Время сожалений

Первая стадия — Нигредо. Она начало всего, начало жизни, начало расцвета, начало взрыва. Знаете, некоторые ученые и алхимики сходятся на том, что вселенная произошла от Большого Взрыва. Но мало кто знает, что не их Вселенная произошла таким образом. К примеру, Тейват создан кем-то. Нет, это не Бог. Но если вы того хотите, можете так его называть. Он будет смущен. И именно это существо дало жизнь миру, в которое позже пришли самые различные расы архонты, боги и так далее. От мелких жуков, до богов Селестии. Затем, в Тейвате стала появляться жизнь самостоятельно. А после, кто-то искусственно создал первого человека. Кто же это? Науке неизвестно. Точнее, алхимии. Не было задокументировано первого появления человека, пришедшего в этот мир не «извне» и не от родителей. То будут куклы с человеческой душой, а может, это просто глина. Способов много.       ***       Глаза медленно начали привыкать к свету, к удивлению, его было немного. Лишь газовая лампа, да парочка огоньков под колбами. Я потерла глаза, чтобы вновь привыкнуть к огню. Он не был ярким, но я всё же повторила это действие. Я лежала на деревянном ложе, оно было твёрдое, но покрытое тканью, чтобы занозы не въедались в кожу. — Сахароза, срочно сюда! — Крикнул мужской голос. Это говорил парень в белой форме. Такой белый, что вскоре становится серым. Ах, это не его форма меняется, это я перестаю вновь что-то видеть. Я начинаю хвататься всеми силами за изображение перед мной, которое начинает теряться: краски пропадают, контуры размываются, а периферийное зрение вовсе пропало. Я вижу перед собой только потолок. Поворачиваю голову, вижу два белых силуэта. Хочу поднять руки, схватиться за эти силуэты, попросить помощи, чтобы я вновь не уходила в темноту. Я ушла. Удивительно, это первое, что я вижу, что узнаю. Это как глоток свежего воздуха. Хотя, в темноте я была недолго, настолько недолго, что даже не помню сколько. Казалось, всего мгновение. Что было «до» этих двух силуэтов, что я так старательно за них хватаюсь? Ведь я даже не знаю, что было до этого. Что было в темноте? От чего мои глаза привыкали к такому малому огню? И от чего не хочу вновь уходить? Это пугало меня, но свет вновь заставил меня открыть глаза. В этот раз я лежала на чем-то мягком, не на той деревянной кушетке. Я начала чувствовать руки, такие тяжелые… Ног не чувствовала, как будто у меня их и нет. Туловище. У меня есть тело. Есть грудь, рёбра, бедра, живот. Я чувствую каждый мускул, как он движется. Чувствую дыхание. Оно тоже тяжелое, такое же, как и руки. Воздух пропал, я начала задыхаться, что-то пошло не так. Легкие есть, горло тоже. Так почему я не дышу? Давай, постарайся, вдохни! Вдохни ещё немного, как делала раньше! Кашель. Я захотела поднять руку, приложить её к груди, но не смогла. Чертов кашель мешает дышать. Чертов вдох, мне нужен вдох. Что-то приподняло моё тело. Кашель стал слабее, я смогла вдохнуть. Глубоко и прерывисто, словно, после плача. Выдохнула. Глаза в это время не могли ничего видеть, но они были открыты. Только свет. Я вижу пятно справа, там и продолжение руки, тело, голова. Всё тот же человек в белом. Я поняла это. — Ты как? Слышишь меня? — Всё тот же голос. А глаза начали привыкать, свет и тень сменились контурами черно-белых предметов, а после начали появляться цвета. Голова опущена, она была очень тяжелой, чтобы держать её ровно. Я взглянула глазами в сторону голоса, действительно, всё тот же человек в белом. Я кивнула. Я слышала, приглушённо, звуки терялись, слова иногда расплывались, но я слышала. Тело устало, я захотела лечь. Постаралась откинуть голову, выразив своё желание лечь. Человек в белом понял меня. Начал медленно отпускать руку, чтобы я смогла лечь. — Рубедо, ты понимаешь меня? — Ещё один вопрос. «Рубедо»? Так вот, как меня зовут, этот человек явно знает меня. Я снова кивнула. — Ты уже дал ей имя? — Спросила девушка, у неё удивительно зеленые волосы. Ушки, хвостика не хватает. Она стояла за парнем, метрах в трёх, стояла к нему полубоком, наблюдая за мной, параллельно разбирая бумаги. — Мне сразу же дали имя, — пожал плечами парень. — Это хорошо, когда с самого начала знаешь своё имя. У меня уже было имя? Что за темнота была раньше? В той темноте у меня было имя? Казалось, «Рубедо» мне не подходит, но меня зовут так. Всегда ли меня так звали? Вопрос за вопросом сыпались в мою голову. — Рубедо — слишком