Серия Полуночник: Восхождение защитника.

Никакой вечеринки не было, но сказать, что Руфус Скримджер стремился сделать все, что в его силах, чтобы помочь Гарри с его планами, было бы преуменьшением. В мгновение ока у Гарри появился транспорт в Штаты, а также развлечение для прессы и публики. С помощью маггловского премьер-министра Гарри путешествовал на маггловском частном самолете с несколькими охранниками премьер-министра для собственной безопасности. Судя по всему, Скримджер сообщил премьер-министру о роли Гарри в поражении Волдеморта. Время снова, казалось, сыграло с Гарри злую шутку. Несмотря на бесконечные вопросы о его будущем, Гарри грустил, когда наступило его последнее утро в Хогвартсе. Каждый день утомлял его, но он выстоял, решив проводить как можно больше времени с Ремусом и его друзьями. Сириус по-прежнему игнорировал всех, хотя Ремус рассказал, что развод Нарциссы находится в начальной стадии. Гарри не знал, гордиться ли ему тем, что Сириус дает шанс его кузену, или обижаться, что он может так прощать двоюродного брата, но не того, кого, как он утверждал, любил как сына. Поведение Сириуса, наверное, больше всего ранило. Он мог справиться с ненавистью волшебного мира к нему. Они делали это раньше. Он мог смириться с тем, что некоторые из его друзей разозлились из-за того, что он бросил его. Они преодолеют это. Он учился справляться с болезнью Ремуса, хотя, вероятно, с этим никогда не будет все в порядке. Однако холодный прием его крестного отца заставил Гарри почувствовать, что он вернулся к Дурслям, и к нему относились так, будто он не имеет ни малейшего значения. Это заставило его почувствовать, что он разочаровал одного из немногих людей, которых Гарри никогда не хотел разочаровывать. Когда Гарри в последний раз упаковывал свой чемодан, воспоминания, казалось, переполняли его, поскольку каждая статья была тщательно уложена. Он вспомнил, как в первый год обучения в Хогвартсе получил от профессора Дамблдора мантию-невидимку отца на Рождество. Это был первый раз, когда его отец казался реальным человеком, который действительно существовал. Существование его родителей только усилилось в конце его первого года с фотоальбомом, над созданием которого Хагрид так усердно трудился. У него была «Молния», его первый подарок от крестного, ручные зеркала, которые Сириус и его отец создали, чтобы общаться друг с другом в заключении, одеяло миссис Уизли с волком, собакой, оленем и лилией, вышитыми в центре, кольцо подаренное ему профессором Дамблдором, а также его Орден Мерлина первой степени. Последний пункт на удивление вызвал больше всего воспоминаний. Это служило напоминанием обо всей борьбе и достижениях, через которые прошел Гарри, чтобы достичь того состояния, в котором он находился сейчас. Он служил напоминанием о тех, кто так многим пожертвовал ради него - родители, Сириус, Ремус, профессор Дамблдор, Кингсли, Тонкс и его друзья. Выходя из Хогвартса, Гарри внезапно захлестнула волна разочарования и раскаяния, заставившая его остановиться. Было трудно сдержать улыбку, когда Гарри закрыл глаза и попытался заверить Хогвартс, что это не прощание. Часть его всегда будет здесь, и однажды он вернется, чтобы снова поговорить с ней. Надежда сменила разочарование, но раскаяние осталось, что было понятно. Гарри чувствовал то же самое. Поездка на поезде в Лондон была логически совершенно ненужной и рискованной с точки зрения безопасности, но она была необходима для всех. Долгая поездка позволила Гарри фактически попрощаться с теми, кого он не увидит в течение некоторого времени, и дала Сириусу и Ремусу время вернуться на площадь Гриммо, прежде чем Сириусу придется уйти, чтобы избежать встречи с Гарри. Как бы Гарри ни пытался это отрицать, поведение Сириуса действительно начинало его злить. Поначалу реакция Сириуса была понятна, но теперь это было просто ребячеством. Как долго взрослый мужчина может дуться вместо того, чтобы разобраться в том, что происходит вокруг него? Очевидно, достаточно долго, чтобы тратить оставшееся здесь время. Одним из недостатков обучения за границей была необходимость всей подготовки. Нужно было открыть счет в волшебном банке в Нью-Йорке, он должен был установить свой псевдоним, найти жилье рядом с Святым Франциском и обставить его, встретиться с членами правления, чтобы настроить все под своим псевдонимом, зарегистрироваться для классов и найти способ получить паспорт даже для въезда в Штаты. Было безумно даже думать об этом. Ремус предложил помочь, чем мог, но это было трудно, поскольку они должны были делать все как можно более осторожно, чтобы пресса не пронюхала об этом. Гоблины в Гринготтсе предложили свою помощь… за определенную цену. Однако Гарри начал думать, что цена того стоила. По крайней мере, это не будет так плохо, как быть в долгу перед Скримджером. Поезд медленно остановился на платформе 9 ¾ в море ярких огней, которые неоднократно мигали. Гарри, Рон и Гермиона издали громкие стоны, выходя из своего купе, чтобы присоединиться к длинной очереди на высадку. Пока они медленно переходили от окна к окну, Гарри заметил, что количество вспышек света уменьшилось, а толчков стало больше. Чем ближе он подходил к выходу, тем больше Гарри осознавал, что людей оттесняют назад, пропуская группу знакомых людей в плащах. Блеск фиолетовых волос — все, что нужно, чтобы подтвердить подозрения Гарри. Авроры были здесь, но вопрос в том, кто просил их присутствия? Сойдя с поезда, Гарри быстро понял, что ему все равно. Камеры вспыхнули, когда люди столкнулись с аврорской стражей, чтобы либо мельком увидеть Гарри, либо забрать своего собственного ребенка. С уже усохшим сундуком в кармане Гарри пришлось бороться с желанием аппарировать домой, прощаясь с группой членов окружного прокурора, заметивших их родителей. Он никогда не услышит конца, если уйдет, не поприветствовав весь клан Уизли… что произошло раньше, чем Гарри ожидал. Было почти невозможно не заметить массу рыжих волос, пропущенных мимо авроров. Мистер и миссис Уизли тут же собрали Гарри, Рона, Гермиону и Джинни в неловких объятиях. Гарри ахнул и внезапно обнаружил, что его рот полон волос. Волны облегчения, смешанные с раскаянием, охватили его, когда тихие всхлипы миссис Уизли достигли его ушей. — Мама! — Рон запротестовал, высвобождаясь, в результате чего мистер и миссис Уизли отпустили Гарри, Гермиону и Джинни. — О, Рональд, ты можешь винить меня? — со слезами на глазах спросила миссис Уизли. — Это последний раз, когда мы видим вас всех вместе. — Ее взгляд остановился на Гарри. — Когда ты уезжаешь, Гарри, дорогой? Гарри тут же почувствовал, как волна тишины прокатилась по толпе. Раздраженный вздох сорвался с его губ. — Скоро, — уклончиво сказал он. — Есть несколько вещей, которые должны быть завершены в первую очередь. Мягкая рука легла на плечо Гарри, резко прервав разговор. — Посмотрите на меня, — эхом разнесся в тишине веселый голос Тонкс. — Я не хочу прерывать, но Гарри ждут дома, и толпа, похоже, не слишком заинтересована в том, чтобы уйти, пока он здесь. Миссис Уизли выглядела так, словно собиралась