Система

      Порой дождь превращается в ливень, а ливень в вихрь, а вихрь в торнадо. Наверное, холодный и горячий ветры могут быть чем-то более жестоким, чем обвал на склонах скал или цунами, или землетрясения… Но они могут стать предвестниками дождя, который может быть намного, намного приятнее для зрителей: многие любят сидеть и наблюдать за потоком воды по асфальту, который несет за собой груду мусора и кучу грязи, в которую где-то попадёт свежий сорванный лист, опавший домашний цветок, потерянный ребенком бумажный кораблик… Ветер это как гонец с письмом. А вот каким будет письмо – печальным или радостным не зависит от него совершенно. Принесет ли этот гонец приятный, долгожданный, остужающий дождь, который спасет засохшие поля от нещадно палящего знойного солнца или же наоборот: затопит уже политую осину – всегда манящая, дурманящая тайна.       Вероятно, многие даже не догадываются, какие звери сидят в укромных уголках, скрытых тучами, которые очередной зритель непогоды не заметит, попивая свой кофе, сидя на подоконнике в старом, оборванном пледе, вязаных носках, растянутой футболке с жирным пятном от утренней яичницы где-то на животе либо вместо ожерелья на вороте.       Зритель даже и не подозревает, что около его окна, в трещинке, которая образовалась из-за частого использования ставней, живет нечто темное, постепенно липнущее к тебе. Зритель не догадывается, что в дождь просыпаются все те, кто спит при свете солнца. Они разъедают души и мозг. Человек медленно, тягуче разлагается, превращаясь в комок околевшего металла после удара молнии во время смерча, налетевшего внезапно в ночи. Этот ночной смерч подкармливает тварей, которые живут в темных уголках всего, что окружает нас: за мусоркой, около которой старушка кормит брошенных бродячих кошек, за вывеской магазина, в котором продается прекрасная выпечка и вкуснейший капучино с приятной пенкой и легкой горчинкой, в углу комнаты, где у всех всегда бедлам, на книжной полке – там, где давно прочитанные, забытые книги, в темной пещере, в которой живут одни лишь летучие мыши и… в наших головах. Самые темные демоны всегда живут в наших головах. Они вгрызаются в мозг и порой уже не брезгуют выйти днем в самый разгар празднования или важного мероприятия.       Забавно полагать, что мы можем сдержать бурую, когда мы и подготовится порой к ней не способны! Погода переменчива. Это в какой-то степени забавно.       И вот, уже исчезают последние капли, а зритель все сидит у окна. Он встает и открывает его, а за окном дерево, умытое весенними водами, с ярко-желтыми, огненно-горящими листьями. Дерево манит. Оно зовет к себе. И вот, зритель уже протягивает к нему руку, игнорируя бешеную пляску сердца и каламбур тревожных мыслей в голове…       

… птицы прилетают весной,

      

а улетают осенью.

