Эй… демон…       — Да?       — Я знаю, что уже говорила об этом в письме, но… спасибо тебе… за все.       Демон ухмыльнулся:       — Не за что.       — Я просто хотела бы, чтобы у нас было больше времени, — сказала она. — Я хочу продолжить развивать свое заклинание Всевидящего Ока еще больше. Я… я хочу помочь тебе снова видеть.       — Я знаю, принцесса… я знаю, — его улыбка не исчезала. — Думаю… тебе придется показать мне это твое заклинание, когда мы снова встретимся после войны.       — Да… да…       — Ну… пока… принцесса. И… спасибо.       — За что?       — За все.       И с этим все погрузилось в тишину, и единственное, что было слышно, это голос демона, произносящего заклинание: Я призываю Хаос, чтобы все увидели Из самых тайных глубин тебя и меня. Чтобы даровать этой принцессе небесное благословение. Чтобы она смогла отменить ад на луне. Благослови ребенка, который родится. Уничтожить зло, которое будет разорвано Обратить вспять цикл древнего прошлого Сделай так, чтобы грех никогда не возродился