возразить, прежде чем схватить Гарри в яростные объятия. — Не будь чужим, Гарри, дорогой, — сказала она ему на ухо. — Куда бы ты ни пошел, ты всегда будешь частью нашей семьи. — Спасибо, миссис Уизли, — сказал Гарри, возвращая объятия. Остальные Уизли присоединились к прощанию, каждый либо пожимал Гарри руку, либо похлопывал его по спине. Вскоре Уизли отступили, дав Гарри, Рону и Гермионе немного места. Гермиона тут же обняла Гарри. — Ты скажешь нам, когда будешь уходить, верно? — спросила она дрожащим голосом. — Ты же не собираешься просто исчезнуть посреди ночи, чтобы мы не смогли попрощаться, потому что, если ты это сделаешь, я выслежу тебя и прокляну так сильно, что никто никогда не сможет тебя узнать. Гарри не мог не улыбнуться. Только Гермиона могла выпустить угрозу, которую она может выполнить, но не станет. — Клянусь, — заверил он ее. — Я пришлю Хедвиг через несколько дней. Гермиона кисло улыбнулась Гарри, прежде чем отступить назад, чтобы Рон мог схватить Гарри за плечо. Между ними не нужно было говорить ни слова… ну, скорее факт, что ни один из них не знал, что сказать, особенно на глазах у толпы. Кроме того, это не было прощанием, даже в малейшей степени. Аппарация на площадь Гриммо не могла произойти достаточно быстро, но как только Гарри прибыл, он пожалел, что не ушел куда-нибудь еще. В доме было совершенно тихо. На первый взгляд можно было подумать, что дома никого нет, но записка Сириуса доказывала обратное. Гарри, Ремус отдыхает наверху. Он скажет тебе по-другому, но остальное ему нужно больше всего на свете. Если я не вернусь к обеду, разбуди его. Ему нужно есть. Сириус P.S Тебе пришла посылка из Святого Франциска. Она на твоей кровати. Если Гарри нужно было еще какое-то доказательство того, что Сириус никогда его не простит, он его только что получил. Сириус написал письмо так, будто обращался к студенту, а не к крестнику. После торжественного прощания с Тонкс Гарри удалился в свою комнату. На его кровати лежал квадратный пакет, а рядом лежало что-то поменьше. При ближайшем рассмотрении Гарри понял, что меньший предмет на самом деле был его паспортом. Он действительно не может дождаться, чтобы избавиться от меня. Внезапно отъезд в Америку не мог произойти достаточно быстро. Сказать, что атмосфера на площади Гриммо была напряженной, было бы преуменьшением. Гарри оставил всякую надежду на примирение с Сириусом, полностью сосредоточившись на подготовке к отъезду и проводя время с Ремусом. Сириус редко появлялся рядом, а когда появлялся, то запирался в своей комнате, кабинете или комнате Ремуса. Гарри было больно даже думать о близких отношениях, которые он раньше разделял со своим крестным отцом, но он знал, что не может отступить сейчас. Он нуждался в этом. Ему нужно было начать все сначала, если он действительно собирался оставить все дела с Волдемортом позади. Рон и Гермиона посещали его так часто, как только могли, но им становилось все труднее сдерживать свои языки. Оба согласились, что Сириус ведет себя как ребячливый придурок, которому нужен, по крайней мере, быстрый пинок там, где не светит солнце. Было немного неловко слышать, как они вдвоем планируют способы отомстить, хотя Гарри знал, что они просто пытались заставить его чувствовать себя лучше. Казалось, что через семь лет Рон и Гермиона наконец-то нашли то, в чем они были согласны, — свою защиту Гарри. Конечно, они по-прежнему не соглашались почти во всем остальном, особенно когда дело доходило до информирования Гарри о том, что происходит с другими членами семьи Уизли. Гермиона не думала, что Гарри нужно было знать, что Джинни заперлась в своей комнате после возвращения с вокзала Кингс-Кросс, разговаривая с Гермионой и миссис Уизли только почти три дня, в то время как Рон просто думал, что Джинни вела себя «глупой девочкой». Однако знающего взгляда Гермионы, брошенного на Гарри, было достаточно, чтобы Гарри понял, что он как-то связан с ним. Здорово. Просто здорово. Можно было подумать, что она справится с этим и пойдет дальше. Последнее, что мне нужно, это то, что Уизли тоже расстроены из-за меня. Ремус, к сожалению, оказался в центре всего происходящего. Он был единственным человеком, которого знал Гарри, который все еще разговаривал с Сириусом, и он был единственным человеком, живущим на площади Гриммо, который охотно разговаривал с Гарри. За те часы, что они провели вместе наедине, Гарри, вероятно, узнал о прошлом Ремуса больше, чем он когда-либо считал возможным. Он также многое узнал о своей матери, так как Ремус был Мародёром, с которым она была связана больше всего. Было почти освежающе услышать о другой стороне Лили Поттер. Однако у прослушивания историй была и обратная сторона. Чем больше времени Гарри проводил с Ремусом, тем больше боялся оставить его. В течение пяти лет Ремус был частью его жизни, предлагая спокойную и терпеливую точку зрения, которую часто было труднее всего понять. Ремус был доказательством того, что не обязательно быть в центре внимания, чтобы что-то изменить. Выйти из дома для Гарри было невозможно, если только он не был под сильным гламуром. Для Гарри сейчас было самоубийством войти в какое-либо общественное место. Интервью с Гарри требовалось каждому магическому репортеру в волшебном сообществе до такой степени, что многие из них размещались в мире магглов в надежде обнаружить его. Одержимость публики историей жизни Гарри усиливалась с каждым днем ​​и, вероятно, будет продолжаться до тех пор, пока не будет найдена еще одна «знаменитость». Гермиона и Ремус отметили, что, вероятно, вскоре люди начнут придумывать свои собственные версии приключений Гарри, чтобы удовлетворить спрос, но это не изменило позицию Гарри. Он знал, что все, что выдумал какой-то автор, не может быть более невероятным, чем правда. Он знал, что произошло, а также его самые близкие. Это было все, что имело значение. Время снова, казалось, работало против Гарри. Минуты складывались в часы, которые складывались в дни. Прежде чем он успел даже моргнуть, вторые выходные июля остались всего в нескольких часах, и до отъезда Гарри из дома оставались только закат и восход солнца. Гарри удалось посетить Нору еще раз, чтобы поблагодарить семью, которая так много дала и так мало попросила взамен. Было трудно попрощаться, но не так сложно, как сесть рядом с Джинни и деликатно сказать ей, что он видит в ней только сестру. Было больно разрушать чьи-то мечты, особенно когда ты действительно чувствуешь, как разбивается их сердце. По крайней мере, теперь Джинни сможет двигаться дальше. Сон ускользнул от Гарри в его последнюю ночь в Лондоне, что дало ему достаточно времени, чтобы записать слова, которые, как он знал, никогда не сорвутся с его губ Сириусу, Ремусу, Тонкс, Рону и Гермионе. В каждом письме Гарри твердо заявлял, что это не прощание. Он бы никогда не поступил так со своей семьей. Он сделает все, что в его силах, чтобы оставаться на связи, особенно учитывая состояние Ремуса. Последнее, чего он хотел, это получить неожиданный сигнал тревоги, сообщающий ему о худшем. Когда рассвело, Гарри неохотно закончил собирать