Система

Туманная дымка окутывала юношу со всех сторон. Он будто пребывал в звенящей и давящей на мозг пустоте. Эл попытался открыть глаза, но сил совсем не было: все тело ныло, изнывая от слабости. Он умер? А как же Мо, он ведь его все еще ищет? Почему даже сейчас он думает о Мо? Ведь Мо его предал. Или все же это он предал друга?       Разные мысли обитали по трущобам разбитого вдребезги сознания Эла. Он не знал какая ошибка станет роковой, в какой момент он сломается окончательно…       

…London Bridge is falling down,

      

falling down,                 

      

falling down… 

      Падать в воду сложно: она холодная. Но затягивающая… Она обволакивала со всех сторон, будто защищая, а впитавшая слишком много одежда тянула вниз, ниже и ниже. Казалось, кто-то туда вел, вел туда, где Эл некогда бывал. Он протянул руку, которая внезапно появилась: худая, бледная с серебряными украшениями. А за ней – неизвестность.       - Доброе утро! В эфире новости. На берегу городской речки рано утром был найден молодой человек, лет двадцати. Одет во все черное, волосы черные, большое количество пирсинга. Родственникам или знакомым просьба обатиться в окружную больницу номер… - голос диктора утренних новостей для Вэй Йа стал глотком надежды и дуновением ветра для вновь распустившейся будто прекрасные камелии надежды. На экране появилось фото его друга.       - Хвала предкам, боже, - Лай-Лай обернулась к внуку, - Дорогой, сходи, проведай.       - Да он даже не захочет меня слушать! Он, он… Мо начал снова плакать. Сквозь всхлипы едва можно было разобрать: “Чуть не потерял”, “Второй раз, Ба”. Лай-Лай мягко улыбнулась и подошла к внуку, положив руку на плечо, ободряюще потрепав. Она настоятельно попросила внука сходить к Эльрику, будто бы зная, что Эл позволит объяснится.       Туманные дали влекли своей неожиданностью: они сменялись деревьями и садами, а затем пещера.       Очнувшись, Эл лежал в одном из углов зала, усеянного опавшими листьями. Казалось, тут давно никого не было. Зал был усеян мёртвыми лианами, опавшими ветками и сломанными стволами деревьев. Вход был завален, а вдалеке журчала вода.        Вода!       Эльрик поковылял на шум воды, пошатывась. Голова ужасно болела, а перед глазами все плыло. Он шел и шел, стараясь разглядеть повнимательнее место, в котором он оказался. На стенах были выбиты древние письмена. «Наверняка какие-то исторические штуки», - подумал Эл, продолжая смотреть по сторонам. Каменные стены, местами потрескавшиеся, были усыпаны сухими, приросшими ветками старого дикого винограда, переплетенного с полусухим плющом. Полы были словно выжжены. В центре кольцом лежали разрушенные временем столбы, около которых валялись чаши с нагорью, размытые дождями и высушенные ветрами. В самом центре виднелся некий круг, в котором, казалось, было что-то нарисовано.       Из узкого прохода доносились звуки воды. Заглянув туда, Эл остолбенел. Он увидел знакомое место: цветущий сад с пахнущими цветами, знакомый водопад и… белобрысый гад. Сраный музыкант, играющий дурацкую музыку на своем гребанном инструменте. О, этого персонажа хотелось лицезреть меньше всего! Казалось, у Эла вся жизнь пошла под откос с момента появления этого древнего старика. Юноша присмотрелся: мужчина сидел достаточно спокойно, его волосы слегка колыхались на ветру, лицо было нечитаемым. Эл, понимая, что деваться ему более некуда, решил обратить на себя вниманием, прокашлявшись.       Шу Фэнь играл на гуцине, предаваясь воспоминаниям и гармонии, царящей вокруг. Внезапно он почувствовал резкое колебание воздуха: его лицо исказилось в недовольстве, однако уже через секунду он вернулся к своему умиротворяющему занятию. Спокойствие не продлилось долго: мирно играя на инструменте, он ощутил чье-то присутствие. Ощущение этого гостя раздражало и вызывало ненавистную мерзкую жалость. Это был тот самый юноша, кажется, не желавший отпускать затею с Си Тонг, в очередной раз влез в его мир. И пусть богиня обиделась на людей, он ожидал гнев хозяйки. Он хранитель, а разрешает гулять кому угодно по ее обители.       Прекратив играть, Шу Фэнь поднял свой взор на юношу. Он предстал перед ним в синяках, в разорванной одежде и с ранами, из которых сочилась кровь. Омерзение, брезгливость и презрение едва-едва не проступили на лице Шу Фэня, и лишь предельное самообладание позволило сохранить спокойствие лика нетронутым.       - Дитя, что случилось? – белокурый дух поднял свой взгляд на незваного гостя.       - Да черт его знает, Вашество! Я упал, а очнулся тут, - Эл очевидно попытался улыбнутся и легко засмеяться, но скривился в болезненной гримасе. Его губа саднила, а дышать было и без того сложно. Из груди вырвался лишь рваный кашель.          Шу Фэнь внимательно осмотрел с ног до головы юношу и, взвесив все «за и против», махнул рукой, призывая пойти за ним. Он поплыл по равнине, изредка оглядываясь на ведомого.       - По лестнице сможешь подняться? – подойдя к ступенькам, он обернулся на Эльрика. Увидев неуверенный кивок, он решил пропустить парня вперед, чтобы в случае обморока или резкой утраты способности идти, Шу Фэнь смог поймать юношу.       Поднимаясь медленно по лестнице, Шу Фэнь неожиданно для себя предался воспоминаниям. Все эти раны и синяки на теле гостя, такие чужеродные для кристально чистой идеальной обители, навевали тревожные и отдающие горечью мысли.