Опасный дар

Солнце клонилось к западу, оставляя за собой кровавые разводы облаков на небе, внушая тревогу жителям маленькой деревушки. Ветер едва-едва колыхал листья редких деревьев, преимущественно яблонь с маленькими кислыми ранетками – дичками - и молодых дубов, привезенных с городской ярмарки, что погибали уже спустя пару лет от неподходящего климата. Местные знали: ночью будет сильный ветер, и не только благодаря верному чутью на частые бури, занесенные ветрами с близлежащей пустыни. Так сказала ведунья, и спорить с высшими силами ни у кого не было даже мысли. После смерти предыдущей женщины, ее дар передался старшей дочери, но девушка была еще слишком молода и неопытна, мать не успела научить ее пользоваться знанием в тех тонкостях, в которых разбиралась сама. Однако это не останавливало местных, стремящихся заглянуть судьбе через плечо и бегавших к новой ведунье чуть ли не за каждой мелочью. — Тому скажи, этой назови, а я ведь не умею... — плакалась девушка тетушке. — А если не сбудется, они ведь и побить могут... Так она и разрывалась между правдой и талантом, который никак не желал подчиняться хозяйке, пока судьба не подарила ей наставника... *** Розен сидела у окна, глядя на уходящее светило. Говорят, это богиня Илмэ плывет по небесной реке и видит в ее водах всех и вся, а луна это ее отражение с той стороны вод. Наверное поэтому ночью на землю приходят демоны, разгуляться, пока их не видит всемогущая богиня. Девушка зажгла лучину и затеплила свечу, маленьким солнышком расплывшуюся в отражении на стекле. Смеркалось. Пахло дождем и горячим южным ветром. Багровый закат постепенно сменялся густой мглой, рассекаемой только воем ночных тварей, держащих в страхе весь материк. Багровый закат, багровый, багровый, прямо как его волосы... — Тетя Агата сказала идти домой, — прорезал тишину тоненький детский голосок. В комнате появилась еще одна "свечка" — именно так многие звали этого непоседливого ребенка с лёгонькими рыжеватыми волосьями. — А то получишь. — Я еще подожду, — ответила Розен, с улыбкой. "Получить" она могла теперь разве что от богини, мало кто бы осмелился просто так поднять руку на ведунью. — Может он опять травки собирает? — спросила девочка, залезая на стул и завороженно глядя большими глазенками на пламя свечи. Розен отрицательно покачала головой, поправив выбившуюся из косы прядь волос. — Не думаю. Ночью в поле делать нечего. — Это тебе дар говорит? — спросила шепотом девочка, переведя свои большие глаза на сестру. Дар для нее был чем-то особенным, сказкой наяву, и говорить о нем следовало только как о чуде. — Да. Дар, — сказала Розен, тяжело вздохнув. Хвалёный дар молчал, заглушаемый тревогой. Ушел. Ничего не сказал. Ожидаемо, учитывая его происхождение. Розен знала, что когда-нибудь она снова придет сюда, и не найдет даже намека на след целителя. Он чем-то напоминал южный ветер, идущий только туда, куда вздумается. Ей не хотелось верить, что сегодня настал тот самый день, о котором ей упорно твердил дар. — Роза, пошли домой, — вывел девушку из мыслей голос сестры. — Тетя Агата говорит, что негоже молодой девушке в доме парня все время пропадать. — Я не у парня, а у братика, — наступила носик девушка. Как между ними может что-то быть, он же ее друг? Хотя при мысли об этом друге она всегда заливалась краской до самых ушей. — К тому же у тети Агаты язык как помело, так ей и передай. — А еще она говорит, что ты с ним наплачешься... — Так, может тетя Агата мне и в свахи годится? Он учит меня обращаться с талантом, и если кто-то еще хоть раз скажет про него плохое слово, я... — она задумалась, чтобы можно применить из арсенала ведуньи. — Я нашлю на того понос. Вот. Девочка вздрогнула, но быстро закивала, собираясь уходить, пока и на нее страшное проклятие не прилипло. Розен вздохнула, и едва заметно улыбнулась. — Ступай домой. И скажи тете Агате, что буря будет с дождем. Пусть огород накроет. — Это тоже предсказание? — Это тоже предсказание. Девочка закивала, накинула на плечи платок и уже собиралась уходить, сверкнув босыми пятками, как у самого порога развернулась и побежала обратно, чтобы обнять сестру. — Я скажу тете, что колдун сказал тебе перебирать травы, пока его нет, а если ты этого не сделаешь, он твой дар себе заберет, — совершенно серьезно сказала девочка, отчего на лице у ведуньи заиграла теплая улыбка. — Зачем же ему мой дар? У него и свой есть, ничуть не хуже. Она поправила сестре пушистые пряди и поцеловала в лоб. — Все беги. Я сегодня заночую здесь. — А если колдун все же вернётся? — малышка с ужасом посмотрела на одиноко стоящую у стены кровать. — Где же ты будешь спать? — Если колдун не вернется до полуночи, то будет спать на полу, — хитро улыбнулась Розен, слегка коснувшись носика сестры. — Все, беги. А то