Система

      прим.: 800 лет назад       …Монах покачал головой и выудил с полки несколько книг. Передав их господам, он попросил удалиться, сообщив, что на подготовку у них есть неделя, а всю нужную информацию они найдут в литературе…       Из храма Шу Фэнь вылетел быстрее ветра, запрыгивая в свой паланкин. Он почти успел отдать приказ «вперед», прежде чем заметил, что никого из сопровождающих не оказалось рядом. Тут же створки паланкина распахнулись и пред ним предстал Ман Цен. Юноша вжался в тонкие бумажные стенки. Книги рассыпались. Лишь они преграждали путь мужчине. Шу Фэнь был напуган, и напуган до смерти. Страх, словно змей, обвил ледяными кольцами с ног до головы. Он сдавил легкие, заставляя тело неметь, и буквально выдавил остатки драгоценного воздуха из груди. В глазах потемнело, а губы предательски задрожали. Бежать некуда. Силки захлопнулись. Тут уже не до сохранения самообладания. Откуда-то из густого тумана раздался мужской голос:       - Ваше Величество, предлагаю по приезде обсудить информацию. – Белый оскал пугал, а страшный взгляд, полный голода и жажды, затягивал на шее удавку. Это стало последней каплей, и Шу Фэнь провалился в спасительную тьму. Надолго ли?       Когда юноша снова открыл глаза, комната была незнакомой, куда более тусклой и темной. Казалось, несколько отступивший ужас вновь захлестнул Шу Фэня с головой, когда он огляделся: вокруг висели ножи, мечи, щиты и прочее оружие различных эпох. На тумбе подле ложа стояла малахитовая курильница в форме зеленой змеи – в ней горели благовония. Они должны были успокаивать и расслаблять, только вот ни того, ни другого эффекта молодой наследник на себе не ощущал.        За спиной раздался знакомый голос, заставивший вжать голову в плечи.       - Ваше Превосходительство, уже очнулись? Признаться, вы нас напугали.       Покрывало, укрывавшее Шу Фэня, оказалось откинуто на пол. Поднимать глаза от сжатых на коленях рук не хотелось. Не хотелось встречаться взглядом с нависшим над жертвой хищником. Ещё чуть-чуть, и пасть разверзнется, чтобы поглотить мальчишку.       - Нам столько надо изучить, а вы внезапно притомились, придется Вам все рассказать и показать самому…       Это конец. Красный змей убивает белого юного змееныша. Тонкий хвост обвивается под подбородком, и охотник будто бы пробует на вкус свою застывшую жертву. Никогда ещё язык не казался Шу Фэню такой мерзкой частью тела. Мокро, тепло, и так мерзко. С каждым его движением парализующий яд растекается по телу, заменяя собой кровь. Из горла вырвался сдавленный крик о помощи. Он получился каким-то жалким и хриплым. Лишь когда чужие губы накрыли губы мальчишки, морок будто бы спал, и в груди отчаянной птицей забилось желание сделать хоть что-то самому. Он пытался отворачиваться. Его хватали за лицо. Он пытался оттолкнуть от себя. На него навалились всем телом. Он пытался колотить кулаками. Щёку обожгла размашистая пощечина. “Уймитесь, где ваши манеры?” - и снова этот ужасный шепот, вливающийся в уши. Он пах чем-то приторно сладким и не позволяющим сохранять четкость сознания. До поры до времени Шу Фэнь мог держать в поле зрения обе руки своего мучителя. Однако, когда те скрылись в складках одежд, ему стало действительно страшно. Перед глазами слишком четко стояла запертая дверь. Ключ выглядывал из замочной скважины. Никто не придет.        - Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, - запросил в миг позабывший о гордости и чести мальчик, - Я сделаю всё что угодно, только отпустите.        Но мольбы не были услышаны. Бесстыдно проигнорированы.        Сердце всё ещё билось в бешеном темпе. Стало холодно рукам от пережатых запястий и страха. Шу Фэнь едва мог пошевелить ими, те были крепко привязаны к спинке кровати после того, как он снова попытался оцарапать лицо Ман Цена. “Вот же непокорная дрянь”, - мальчишка был уверен, что слышал, как над ним пробормотали именно это.        - Не надо, не надо, не надо…       Аромат благовоний забивался в нос. Стало очень душно. Стало сложно дышать, а каждое новое движение давалось тяжелее предыдущего. Молодой наследник чувствовал, как проваливается куда-то. Там было холодно. А может, это лишь распахнутые полы одежд. Он не должен сдаваться просто так, не должен. Надо лишь постараться чуть сильнее, попросить ещё раз, и тогда обязательно отпустят.        Связки на ногах уже начинало противно натянуть, словно тетива лука, противно трескающаяся, когда ее оттягивали от самого основания, когда Шу Фэнь все таки понял.        Не отпустят.       В миг его накрыло какой-то беспросветной безнадегой и холодом отвращения к неизбежному. Так мерзко. Так неправильно. Это не должно происходить, но почему-то происходит. Почему именно он?       По потолку скользнул лунный свет. Так красиво скользнул. Шу Фэнь залюбовался случайным зрителем его падения. Как же позорно. И грязно. И больно.        “Тук-тук, Ваше Высочество?“ - и снова этот елейный голос. Каждое слово словно окунает во что-то липкое. Шу Фэня уже не достигают глупые шутки мужчины, его режущий слух тон, он просто хочет, чтобы это наконец кончилось. Он понимает к чему всё идёт. Понимает, но не хочет этому верить. Принц пытается не думать об этом, но возвращаться в реальность его вынуждают жестокие укусы. Когда между его ног оказывается чужое колено, мальчишка не выдерживает и предпринимает свою последнюю попытку - он пинается сам. Слишком слабо. Ответом на эту выходку стала вспышка боли где-то внизу.        Шу Фэнь задрожал всем телом, стиснул зубы до скрипа. Он уже прокусил губу в исступлении, чтобы не было слышно жалобных сухих всхлипов. Ман Цен нагло нарушал все границы дозволенного, касаясь, кусаясь и тяжело дыша в самое ухо, а у Шу Фэня не было сил и возможности вырваться. Он чувствовал себя игрушкой для экспериментов. Деревянной куклой. Это ощущение вызывает лишь ненависть. Ненависть ко всему. Он ненавидел быть неспособным даже нормально ответить, потому что чужие руки то и дело вжимали его в кровать, мешая дышать, а пронзительная боль парализовала все тело. Шу Фэнь старался лишний раз не двигаться, лишь бы не становилось ещё больнее. Как будто быж то могло помочь.        Первые толчки показались адом. Один, второй, третий… Каждый из них отпечатывался в сознании юноши и распускался болезненным цветком с шипами. Они впивались в душу так же больно, как и ногти в ладони молодого наследника. Он возвел глаза к потолку, ища тот самый лунный свет. И он был там. Свидетель страданий, свидетель падения человеческой сущи на самое дно. Но Луна была здесь. Значит, Шу Фэнь не один. Значит, жизнь за пределами проклятой постели продолжается, и когда-нибудь его выпустят в мир. Когда это случится? Поскорее бы.        Он не знал, как долго это продолжалось. Юноша не помнил и половины происходящего, лишь размеренный счет на каждый толчок и ползущий до края потолка лунный луч. С каждой проведённой здесь минутой Шу Фэнь все больше роднил себя с этим лучом - такой же отстраненный, ничего не чувствующий и запертый в этой коробке.        Этот акт тянулся, казалось, целую вечность, и завершился так же скомкано, как и начался. Ман Цен наконец-то выпустил обмякшее безвольное тело из своих когтей и, припечатав очередной мокрый поцелуй в губы, потрепал юношу по щеке.       “Хороший мальчик, послушный мальчик”.        И был таков, оставив Шу Фэня одного в комнате корчиться на грязных простынях. Запах благовоний теперь стал и вовсе невыносимым.       Лишь наедине с собой мальчик наконец-то позволил себе расплакаться, сжавшись в комок.