длинно, — прокомментировала девушка. — Руби? — Предложил парень. На что девушка утвердительно кивнула, когда тот повернул голову в её сторону. — Руби? — Повторила я. Меня зовут Руби? Парень кивнул. — Альбедо, — парень положил руку себе на грудь, развернулся в пол оборота, чтобы я смогла получше рассмотреть девушку. — Сахароза. Это было что-то типа представления, словно маленькому ребенку что-то показывают. Это раздражало, но на злость не было сил. Я попыталась вновь глубоко вздохнуть и опять зашлась кашлем. В горле всё горело, было сухо, как в пустыне. — Сахароза, принеси воды, — скомандовал парень, вновь приподнимая моё тело. Сахароза принесла прозрачный стакан воды, полностью полный. Я попыталась схватиться за стакан с последней надеждой на спасение, но руки вяло приподнялись и резко опустились в бессилие. Стакан воды взял парень, преподнося его к моему рту. Я жадно глотала, желая избавиться от прибиться пустыни в моём теле. Но воды не хватало, а часть я пролила себе на грудь из-за слабости. — Ты скоро сможешь ходить, не волнуйся, — девушка наклонилась над мной, смотря в мои глаза, жаждущие воды. — Слишком много воды тебе сейчас не к чему, не волнуйся, жажда скоро пройдет, как вода впитается. Просто потерпи. Сахароза отвернулась, словно и не интересовалась мной до этого, её взгляд интереса, который она пускала на меня при моём втором пробуждении пропал. Видимо, её интересовала вовсе не я, а моё состояние. Как и Альбедо, он внимательно начал изучать моё тело. Это смущало. Хоть я была под одеялом. Лежала в какой-то светлой комнате, был день. Через время я наконец смогла осмотреть полностью комнату: не только белый потолок. Он напоминал больницу. Но кровать в красных тонах была мягкая, а книжные полки и стол не напоминали больницу. Цветы на подоконнике были зелеными и свежими. Это была спальня. Сахароза уже ушла, а Альбедо сидел за столом, лицом ко мне, чтобы выполнить мои просьбы. Парень что-то чиркал пером по бумаге, сосредоточенно сведя брови. «Знаете, я не люблю ожидание» — хочу сказать я, — «Хотя бы что книгу дали, вон, их у вас там много!». Я не хочу просто лежать и наблюдать, голова ведь уже перестала быть такой тяжелой, но ноги практически не слушались. Я могла приподняться на руках, но не стоять. Я, хотя бы могла сидеть. — Альбедо, где я нахожусь? — Мой голос звучал хрипло, до этого я не говорила, лишь кивала. Раньше сухота не давала говорить. Как говорила Сахароза, надо лишь подождать. Он удивлен, перестал писать и даже отодвинул лист с чернилами, куда положил перо. — Что тебя конкретно интересует? Эта комната, дом или мир? — Давай начнем с комнаты. — Это спальня, — как с ребенком. Силы на злость есть, не так, как в прошлый раз. — Да, я заметила. Тогда, что это за дом? — Это мой дом. Я хотела бы переспросить, хотя прекрасно поняла смысл. То привычка. Я просто удивилась, я всё расслышала. — Мир? — Последний пункт. — Тейват. — Как много информации, — скептически заметила я. — До этого я называл лишь названия, но смутил тебя лишь последний пункт. — Альбедо усмехнулся. — В любом случае, это — теперь твой дом. Альбедо обвел комнату рукой, обозначая то ли помещение, то ли дом, то ли весь мир. Как сказал этот парень, я теперь живу в этом мире. Что было «до», вся та темнота, всё это в прошлом. Учитывая, что я даже не помню, что было «до». Мы молчали, не зная что произнести. Мы оба были потрясены нынешней ситуацией. Полностью потерянная я, незнающая, что было раньше. Он, смущенный новым человеком. Хотя, лицо его ничего не выражало, удивление исчезло с его лица, но он продолжает наблюдать за мной. Я прервала тишину очередным кашлем. То был сигнал о том, что я хочу пить. — Можешь принести воды? — Попросила я, взглянув из-под ресниц, голова была опущена, как у котёнка, молящего об очередной рыбке. Парень молча встал, кивнув, ушел из комнаты за водой. Я вновь осмотрелась, уже более жадным взглядом, желая изучить каждый уголок. Я, словно в гостях, словно вор в богатом доме. Но, как сказал тот человек, теперь это мой дом. И мне хотелось изучить каждый сантиметр этого пространства, зовущегося: — Дом, — я невольно произнесла это вслух. И слыша это от себя, и чувствую тепло. Этого тепла не было в темноте. В темноте же не было ничего, ни тепла, ни холода. Это так смешно. Я чувствую тепло, не зная холода. Но что-то было в этом слове, в этом месте. Оно манило, заставляло смотреть всё больше и больше, смущаться