начнется дождь и замочит ваши грядки. Девочка испуганно вскрикнула, и буквально испарилась, словно кто-то осторожно задул свечку, спугнув подвижное пламя. Девушка спрятала теплую улыбку, снова глядя за окно, встретившись взглядом со своим отражением. Тяжелая коса, цвета чистой меди, голубые глаза, и много-много веснушек. Ими было усыпано все лицо и тело, будто кто-то терпеливый специально иголочкой проставлял каждую пеструю точечку. Она расправила платье и перевела взгляд на блик меча, стоящего у двери. Целитель и с таким мечом... Многие в деревне распускали слухи о юноше, но только одна живая душа на много миль вокруг знала страшную тайну, которую скрывал северянин... *** В тот вечер беда пришла не откуда. Впервые, после долгих летних зноев затеплилась печь. Запахло домашним теплом и разгоревшимся деревом. Розен помнила, что, не смотря на уют, тогда мало хотелось говорить. Что-то тревожное ныло в груди, не давая спокойно сидеть на месте. Колдун разделял беспокойство. — Что-то случится? — спросила Розен, нарушив тишину и тут же пожалев, будто своим голосом разбудила нечто запретное, что маг так тщательно заглушал, сплетая травы в узелки. Она ждала, что ее гложет просто усталость, что маг нахмурится и скажет, что ничего не будет и девушка зря волнуется, что дар ее подвел. Но юноша едва заметно кивнул, разрушив все надежды на спокойный вечер. Беду чувствовала не только девушка. Марево минут тянулось густой смолой. Розен сбилась со счету, сидя у окна и нервно ломая пальцы. Целитель не сидел, со стороны это напоминало обычный рабочий настрой: то кипятил воду, не пойми зачем, то замачивал травы, тоже не понятно с какой целью. При этом девушке было наказано не ходить домой и остаться здесь. — Ксар... — робко позвала она, боясь отвлечь парня. — Мы кого-то ждем?.. Юноша остановился, будто только сейчас вспомнив про то, что в комнате кроме него есть еще другой человек. Травы остались на столе, а он подошел к девушке и осторожно коснулся рукой ее щеки. "Такая горячая, и... Дрожит?" — удивилась Розен, чувствуя чужое прикосновение на своей коже. Хотя, почему же чужое, он ей далеко не чужой... — Пообещай, что не будешь бояться, и сделаешь только то, что скажу я, — проговорил он тихо, но максимально отчётливо. В желтых глазах читалось что-то непривычное, что-то такое, чего никак не ожидаешь от серьезного чародея. Тревога? — Чего бояться, Ксар?.. — взгляд перебегал от желтых глаз до плотно сжатых губ целителя. Рукой она коснулась его руки, сначала робко, а потом сжала со всей силы, боясь отпустить, будто и сам колдун сейчас рассыплется, словно из песка. Он так и не убрал руку от ее щеки. Едва касается, будто не хочет быть ближе, боится спугнуть. Будто хочет обнять, но боится обжечь. Маг не успел ответить, как на улице взвились собаки, заполняя визгливым лаем тишину. В этом адском пении слышались людские испуганные голоса, постепенно приближающиеся к хижине целителя. — Этого... — пробормотал парень, глядя на дверь и разорвав прикосновение, отчего Розен почувствовала, будто с нее резко сбросили одеяло в холодном помещении. Голоса кричали уже во дворе. Испуганные, отчаянные, их страх передался и Розен. Случилось что-то, что человек не в силах перенести... — Целителя, скорее! — среди гула различила Розен, но Ксар уже молнией вылетел наружу, не дожидаясь пока кто-то пригласит его помочь. Возня, вздохи, чей-то плач, жуткий стон, от которого по спине у девушки пробежала толпа мурашек, и голос мага, спокойный и от этого хорошо различный на фоне общей паники. Это был кузнец. Кузнец Микола, разрубивший себе руку чуть выше запястья и сейчас истекающий кровью. Никаких демонов и страшных нападений, но Розен почувствовала, что при виде ужасной травмы и крови на полу она сейчас сама упадет в обморок. Маг был спокоен. Смотрел на действо так, будто перед ним каждый день люди отрубали себе не только руки, но и головы и при этом злорадно ухмылялись. Он взял какой-то отвар — о боги, какой отвар, он сейчас умрет от кровопотери — и склонился над раненым. — Розен, мне нужна твоя помощь, — сказал он, глядя на девушку своими опасными глазами. И Розен поняла — сейчас случится что-то плохое и если она не переборет свой страх, то конец всему. И Миколе, и Ксару и ей как ведунье. На ватных ногах она подошла к волшебнику, зачем-то сунувшему ей чистые бинты. — Отвлеки их, быстро, — шепнул парень, и Розен испугалась, каким сейчас холодным и сосредоточенным он выглядел. — Не стой, он умирает. Я могу спасти его, но ради Илмэ, отвлеки людей. Розен поняла, что смысл сказанного доходит с трудом. Отвлеки... Умирает... Умирает! Она кивнула, взяла бинты из рук Ксара и ненароком коснулась его кожи. Такая горячая, горячее обычного. Что он задумал? Девушке даже не пришлось притворяться. Пройдя пару шагов