вещи, прежде чем сжать свои плавки. Автомобиль и охрана, назначенная премьер-министром, должны были прибыть на Гриммо-плейс номер два чуть более чем через час, чтобы отвезти его в лондонский аэропорт Гатвик для безумно долгого перелета на самолете в Штаты. Поездка не будет слишком долгой, но он был благодарен Рону и Гермионе за то, что они предложили поехать вместе с ним, даже если это было главным образом потому, что они хотели как можно дольше отсрочить прощание. Рев пламени из камина вырвал Гарри из раздумий. Обернувшись, он увидел Рона, спотыкающегося из большого зеленого пламени, а Гермиона следовала за ним с гораздо большей грацией. Гарри не мог сдержать улыбку, расползшуюся по его лицу, когда они тут же начали пререкаться из-за манер Рона или их отсутствия. — Гермиона, это Гарри! — раздраженно заметил Рон. —Ему все равно, если мы появимся без предварительного звонка. — Неважно, кто это, Рональд, — выругалась Гермиона. — Это обычная вежливость — спросить разрешения перед тем, как войти. Что, если бы мы что-то прервали? Что, если бы Гарри и Сириус… Гарри громко откашлялся, резко прервав разговор. — Принятие желаемого за действительное, Гермиона, — сухо сказал он. — Как насчет того, чтобы вы двое вышли на улицу и дождались машину. Мне просто нужно… ну знаешь. Гермиона сочувственно улыбнулась и потащила Рона к входной двери. — Не торопись, Гарри, — мягко сказала она. — Если мы тебе понадобимся, ты знаешь, где мы будем. Гарри смотрел, как они уходят, прежде чем медленно начать знакомое путешествие вверх по лестнице в спальни. Каждый шаг, казалось, эхом разносился по всему дому, хотя это могло быть всего лишь воображением Гарри, потому что никто, казалось, его не слышал. Несмотря на состояние Ремуса, его слух был таким же острым, как и прежде. Конечно, как и его обоняние, поэтому он, вероятно, знал, что это был всего лишь Гарри. Комната Сириуса была первой остановкой. Максимально осторожно Гарри открыл дверь, позволив потоку света осветить спящую фигуру на большой кровати с балдахином. Сириус спал, как всегда, на боку, плотно закутанный в одеяло. Было похоже, что он никогда не сможет достаточно согреться под покровом темноты. У Гарри было ощущение, что это как-то связано с Азкабаном, но это была просто еще одна из тех тем, которые никогда не обсуждались. Медленно Гарри подошел к кровати Сириуса, вытаскивая запечатанное письмо с именем Сириуса. Положив его на прикроватный столик Сириуса, Гарри изо всех сил старался сохранять тишину, хотя внутри он кричал. Это не должно было быть так. Он не должен был улизнуть из дома, как бунтующий подросток. Должно было быть надлежащее прощание со слезами и большим количеством гордости, смешанной с пониманием. Сириус должен был понять, что это действительно было лучше для всех. Сириус должен был понять, что это его шанс на нормальную жизнь. Судорожно вздохнув, Гарри протянул руку и слегка схватил Сириуса за руку. Его глаза закрылись, когда все его противоречивые чувства к Сириусу закружились внутри него, как зелье, которое слишком быстро перемешивают. Скорость нарастала, пока не выплеснулась через его руку, из ладони в Сириуса. Как бы Гарри ни хотел, он не мог заставить себя почувствовать злость или ненависть к своему крестному отцу. Сириус сделал выбор, каким бы детским он ни был. Гарри знал, что должен принять выбор, иначе он вообще не сможет двигаться дальше. Было трудно сосредоточиться на будущем, когда ваш разум был в ловушке прошлого. Тихий вздох вырвал Гарри из его мыслей, заставив его отпустить руку Сириуса. Гарри не дышал, глядя на Сириуса, ожидая любого признака того, что Сириус проснулся, только чтобы прислушаться, как дыхание Сириуса выровнялось. Вздохнув с облегчением, Гарри сделал шаг назад, глядя на Сириуса, казалось, целую вечность, прежде чем повернуться и пойти обратно к двери. Прежде чем покинуть своего крестного в последний раз, Гарри заколебался, поскольку внутреннее смятение вернулось. — Я надеюсь, что однажды ты обретешь свое счастье, Сириус, — прошептал Гарри, — и я надеюсь, что однажды ты поймешь, почему я выбрал этот путь. Я никогда не хотел причинить тебе боль, но я просто не могу оставаться в месте, где со мной обращаются как с куском мяса. Пожалуйста, прости меня, Сириус… и… позаботься о Ремусе вместо меня. С прерывистым дыханием Гарри вышел из комнаты Сириуса в спальню по соседству. Если бы он задержался еще на мгновение, то услышал бы тяжелое дыхание, вырвавшееся из фигуры на кровати, прежде чем его плечи начали неконтролируемо трястись. Гарри, однако, никогда не видел, никогда не слышал и никогда не чувствовал ничего, что противоречило бы его убеждению, что Сириус всегда будет злиться на него за то, что он бросил свою семью ради своего будущего. Войдя в комнату Ремуса, Гарри резко остановился, увидев проснувшегося Ремуса; сидя в постели, выглядя так, будто он терпеливо ждал его, как целитель. Взгляд Ремуса тут же стал сочувствующим, когда он жестом пригласил Гарри сесть на край кровати. Медленно выдохнув, Гарри сделал, как было велено, и, воспользовавшись возможностью, пристально посмотрел на Ремуса. Были явные признаки болезни, но он выглядел более расслабленным, чем когда-либо в Хогвартсе. — Просто дай ему время, Гарри, — тихо сказал Ремус слегка хриплым голосом. — Он придет в себя в конце концов. Гарри пожал плечами, чувствуя, как чья-то рука слабо сжала его собственную. — Это не имеет значения, — сказал он как ни в чем не бывало, садясь. — Я не собираюсь ждать, пока это время придет. Ты дашь мне знать, если он создаст проблемы, верно? Я не хочу, чтобы ты расплачивался за то, что не встал на его сторону. — Я ничего подобного не сделаю, Гарри, — строго сказал Ремус. м Сириус знает, что я чувствую, и он также знает, что я прав. У нас все будет хорошо. Просто позаботься о себе хоть раз и пользуйся зеркалом как можно чаще. — Ремус кивнул на маленькое квадратное зеркало на прикроватной тумбочке. — Другой никогда не будет вне моего поля зрения. Я ожидаю новостей обо всем. Гарри кивнул, когда его взгляд упал на руку, свободно сжимавшую его собственную. Пытаясь обрести голос, он был благодарен, что написал письма. Как вы могли даже начать благодарить кого-то за то, что никогда не критиковали, никогда не требовали, всегда предлагали свою поддержку и обеспечивали жизнь, за которую большинство готово умереть? Как вы вообще можете начать благодарить кого-то вроде Ремуса Люпина? Это просто было невозможно. — Знаешь, Гарри, иногда кажется, что слова лишь несправедливы по отношению к тому, что чувствуется внутри, — мягко предложил Ремус. — Я пытался придумать что-то важное, чтобы сказать тебе с тех пор, как ты сообщил, что уезжаешь, но все, что я придумал, это «спасибо». Гарри недоверчиво посмотрел на Ремуса. Это было последнее, что он ожидал услышать. — Тебе не за что меня благодарить, — возразил Гарри. — Я тот, кто должен благодарить тебя. Если бы ты не принял меня после Дурслей… ну, я не знаю, где бы я был. Я бы, наверное, был мертв. Ремус сочувственно улыбнулся. — Я думаю, что ты слишком доверяешь мне, Гарри. Ты уже был замечательным