      Нет. Совсем не этого он хотел. Совсем не этого. Требовательная рука теперь схватилась за пояс. Ткань упала в ноги, а мальчишка распахнул глаза.       Шу Фэнь думал, что всё кончено. Он потеряет честь, потеряет благородство, потеряет мужество. Гордость будет растоптана. Спас его лишь внезапно вернувшийся монах. Медленно постукивая своей тростью, он прошел в центр залы, а господин Кан отшатнулся от мальчишки, спешно оправив одежды. Нескольких секунд ему было достаточно, чтобы привести себя в порядок и деловито взять под руку своего названного спутника. Шу Фэнь ещё сильнее побледнел, но какого-либо знака, просьбы о помощи не подал, лишь смиренно пошел подле Ман Цена.       Старец предложил пройти во внутрь храма но, заметив состояние юного наследника, приостановился и спросил, все ли в порядке. Взмокший и растерянный юноша поспешно ответил, что с ним все хорошо, но монах, казалось, не поверил. И всё же, деликатно кашлянув, повел внутрь.       Посреди главной залы располагался огромный алтарь: вокруг него кишели белые водяные змеи, защищавшие священное место. Монах заговорил:       - Алтарь в древности явно использовался для принесения в жертву любви ради благополучия, продолжения рода, хорошего урожая всего края. По правилам ритуала, двое влюбленных ступали на святые земли, но вскоре лишь один оставался жить. Второй же погибал – он становился жертвой.  Выживший – охранял покой и память любви. Такой ритуал использовался раз в столетие, но современность забыла традиции. К добру ли, к худу ли - неизвестно.       - А как вы решили прервать череду невзгод в этот раз? Я слышал, хвори внезапно отступили, – поинтересовался Шу Фэнь.       - Да, юный господин, Вы правы. Мы нашли пару, что согласилась на ритуал, – тут он туго выдохнул. – Только вот что-то наша богиня не приняла дар. Один из влюбленных был отвергнут ею и болезни вот-вот начнутся снова, а местность будет вымирать, подобно земле после пожара.       - А как зовут Вашу богиню? – не унимался Шу Фэнь. Что угодно, лишь бы не оставаться в тишине. И не думать, что вцепился в локоть.       - Си Тонг, -  монах свернул в глубь храма, проводя спутников глубже.       Спустя пару минут, они оказались в помещении, битком набитом книгами. Довольно-таки просторная комната была заполнена книгами на самых древних языках, казалось, не хватало только наскальных фресок.       - На стене выбиты правила ритуала. Но мы выдаем еще литературу для более глубокого погружения и более тщательной подготовки к ритуалу. Мы – монахи храма хотели бы Вас, господа, просить о подобном. Деревне необходим этот ритуал!       Шу Фэнь стоял с нечитаемым выражением лица. У окружающих его сложилось ощущение, будто он вообще не понимает, что происходит.       - Но мы не влюбленные…. – отрешенно протянул он.       - Странно Вы говорите, Ваше высочество. Как танцевать для меня утром босиком в ночных… - Ман Цен не успел договорить свою пошлую и язвительно-колкую речь, как Шу Фэнь закрыл ему рот.       - В наши времена с настоящей любовью туго, и с огнём при свете дня не сыскать подходящую пару, что сочтет за честь отдать себя на благо родных краёв. Но ведь любовь к родине - тоже любовь, и она объединяет всех нас, так почему бы и ей не сойти за ту самую влюбленность, что так жаждет богиня?       - Можно хоть узнать о это вашей Си Тонг хоть что-то? Так как задача королевства – защищать простой люд, я исполню свой долг, так или иначе. Однако, хотел бы я узнать о Си Тонг что-то больше, нежели просто имя. Почему у Вас богиню зовут “Система”?       Монах покачал головой и выудил с полки несколько книг. Передав их, он попросил удалиться, сообщив, что на подготовку у них всего неделя, а всю нужную информацию они найдут в литературе…       - Ну, юноша, что ты скажешь? Все еще интересно – что такое Система? – подняв грозно бровь, Бай Шу Фэнь пристально посмотрел на Эльрика, лежащего на той же поляне.       - Как я тут оказался? – Эл начал оглядываться по сторонам. – Конечно, хочу. Я ничего не понял и того, что увидел.       Шу Фэнь побагровел от злости. Эльрику казалось, что он вот-вот взорвется как переполненный порохом боеприпас.       - Ты потеряешь все: друзей, семью, любовь, гордость и самое главное – свободу. Си Тонг она… Она жестока и безжалостна. Прислушайся, юноша, это слишком печально окончится. Забудь затею! – не унимался Шу Фэнь.       - Прости, дедуль, но нет. – Эльрик улыбнулся. – А как мне вернутся домой?       Шу Фэнь покачал головой, пропустив ругательство мимо ушей, и, опустив голову и сведя брови в отчаянии, взмахнул рукой и Эл исчез.       «Думаю, стоит ему показать все «прелести» Си Тонг… может тогда этот юнец не повторит моей ошибки. Ведь и его сердце тоже бьется ради другого…».