с бинтами в руках, она почувствовала, соленый привкус крови во рту, ее отвратительный запах, стон покалеченного кузнеца, пропавший куда-то в темноту, как и лица тех, кто смотрел на нее... Зрение сфокусировалось не сразу. Девушка поморщилась, отталкивая от себя чужие руки, хотя сама еще слабо осознавала, где и с кем находится. Из белого с красным пятна постепенно выплыл силуэт целителя, закрывавший собой раненного кузнеца от ее глаз... Розен чувствовала, что на него никто не смотрит кроме нее. — Да что ж за ведунья, крови боится! — Цыц! Воды принесите. — О, очнулась, зовите це... "Отвлечь людей" — вспомнила девушка, и напрягая связки, протяжно и болезненно застонала, сама испугавшись собственного голоса. — Воздуху... — добавив драматизма, прошептала девушка, бросив взгляд на юношу с кузнецом, и едва снова не потеряла сознание от увиденного. Прямо на глазах почти оторванная рука сама подползла к покалеченной культи. Из раны вырывались мерзкие фиолетовые полипы, подтягивающие плоть к полубессознательному телу. Кровь собиралась в маленькие капельки, поднималась вверх по ужасным щупальцам, впитываясь в почерневшую кожу. Розен еле сдержала крик, остановившись лишь из-за рук, управляющих этой мерзостью. Рук ее целителя... Через четверть лучины на крыльцо, куда вывели девушку, вышел и сам чародей. С того момента как все покинули хижину, изнутри не донеслось ни звука. Алые волосы выбились из-под заколки, и ветер не преминул возможностью еще больше разметать их по плечам. И без того бледный, сейчас он показался Розен сродни упырю. Все молчали, ожидая вестей от колдуна, но, кажется, тот не спешил делиться плохими вестями. А в том, что они были плохими, не сомневался никто. — Он... Умер? — тихо пискнула девушка, осторожно коснувшись рукой рубашки мага. Ткань оказалась насквозь мокрой то ли от пота, то ли от крови — в темноте не разглядишь. — Нет, — юноша удивленно приподнял бровь. — Я же обещал, что исцелю его. Голос звучал немного устало, но спокойно, словно парень только что сделал простую перевязку. Сельчане молчали, явно не веря словам колдуна. Абсолютно все видели море крови на полу, и даже сельчанин мог смело сказать, что после такого не выживают. — Он спит. А кто не верит, пусть войдет и убедится сам, — говорил он негромко, но голос пронесся над затихшим двором, не встретив препятствий. Маг не соизволил больше стоять над душой у простого народа, и под выразительное молчание сошел с крыльца, направившись к калитке. Никто не посмел сказать что-то в спину колдуну, хотя в воздухе разрядами молнии клубился страх. Розен также не могла вымолвить ни слова. В дом уже вернулись родственники Миколы, и девушка краем глаза заметила, что обе руки кузнеца на месте. Чудо... Нет, что-то другое. Найти колдуна не составило труда. Заплутать среди елок, скрыться от чужих глаз — маг умел и любил это занятие, но вот укрыться от глаз ведуньи ему не под силу. Небо полностью очистилось от туч, и серпик месяца робко выглянул на небо, будто боясь звездочек проказниц, что так и стремились отвлечь на себя внимание путника. Непросвещенному казалось, что лес молчал, приласканный звездным светом, но ведунья знала — лес шепчет. Осторожно шепчет песни и если уметь слушать, можно навсегда остаться под вечными корнями вековых сосен, заснуть, убаюканный ветром и водой, стать частью леса и вместе с ним петь волшебную музыку. Она нашла его у ручья на старом, поросшем мхом камне. Вне времени и пространства, с взглядом, упертым в живую гладь воды. — Почему ты смотришь на отражение луны, а не на саму луну? — спросила она, садясь на сырой камень рядом с парнем. Он долго не отвечал, положив голову на согнутое колено. — Шея затекает долго смотреть наверх. А так я вижу и луну и воду. Розен фыркнула. Она-то ждала, что в этом будет какой-нибудь смысл. Как тот, что волшебник рассказывал ей про самые простые вещи. Иногда девушка думала, что маг придумывает этот смысл на ходу, но спустя много часов раздумий наконец-то осознавала, насколько точно колдун попадал в цель. — Я думала, в этом будет смысл... — разочарованно сказала она, устраиваясь рядом с товарищем. — Смысл в том, что у меня действительно просто болит шея... — А у Миколы болела рука... — так по-детски сказала девушка, проводя пальцем по кровавому разводу на рубашке. — Ты все поняла? — равнодушно спросил волшебник, хотя Розен заметила, как нервно дернулись его губы. Он не хочет говорить правды. А кто бы захотел? Светлые силы всегда с опаской относились к другим видам магии, считая их нечистыми и вредоносными. Неудивительно, что человек с темным даром пришел искать приюта в такую глушь, и пытается выдавать себя за светлого целителя. — Нет, — ответила девушка и заглянула в янтарные глаза напротив. — Я поняла только то, что ты спас Миколу..