человеком, когда я снова вошел в твою жизнь. Мы помогали друг другу, так что давай смиримся, хорошо? Гарри подавил желание поспорить, хотя знал, что они ни в коем случае не были «ровными». Он смотрел на Ремуса, и Ремус смотрел в ответ, его взгляд не дрогнул. Смиренно вздохнув, Гарри вытащил письмо Ремуса и положил рядом с зачарованным зеркалом. Ремус мгновение с любопытством взглянул на письмо, прежде чем понимающе улыбнуться. — Ты будешь держать меня в курсе обо всем здесь, верно? — наконец спросил Гарри. — Если под всем этим ты имеешь в виду мое здоровье, то да, Гарри, так и сделаю, — сказал Ремус, слегка кивнув. Глаза Гарри слегка сузились. — И ты будешь со мной полностью честен? — осторожно спросил он. Улыбка Ремуса слегка дрогнула. — Гарри... — …нет, Ремус, — твердо прервал его Гарри. — Если я собираюсь покинуть страну, я должен знать, что ты будешь абсолютно честен во всем и со всеми, иначе я заставлю Рона и Гермиону сделать это, а ты знаешь, какими любопытными они могут быть. Ремус заметно поморщился. — Хорошо, Гарри, — смягчился он. — Ты выиграл. Я буду с тобой настолько честен, насколько смогу, но, пожалуйста, пойми, что могут быть некоторые вопросы, которые я хочу оставить при себе. Даю тебе слово, что свяжусь с тобой, если произойдет что-то серьезное, согласен? — Согласен, — ответил Гарри, прежде чем наклониться вперед и обнять Ремуса. — Береги себя и не забывай принимать зелья, особенно питательные добавки, когда ты не чувствуешь себя достаточно хорошо, чтобы есть. Ремус ответил на объятие, хотя по трясущимся рукам Ремуса было ясно, что для этого потребовалось немало усилий. — Обещаю, детеныш, — сказал он мягко. — Нам потребовались годы, чтобы откормить тебе до нормального веса. Постарайся не потерять его в первые несколько недель. Гарри не мог сдержать улыбку, украшавшую его лицо, когда он отстранялся. — Всегда родитель, — тихо сказал он. Ремус ухмыльнулся в ответ, медленно протянув руку и обхватив лицо Гарри ладонями. — Всегда, мой детеныш, — сказал он, когда волны любви, гордости и счастья смешались с волнами раскаяния и сожаления. — Если я не ошибаюсь, тебя ждут несколько человек. Звони. Ты знаешь, где я, если понадоблюсь. Гарри неохотно попрощался с ним в последний раз и покинул дом номер 12 по Гриммо-плейс. Выйдя на яркий утренний солнечный свет, Гарри пришлось прикрыть глаза, чтобы увидеть Рона и Гермиону, ожидающих рядом с несколькими высокими и чопорными мужчинами в черных костюмах. Позади них стояла блестящая черная машина, которую Дурсли, несомненно, проехали бы по всему Суррею, если бы она принадлежала им. Гарри, очевидно, никогда не обращал внимания, когда был моложе, потому что его больше интересовало, когда будет его следующий прием пищи, а не тип машины, которую предпочитал Вернон. Мужчины в костюмах тут же принялись за дело. Самый низкий из группы поспешил на место водителя и завел машину. Самый высокий из группы открыл заднюю пассажирскую дверь и провел Рона и Гермиону в машину. Последние двое подошли к Гарри, положили руку ему на плечи и пошли с ним к машине. С каждым шагом Гарри боролся с желанием сбросить их хватку. Он должен был задаться вопросом, что в мире премьер-министр сказал телохранителям, чтобы они вели себя так, как члены Ордена вели себя во время войны. Он явно не знал, что я могу позаботиться о себе. Войдя в машину, Гарри бросил осторожный взгляд на смущающихся Рона и Гермиону. Он открыл было рот, чтобы спросить, что он пропустил, только чтобы замолчать, когда два телохранителя забрались в машину и сели напротив них, их твердые взгляды не отрывались от Гарри. Волны решимости и гордости окружали каждого телохранителя. Они, очевидно, понятия не имели, кто такой Гарри, но, тем не менее, были полны решимости защитить его. — Готовы, мистер Поттер? — спросил водитель, глядя на Гарри в зеркало заднего вида. Гарри помедлил, прежде чем кивнуть. Машина выехала в пробку, и снова воцарилась тишина. — Что тут происходит? — спросил он наконец. — Что за королевская служба? Телохранитель, сидевший прямо напротив Гарри, наклонился вперед, его короткие темные волосы и ледяные голубые глаза придавали ему вид хорошо обученного солдата. — Нам было приказано защищать вас любой ценой, мистер Поттер, — строго сказал он. — Премьер-министр заставил нас поверить, что есть те, кто желает вам смерти, и другие, которые считают вас чем-то вроде рок-звезды. Мы здесь, чтобы защитить вас от обоих, если возникнет необходимость, пока не прибудет наша замена. — Замена? — спросила Гермиона, прежде чем бросить на Гарри любопытный взгляд. Гарри беспомощно пожал плечами. — Какая замена? Телохранитель медленно перевел взгляд на Гермиону. — Заменители, которые будут сопровождать мистера Поттера во время его полета в Штаты, — медленно ответил он. — Нет, — мгновенно возразил Гарри. Это действительно зашло слишком далеко. Он думал, что «защита» продлится только до тех пор, пока он не сядет в самолет. — Я отказываюсь. Достаточно того, что многим из вас приходится тратить свое время впустую. Я не допущу, чтобы другие потеряли день своей жизни только для того, чтобы нянчиться со мной. Я могу позаботиться о себе. Телохранитель откинулся на спинку сиденья, его взгляд вернулся к Гарри. — Боюсь, вы не имеете права голоса, мистер Поттер, — строго сказал он. — Это было соглашение, заключенное премьер-министром, вашим министром и вашим опекуном. Поскольку по нашим законам вы считаетесь несовершеннолетним, вы должны соблюдать то, что устроил для вас ваш опекун. Рон и Гермиона смотрели с открытым ртом, когда Гарри закрыл лицо руками. — Это кровавый кошмар, — простонал Гарри. — Я собираюсь провести следующие двенадцать часов с кучей взрослых, наблюдающих за всем, что я делаю. — Ты же не думаешь, что Ремус мог… — неловко начала Гермиона. — Нет, — сердито пробормотал Гарри, скрестив руки на груди. — Ремус сказал бы мне. Сириус все это написал. Он не сказал мне ни слова больше месяца только для того, чтобы развернуться и потянуть это. Я сейчас пойду... — Гарри! — нервно прервала Гермиона. — Даже не думай. На самом деле все не так уж и плохо. Ты едешь в другую страну один. Любой родитель в здравом уме сделал бы то же самое, если бы мог. Даже немного бы успокоился. Это означает, что Сириус не так зол, как мы изначально думали. Если бы все было так просто, с горечью подумал Гарри. Возможно, он поверил бы Гермионе, если бы не жил с Сириусом. Нельзя было отрицать гнев и разочарование, которые постоянно окружали его каждую минуту бодрствования. Тот факт, что Сириус даже не удосужился оставить записку, предупреждающую Гарри о охраннике, был единственным доказательством того, что Гарри нужно было знать, что его крестный не простит его в ближайшее время. Остаток пути прошел для всех в неловкой тишине. Гарри мог сказать, что Рон и Гермиона хотели поговорить, но они, как и Гарри, понятия не имели, что можно или нельзя говорить в присутствии телохранителей. Поскольку они упомянули «своего министра», можно было с уверенностью заключить, что они знали о существовании волшебного мира, но это не значит, что они знали