от взгляда Альбедо в проёме, который стоял с стаканом воды и наблюдал. Но его взгляд не был теплым, как слова, что произносил. Я попросила стакан воды, смущенно отведя взгляд от его глаз. Сухость во рту пропала, как я осушила очередной стакан воды. — Спасибо, — поблагодарила я, ставя стакан на тумбочку рядом. — Ты можешь ходить? — Вновь вопросы. Они раздражали. Я знала практически ничего, не знала ответы на простые вопросы. «Кто я? Кто он? Где я?». И одних названий было мало. Но я кивнула. Наверное, силы ко мне вернулись. Я слышала, что после долгой комы люди учатся ходить заново, что их мышцы теряют массу, а их конечности растирают. Откуда слышала? Я же ничего не помню, что было до темноты. Я опустила голову вместе с кивком и ухватилась за голову. — Болит? — Он повернул голову набок, удивляясь такой реакции. — Головных болей не должно быть. Позволь проверить тебя ещё раз. Альбедо стащил с меня одеяло. На этот раз на мне была одежда. Она чем-то напоминала пижаму. Я начала рассматривать и её. — Это Сахароза дала, — удивилась я. Мне дали одежду? Или скорее всему одновременно. Но парень начал отвечать на другой немой вопрос, на который я и не ждала ответа. — Та девушка с зелеными волосами. Он подумал, что я забыла. И Альбедо вновь обращается со мной, как ребенком. Так раздражает. И ещё начинает показывать жестами. Раздражает. Но что-то говорит мне молчать. Та самая темнота твердила злиться и молчать. И это тоже раздражает. Альбедо продолжает разглядывать меня, думая о причине боли. Снять с меня пижаму я не дала разрешения, так что он просто смотрел на открытые части тела: ладони, ступни, ключицу, шею, и лицо. — Альбедо, мне скучно, — я выдала претензию в лицо. Смело заявляя о своём неудобстве, но молчаливо гляжу при раздражении. — Можно мне хотя бы книгу? Я о большем не прошу? — Ты умеешь читать? — Парень перевёл взгляд с кистей рук на глаза. Скептически приподнятые брови говорил о многом. Он явно сомневается во мне. Я же умею читать! Я не ребёнок! — Я думал, что некоторым вещам ты научилась благодаря слуховому восприятию, пока была на стадии разработки. Но чтение книг — это зрительное восприятие. Ты знаешь, что некоторые читают книги от скуки, и решила попробовать сейчас тоже почитать их, хотя даже понятия о них не имеешь. Умно и глупо одновременно. Альбедо начал что-то шептать. Расслышать слова было уже невозможно. Лишь «бу-бу-бу», как в комедиях. Он полностью был поглощен этим явлением. — Попробуй, — парень встал, выбрал книгу с полки и протянул её мне. Я взяла её в руки, развернула так, чтобы можно было читать. Открываю, и понимаю, что ничего не понимаю. Какие-то символы, закорючки, точки и запятые. Но я же точно умела читать… Могу и писать. И все эти глупые символы я не знаю. Постаралась рассмотреть получше, но ничего не выходит. Я не узнаю слова, буквы. Всё так запутано… — Ты не умеешь читать, — заметил мою реакцию Альбедо. — Значит, всё же, ты воспринимала всё на слух. Зрение ты получила совершенно недавно. Значит, ты должна знать «кто я?». Но я не знала о нем ничего, кроме его имени. — Альбедо, — я неуверенно ответила. Вопрос был слишком простой и слишком сложный одновременно. — Побольше, расскажи о мне больше, что ты знаешь? — Парень разогнался, желая получить ответы. Но их не было — я молчала. — Тогда, я расскажу, кто ты. Ты Рубедо (по другому — Руби). Созданное мною существо. — Созданное тобой? — Я спросила сама себя. Я хорошо знала значение этих слов, что всё это обозначало. Но людей же не создают. — Да, я создал тебя. Как я понимаю, все твои знания находятся в бессознательной части тебя, большая часть об этом мире кроится там. И появилась из-за моих разговоров. Но осознанная твоя часть полностью пуста. Потому ты просишь книгу, но не умеешь читать. Но нет, я же умела читать. И попросила книгу не потому, что знала, что она интересная, а потому что я раньше читала. И голова вновь заболела. И ходить и говорить я умею. И знаю, что конечности растирают. Я тоже всё это знаю! — Вот оно как, — я поникла. Я была разочарованно в чем-то. Эта изюминка разочарования всё никак не попадалась мне на глаза, но я чувствовала её. — Я помню Итера. Ты рассказывал о нем. Какой он? Я зацепилась за первое имя, которое пришло мне в голову. Итер — свет. А свет это хорошо. Хоть от него и слепит в глазах. — Итер? — Альбедо заморгал глазами. Его явно удивили мои слова. — Но я не знаю Итера. Кто он?