обо всем. Подъехав к терминалу аэропорта, желудок Гарри нервно скрутило. Это было оно. Это действительно происходило. Еще не поздно повернуть назад, верно? Никто не стал бы думать о нем хуже, если бы он передумал. В конце концов, ему было всего семнадцать. Нет ничего плохого в том, чтобы подождать год или два, прежде чем приступить к обучению. Он мог бы работать в магазине Фреда и Джорджа или даже стать помощником мадам Помфри и получить немного больше опыта. — Гарри? — тихо спросила Гермиона. — Гарри, ты в порядке? Вырвавшись из своих мыслей, Гарри заметил, что телохранители вышли из машины и ждут, когда он последует за ним. Что с ним не так? Почему он вдруг усомнился в решении, которого так долго придерживался? Это были просто нервы или что-то еще… что-то большее? Рука легла ему на плечо и нежно сжала его. — Гарри, — снова попыталась Гермиона. — Гарри, все будет хорошо. Обещаю. Сам того не осознавая, Гарри оказался вне машины и оказался между двумя телохранителями, а Рон и Гермиона вышли из машины. Всей группой они вошли в терминал и сразу же начали получать взгляды от всех вокруг них, не потому, что они узнали Гарри, а потому, что они знали, что только кто-то важный будет нуждаться в такой защите, окружающей Гарри. Гермиона выглядела так, словно была на грани взрыва, когда схватила Гарри за руку и оттащила его от телохранителей. — Вы все просто оставайтесь на месте, — приказала она. — Мы просто немного отойдем. Удивительно, но телохранители остались на месте. Верные слову Гермионы, они не ушли далеко, но определенно были достаточно далеко, чтобы поговорить наедине. Глубоко вдохнув, Гарри внимательно посмотрел на своих лучших друзей, которые стояли рядом с ним, несмотря ни на что. Они многим пожертвовали, ничего не прося взамен. Гарри честно не знал, где бы он был без них. — Итак, — неловко начал Рон. — Ты свяжешься с нами, когда все будет готово? Гарри ухмыльнулся. — Я дам вам знать, где я нахожусь, в ближайшие пару дней. Как только я настрою каминную связь, я договорюсь с Ремусом о времени, чтобы забрать Хедвиг. Я не думаю, что она сможет перелететь через океан, так что если я вам понадоблюсь, используйте зеркало, которое есть у Ремуса. Если мы столкнемся с трудностями, мы можем сделать что-то похожее на систему, которую Снейп использовал для связи с нами раньше — ну, вы знаете. Гермиона задумчиво постучала по подбородку. — На самом деле это может быть лучшим способом. Я посмотрю на это. — Ее лицо стало нетерпеливым, когда она взволнованно потерла руки. — Мы хотим знать все, Гарри, хорошо? Неважно, насколько это мало. Знакомство с другой культурой действительно увлекательно. — Гермиона, — простонал Рон. — Он едет в Америку. Насколько они могут отличаться от нас на самом деле? — Ну, во-первых, они ездят не по той стороне улицы, — сухо ответила Гермиона. —Я видела это однажды по телику. Я, честно говоря, не представляю, как они это выдерживают. Рон вздохнул, прежде чем вернуться к Гарри. — В любом случае, думаю, нет смысла откладывать это, — неловко сказал он, протягивая руку. — Береги себя, хорошо, приятель? Гарри сразу понял. — Ты тоже, приятель, — мягко сказал он. — Знаешь что, Рон? Я очень рад, что ты сидел в моем купе в тот день в Хогвартс-экспрессе. Я не могу представить, чтобы кто-то другой был моим лучшим другом. Рон широко улыбнулся. — Вообще-то я должен быть тем, кто благодарит вас. За эти годы вы помогли мне понять, что это нормально — просто быть собой, и это говорит о многом. Я знаю, что у нас были свои взлеты и падения, и я также знаю, что большинство это была моя вина, но ты продолжал давать мне еще один шанс. Ты верил в меня, Гарри, и — ну — я просто хочу, чтобы ты знал, что я никогда не приму ничего из этого как должное. Гарри почувствовал, как у него защипало глаза, когда он неуверенно кивнул, и, прежде чем он это понял, его скрутили в яростные объятия. Он чувствовал, как Рона трясет, и по встречным волнам эмоций понял, что они оба в одной лодке. Они оба испытали весь спектр эмоций, которые могли испытывать только братья, потому что они были такими. Они были братьями во всем, что имело значение, до дня своей смерти. К удивлению Гарри, Рон только начал отстраняться, когда Гарри чуть не упал, когда другое тело прыгнуло ему в объятия, обняв его так, словно от этого зависела их жизнь, в то время как его зрение было заблокировано морем густых каштановых волос. Как и Рон, Гарри чувствовал, как дрожит тело Гермионы, когда она уткнулась лицом ему в плечо. Жжение в глазах усилилось, заставив Гарри яростно заморгать в надежде стереть все признаки слез. Гермиона фыркнула, отстранилась и посмотрела на Гарри со слезами на глазах. —Знаешь, лучший день в моей жизни был, когда вы двое спасли меня от этого тролля, — сказала она со смехом. — До того дня я никогда не думала, что у меня никогда не будет друзей, и меньше всего кто-то, кто всегда бросал мне вызов, — она взглянула на Рона, который беспомощно пожал плечами, прежде чем снова взглянуть на Гарри, — и кто-то мог показать мне, что это нормально — быть маленько другой. Гарри вздрогнул. Из всех вещей, за которые следует помнить, это определенно не было одним из них. — О, Гарри, — выругалась Гермиона. — Не думай об этом в таком ключе. Подумай обо всем, что ты преодолел, несмотря на то, что тебя призывали к столь многим вещам. Ты никогда не позволял этому вскружить тебе голову, Гарри. Ты никогда не отворачивался от нас ради лучших друзей. Гарри в ужасе уставился на Гермиону. — Гермиона, я не мог бы и мечтать о лучших друзьях, чем вы двое, — хрипло сказал он. Рон и Гермиона благодарно просияли, прежде чем обнять Гарри. — Вы двое берегите себя и друг друга, хорошо? — спросил он, хотя его голос был очень приглушенным. — Ты тоже, Гарри, — сказала Гермиона, отступив на шаг, вытащила из кармана небольшой свиток пергамента и протянула его. — Если мы тебе понадобимся, там есть мой номер телефона, мой почтовый адрес — по крайней мере, пока я не найду себе жилье, — а также информация о камине для нас обоих. Не бойся просить о помощи, Гарри. Просто потому, что мы немного дальше, это не значит, что мы не можем добраться до тебя. Гарри не мог не ухмыльнуться, вытаскивая из кармана последние три письма. — Я это запомню, — добродушно сказал он, передавая Рону свое письмо, а оставшиеся два — Гермионе. — Если бы ты мог прочитать их позже и отдать Тонкс ее… Рон сунул письмо в карман, а Гермиона сжала оба письма так, словно от этого зависела ее жизнь. — Мистер Поттер, — строго сказал один из телохранителей, шагнув вперед. — Время идти. Гарри вздохнул и кивнул. Его взгляд переместился с Рона на Гермиону, прежде чем Гермиона снова прыгнула в его объятия. Рон крепко сжал плечо Гарри, затем похлопал по спине и оттащил сопротивляющуюся Гермиону. Гарри подавил улыбку, когда Рон обнял ее за плечи. В этот момент Гарри понял, что Рон и Гермиона будут в порядке, пока они есть друг у друга. Он знал, что все будет хорошо. — Значит, скоро увидимся? — с надеждой предложил Гарри. Гермиона одарила Гарри водянистой улыбкой и смахнула несколько выпавших слез. — Прежде чем ты это узнаешь, — сказала она уверенно. — Мы будем ждать твоего звонка, приятель, — натужно добавил Рон. Почувствовав прикосновение руки к своему плечу, Гарри неохотно махнул рукой, прежде чем позволить телохранителям увести его прочь. Когда телохранители окружили его, Гарри опустил взгляд, чтобы избежать взглядов, которые он, несомненно, получал. Он едва осознавал, куда его ведут. Единственное, о чем он думал, это прощания, которых он не сказал. На самом деле он не попрощался ни с Обществом Защиты, ни с персоналом Хогвартса, ни с Тонкс, ни с Сириусом. Ему очень хотелось поговорить с Сириусом. Они резко остановились, когда подошли к паре затененных раздвижных дверей, которые, как ни странно, охранял довольно крупный темнокожий мужчина. Хватка на плече Гарри усилилась, когда самый высокий телохранитель выступил вперед, вытащил несколько сложенных бумаг из пиджака и передал их охраннику. Ничего не было сказано, когда охранник развернул бумаги и мельком взглянул на первую страницу, прежде чем его глаза расширились, и его рука ударила по кнопке на стене, заставив двери открыться. Когда охранник поспешно отошел в сторону, Гарри мог только догадываться, что было написано на этих бумагах. Нужно было очень много, чтобы напугать такого человека. Размышления Гарри были прерваны, когда его провели в просторную отдельную комнату, содержащую все предметы роскоши, которые только можно пожелать, чтобы скоротать время в ожидании рейса. Здесь стояли полки с книгами, удобные на вид кресла и диваны-кушетки, телевизор на стене, небольшой холодильник, маленькие миски с разнообразными закусками, расставленные вдоль прилавка, а также письменный стол в дальнем углу с аккуратно разложенными ручками и бумагой. Гарри повернулся к ближайшему телохранителю, чтобы спросить, как долго они будут оставаться, но тут же на него обрушились внезапные волны раздражения и паники. Слегка споткнувшись, Гарри быстро огляделся, чтобы найти источник эмоций, но не увидел ничего необычного. Четверо телохранителей расположились вокруг комнаты, словно защищая Гарри от любой угрозы, исходящей с любого направления, хотя на самом деле кто-то мог войти в комнату только одним способом. — С вами все в порядке, мистер Поттер? — спросил самый низкий телохранитель. Гарри рассеянно кивнул. — Э… есть ванная? — неловко спросил он. Телохранитель, стоящий у правой стены, двинулся и толкнул дверь, которая легко слилась с темными деревянными стенами. Гарри поспешил в темную комнату, но в тот момент, когда он вошел, она осветилась. У одной стены было четыре S-образных изгиба, у другой четыре раковины. Гарри немедленно подошел к ближайшей раковине и включил кран, чтобы набрать воды в ладони. Ополоснув лицо, Гарри глубоко вздохнул, заставляя себя успокоиться. Последнее, что ему было нужно, это потерять контроль посреди маггловского аэропорта. Дверь со щелчком закрылась, когда Гарри положил руки на стойку и склонил голову. Он разрывался между желанием забыть об эмоциях и желанием узнать, кому они принадлежат. Они были такими сильными, как будто хозяин эмоций был прямо за ним… — Поттер. В мгновение ока Гарри обернулся с палочкой в ​​руке, все его тело было настороже. Он знал этот голос. Он никак не мог забыть это. Он принадлежал единственному человеку, которого Гарри хотел предать забвению теперь, когда Волдеморта больше нет. Снейп был здесь, магически скрыт от глаз. Используя свои чувства, Гарри попытался точно определить, где находится Снейп, и в мгновение ока сузил общее местоположение. Когда Гарри поднял палочку, внезапно в поле зрения появился Снейп, как будто кто-то включил свет. Снейп выглядел более оборванным, чем когда-либо видел Гарри, а также странным из-за того, что его традиционная черная мантия была заменена черной маггловской одеждой. — Убери это, Поттер, — тихо прошипел Снейп. — Наложение одного заклинания предупредит все министерство… — …что было бы неплохо, — холодно прервал его Гарри. — Скримджер знает, что я здесь, и, вероятно, предположит, что я буду использовать магию только в случае опасности. Снейп усмехнулся. — У нас была сделка, Поттер. Я помог тебе победить Темного Лорда. Глаза Гарри сузились. — Итак, теперь ты хочешь получить свою плату, как и любая другая крыса. Я скоро уйду, Снейп. У тебя мало времени… - ...не смей меня обманывать... — …вообще-то, это ты нас обманул, — указал Гарри, шагнув вперед, его желание указывало на лоб Снейпа. — Больше никто в Ордене не требовал возмещения за свой тяжелый труд. Снейп с ненавистью посмотрел на Гарри. — Никто другой не был поставлен на службу к Темному Лорду. Гарри пришлось подавить смех. Это было невероятно. «Поставлены? Вы присоединились к Волдеморту по собственной воле, а затем обратились к Дамблдору, потому что «чувствовали себя виноватыми за то, что передали пророчество», которое привело к смерти моих родителей, один из которых был одним из тех, кого вы презирали больше, чем кого-либо другого. в мире. Назови мне хотя бы одну причину, по которой я не должен предупредить мою защиту о твоем присутствии и позволить им забрать тебя». Снейп почти трясся от ярости, когда вытащил свою палочку и направил ее на Гарри. — Я должен был догадаться, что ты сделаешь что-то подобное. Ты еще раз докажешь, насколько ты действительно похож на своего отца. После нескольких взмахов палочки Гарри Снейп был связан и повешен вниз головой с кляпом во рту. У Гарри было сильное искушение просто оставить его там и позволить кому-то другому найти его. У Снейпа было много возможностей связаться с нами, когда мы могли что-то с этим сделать. Он сам виноват, что ждал, пока я буду в нескольких шагах от отъезда из страны. Легким движением запястья кляп во рту Снейпа исчез. — Это твой последний шанс, назови мне хотя бы одну причину, — наконец сказал Гарри. — Или что ты сделаешь? — Снейп саркастически ответил. — Убьешь меня? Каким бы заманчивым это ни было, Гарри не хотел иметь дело с беспорядком, который принесет убийство Снейпа. Тот факт, что Снейп был беспомощным изгоем, был действительно лучшим наказанием, которое можно было придумать. Не было никакой возможности искупления, и никто не оставил говорить от его имени, в основном из-за его собственных действий. Снейп был ужасным придурком для всех, особенно для детей, которые были будущим волшебного мира. Слизеринцы, которых он любил, никогда не рискнули бы ради него своими и без того запятнанными именами. — Не думаю, что я это сделаю, — сказал Гарри, затем несколько раз взмахнул палочкой, чтобы вернуть Снейпа, освобожденного, обратно на пол. — Ты, Снейп, являешься классическим примером «что посеешь, то и пожнешь». Ты провел годы обучения в Хогвартсе, будучи не более чем хулиганом, только чтобы наконец понять, что никто не станет изо всех сил помогать хулигану, когда он в беде, объект страха удален. Я предложил финансирование, когда был в состоянии предоставить его. Это время прошло. — На лице Гарри появилось задумчивое выражение. — Однако, если ты в таком отчаянии, можешь связаться с Сириусом и Ремусом… —Я бы ни за что не связался с дворнягой и волком! — прошипел Снейп. Гарри беспомощно пожал плечами. — Тогда тебе не повезло, — сказал он, стараясь, чтобы его голос звучал нейтрально. В дверь ванной постучали. — Мистер Поттер? — позвал приглушенный голос. — Пора уходить. Снейп выглядел так, будто вот-вот взорвется от ярости, но они оба знали, что Гарри действительно говорит правду. У Гарри действительно не было возможности лично отправиться в Гринготтс, чтобы получить какую-либо сумму денег и вернуться на свой рейс. Учетную запись нельзя было создать, поскольку Снейп все еще находился в розыске и у него не было маггловского удостоверения личности. Единственным шансом Снейпа было связаться с Сириусом или Ремусом, так как они были единственными, кто действительно услышал соглашение. Спрятав палочку в кобуру, Гарри не сводил глаз со Снейпа, когда тот выходил из ванной. Он сразу пошел в ногу с четырьмя телохранителями, следуя за ними к воротам, где их ждал довольно большой самолет. Гарри не мог перестать смотреть, чем ближе они подходили. Казалось такой расточительством использовать что-то такое большое, чтобы перевезти всего одного человека через океан. — Сюда, мистер Поттер. Гарри вырвался из своих мыслей и последовал за двумя телохранителями через длинные квадратные ворота в самолет, где их ждали трое в форме. Один из них, мужчина средних лет, одетый в синий костюм, белую рубашку с галстуком и странную шляпу на седеющих каштановых волосах, очевидно, был пилотом. Мужчина чуть моложе, стоящий рядом с ним, был одет так же, как и второй пилот. Женщина, стоявшая рядом с ними, была одета в те же цвета, но более небрежно. — Мистер Поттер, — весело сказала женщина. — Добро пожаловать. Пожалуйста, садитесь и устраивайтесь поудобнее. Глядя на салон самолета, Гарри внезапно почувствовал себя совсем не комфортно. Как и в отдельной каюте, которую он только что покинул, в этом самолете, казалось, было почти все необходимое для приятного путешествия. Стулья были обиты, как сжатые кресла, в наборах из четырех соседних столов, дорогие на вид книги стояли в ряд в запечатанном книжном шкафу в задней части самолета, телевизор в ближнем углу, ящики с чем-то вроде бутылок с алкоголем в дальнем углу, и стол в передней части самолета. Медленно Гарри перебрался в хвост самолета и сел в одно из удобных кресел у окна. Кресло, если возможно, было даже более удобным, чем казалось, позволяя Гарри легко расслабиться. Внезапно недостаток сна и стресс, казалось, вернулись, чтобы преследовать его. Его глаза начали опускаться, когда его захлестнула тихая болтовня. Может быть, если я просто отдохну на секунду… Было легкое трясение, как будто кто-то ехал в машине по очень гладкой дороге. Гарри поерзал на стуле только для того, чтобы почувствовать, как на него накинули удобное одеяло. Когда это случилось? Нахмурившись, Гарри медленно открыл глаза и издал стон, глядя на затуманенное зрение. Он снова заснул со своими линзами. Многократно моргая, Гарри подождал, пока его зрение прояснится, прежде чем оглядеться. Один взгляд в окно предупредил Гарри, что они летят высоко в воздухе, и ничего, кроме голубого неба и едва уловимого намека на облака. Это было нехорошо. Как ему удалось проспать взлетающий самолет? Нервно Гарри оттолкнул одеяло и медленно встал, выискивая любые признаки смены телохранителей. Его взгляд сразу же остановился на подушке, видневшейся над изголовьем кресла спинкой к нему. В кресле определенно кто-то спал, что показалось Гарри странным. Что вы ожидаете? Это действительно долгий перелет. Они, наверное, спят посменно. Взгляд Гарри переместился в сторону передней части самолета, где он увидел стюардессу, разговаривающую с кем-то, скрытым от глаз. По выражению лица стюардессы было ясно, что она получает удовольствие. Другой телохранитель был явно более расслаблен, чем первая смена. У Гарри возникло ощущение, что первая смена не знала бы хорошей шутки, даже если бы она укусила их за задницу. Смех стюардессы разрезал тишину, как острый нож, заставив Гарри слегка вздрогнуть. По совпадению, она также выбрала этот момент, чтобы заметить, что Гарри действительно не спал. — Мистер Поттер! — радостно объявила стюардесса. — Добрый день! Хотите что-нибудь поесть или выпить? У нас сегодня довольно много блюд. Гарри быстро покачал головой. Ее жизнерадостность и волнение были действительно немного ошеломляющими. — Э… нет, — мягко сказал он. — Я… я в порядке. Я… В этот момент все слова подвели его. Рядом со стюардессой появился высокий мужчина с короткими черными волосами и голубыми, полными юмора глазами. Гарри споткнулся, глядя в эти глаза, не в силах отвести взгляд. Это было похоже на привидение. Он мечтал. Это должно быть так! Это было единственное объяснение! В любой момент он проснется и увидит… ну, не увидит… — Простите нас, Мари, — сказал мужчина, шагнув вперед. — Мне нужно поговорить с моим крестником. Гарри медленно опустился на ближайший стул, когда его глаза закрылись. Давай, Гарри, просыпайся. Твой разум просто играет с тобой злые шутки, потому что ты хочешь его увидеть. Его на самом деле нет. Он в Лондоне, занимается тем, чем занимался последние несколько недель. — Гарри, — сказал мужчина , который не был Сириусом , садясь рядом с Гарри. — Гарри, я знаю, что это шок, но, пожалуйста, просто выслушай меня. Я очень сожалею о том, через что я заставил тебя пройти, но я знал, что ты будешь бороться со мной на каждом шагу, если я скажу тебе, что иду с тобой. Ты. Ты такой же упрямый, как и я, особенно когда ты принимаешь решение за других людей. Гарри упрямо покачал головой только для того, чтобы почувствовать, как Сириус положил руку ему на плечо. — Гарри, пожалуйста, — взмолился мужчина. — Я знаю, что ты имел в виду нас, когда принимал решение, поэтому я имел в виду тебя, когда принимал свое. Мне все равно, сколько тебе лет. Ты всегда будешь моим крестником. Мой дом там, где ты. Твое будущее в Штатах, тогда и мое тоже. Гарри медленно открыл глаза и уставился на Сириуса. Он понятия не имел, что делать, говорить или даже думать. Эта теория была бы приемлемой, если бы Гарри не был эмпатом. Он чувствовал гнев и разочарование Сириуса… все время. Никто не мог радоваться чему-то и чувствовать прямо противоположное. Если только эмоции не были направлены на вас. Полуулыбка осветила лицо Сириуса, когда он протянул руку и схватил Гарри за руку. — Я знаю, что у тебя нет причин мне верить, — тихо сказал он. — И я знаю, что мне нужно многое компенсировать. Ремус неоднократно указывал мне на это. — Сириус кивнул в сторону кресла, на котором торчала подушка. — Мне пришлось подлить ему снотворное, просто чтобы заставить его заткнуться. Он был не слишком доволен тем, что я тоже все от него скрывал, но я знал, что у него не было сил скрывать то, чем я занимался. Он бы сказал тебе, и тогда мы бы снова спорили из-за тебя, думая, что ты делаешь то, что лучше для нас, оставляя нас позади. Слова не сорвались с губ Гарри, хотя несколько заклятий, ругательств и сглазов отчетливо пронеслись в его голове. Несомненно, волны беспокойства, надежды, смешанной с оттенком страха, теперь окружали Сириуса. Он не мог поверить, что Сириус сделал что-то подобное. Неужели этот человек понятия не имел, что с ним сделал его «отказ»? Это было слишком. Отстранившись, словно обожженный, Гарри вскочил на ноги и отошел от Сириуса как можно дальше. — Гарри, — умолял Сириус, медленно поднимаясь на ноги. — Пожалуйста, я знаю… — …нет! — сердито прошипел Гарри. — Ты не представляешь, как сильно я мучился, уезжая из-за тебя! Я не хотел покидать единственную семью, которую я когда-либо знал, но я знал, что если бы я этого не сделал, у тебя никогда не было бы той жизни, которую, как я знал, ты заслуживаешь. Ты отличный отец, Сириус. Ты заслуживаешь иметь собственных детей и воспитывать их так, как меня должны были вырастить мама и папа. — Но ты и мой ребенок, Гарри! – возразил Сириус, осторожно приблизившись. — С тех пор, как Джеймс отдал тебя мне на руки после твоего рождения, ты стал частью моей семьи больше, чем моя настоящая семья когда-либо могла быть. Я хочу, чтобы ты помнил все те времена, когда мы с Ремусом нянчились с тобой. Твое лицо светилось, когда ты видел меня, независимо от того, в каком плохом настроении ты был. Это сводило твоих родителей с ума. Гарри фыркнул, сложив руки на груди и отвернувшись. Ты не относился ко мне как к низшей форме отбросов на земле, когда я был ребенком. Рука на его плече заставила Гарри обернуться и посмотреть на крестного. Он оставался неподвижным, пока Сириус осторожно вытаскивал кулоны из-под рубашки Гарри и смотрел на них. — Ты помнишь, что означают эти подвески, Гарри? — тихо спросил Сириус. Гарри молчал. — Когда ты принял это, ты признал, что за тобой всегда будут присматривать три отца. Ты признал, что ты действительно мой первенец. Если со мной что-нибудь случится, ты унаследуешь титул наследника семьи Блэков независимо от любых других детей, которых я мог бы иметь. В прошлом семьи использовали их, чтобы выбрать наследника, когда их выбор не был первенцем - обычно, когда первенцем была дочь. Разве ты не понимаешь? Неважно, что будущее может принести, а может и не принести. Важно то, что мы держимся за семью, которая у нас есть сейчас. Гарри почувствовал, как у него защипало глаза, когда он пытался сдержать свой гнев. Часть его всерьез хотела задушить Сириуса, а другая просто хотела вернуться к тому, что было до начала безумия. Он хотел вернуть своего крестного отца, но просто не мог забыть… — Кроме того, если это действительно просто о том, чтобы я нашел милую, хорошенькую ведьму и решил выпустить несколько детей, тогда не должно быть никаких проблем со мной, если я поеду с тобой, — добавил Сириус с ухмылкой. — В конце концов, кто мог бы устоять передо мной? Гарри не мог не фыркнуть. Было просто неправильно слышать, как твой крестный так пресыщенно говорил о создании семьи. — Ты такой самодовольный, — пробормотал Гарри, покачав головой. Улыбка Сириуса сменилась замешательством. — Ты только сейчас об этом узнал? — недоверчиво спросил он. — О, Мерлин, у нас много работы. Это было начало, и на данный момент этого было достаточно. Гарри знал, что потребуется время, чтобы восстановить нанесенный ущерб, но в конце концов, это был очень долгий полет. Они бы что-нибудь придумали. Так было всегда. Потому что это то, что делают семьи, и — в глубине души — Гарри знал, что, отважившись на следующий этап своей жизни, он был рад, что его семья будет с ним на каждом этапе пути. Это может быть не так, как в прошлом, но изменения были частью жизни. Лучше принять это, чем пытаться от него убежать. Гарри решил принять это с распростертыми объятиями. Эпилог Пять лет спустя. Время может быть чудесной вещью. Он может залечивать раны, видеть изменения к лучшему и, безусловно, может менять приоритеты. Это может заставить поколение оглянуться назад и увидеть, какой ущерб причинили их решения, точно так же, как оно может заставить молодое поколение поклясться, что они не совершат тех же ошибок, что и их старшие. В Волшебном мире было внесено множество изменений в надежде предотвратить повторение ужаса одного человека. Это был медленный процесс, но никто не мог ожидать, что поколения страха и ненависти исчезнут за одну ночь. По сей день и, возможно, еще долгие годы детей учат, что добро всегда может победить зло, используя историю храброго ребенка и его битв за избавление своего мира от свирепого Темного Лорда. История Гарри Джеймса Поттера, мальчика, который выжил, чтобы стать спасителем волшебного мира, уже стала легендой с таким количеством адаптаций, что мало кто знает, что же произошло на самом деле. С того дня, как Гарри покинул волшебный мир, многие размышляли о том, что с ним случилось, поскольку его ближайшие друзья отказались комментировать, а его семья исчезла. Некоторые подозревали, что его ближайшие друзья все еще поддерживали связь с Гарри Поттером, но так и не смогли найти никаких доказательств, подтверждающих это утверждение. По крайней мере, так было до тех пор, пока его не нашел « Ежедневный пророк» . Это было теплое летнее утро, небо было голубым, насколько мог видеть глаз, за ​​исключением множества сов, парящих в воздухе с чем-то вроде газеты, зажатой в когтистых лапах, как они делали это каждое утро. Единственная разница заключалась в том, что весь волшебный мир будет обсуждать эту проблему дни, недели, месяцы и, возможно, даже годы вперед. Заголовок привлек всеобщее внимание. Гарри Поттер найден! Гарри Поттер и Сириус Блэк замечены в Нью-Йорке! Однако у всех отвисла челюсть от движущейся картинки под заголовком. На одеяле посреди большого парка сидел смеющийся Сириус Блэк, обнимавший довольно хорошенькую темноволосую женщину. Перед ними был маленький темноволосый малыш, который постоянно пытался встать и сохранить равновесие, но потерпел неудачу и упал на задницу. Напротив пары сидел Гарри Поттер постарше и более спокойный, а также женщина с длинными волосами, немного светлее, чем у Гарри, с добрым лицом и полными юмора глазами. Если этого шока было недостаточно, достаточно было только взглянуть на новорожденного ребенка, которого Гарри Поттер держал на руках, как будто это была самая дорогая вещь на земле. Лицо ребенка было скрыто от глаз, но обилие спутанных волос, как у Гарри Поттера, было всем, что нужно публике, чтобы сделать свои собственные выводы. Гарри Поттер был отцом. Многие размышляли, как могут быть имена детей, и даже о том, был ли «Малыш Поттер» мужчиной или женщиной, но на самом деле это было все, что они могли сделать. Однако одно было несомненно. Несмотря на все, через что прошли Гарри Поттер и Сириус Блэк, они, наконец, были счастливы. И это уже знали те, кто все еще поддерживал связь с семьями Поттеров и Блэков. У Гарри и Сириуса наконец-то было все, о чем они всегда мечтали. Конец. A/N: Основываясь на отзывах, которые я уже получил, я думаю, мне нужно кое-что прояснить. Человек, который спал в самолете, действительно был Ремусом. Ремус совершил поездку в Америку с Сириусом и Гарри. PS: На моей авторской странице есть ваншот под названием «Сказки на ночь». Это дает немного больше информации о том, что произошло за эти пять лет с точки зрения Гарри.