Время сожалений

Вопрос уже был озвучен. Итер. Кто же такой Итер? Я знаю лишь имя. А догадалась, что мне о нем рассказывали лишь из-за того, что произнес Альбедо. Но он не знает никакого Итера. — Тогда, откуда я о нем знаю? — Я задавала вопрос всем в этой комнате: Альбедо, тьме в углах и себе. Я знаю лишь имя, очертание его образа разнится настолько сильно, что тяжело представить его внешность, его характер. И всё же, всё что у меня есть — это имя. Почему же Итер обозначает свет? Почему я за него хваталась? Вопросы, вопросы, вопросы. Всё настолько запутанно и неизвестно. Удивительно, как клочки знаний успели запутаться. И это тоже раздражало. — Я не знаю. — Твёрдо ответил он. Альбедо не боялся. Парень не путался в своих знаниях, полученных из неоткуда. Не он боялся темноты, и не он только что появился в этом мире. Ему нечего бояться. В отличии от меня. Потому его взгляд полон любопытства ко мне, как к чему-то другому. К новой цепочке в целой системе. А Альбедо, для меня - целая система. — Нам предстоит это узнать. Ходить можешь? Он уже спрашивал это. Я тогда кивнула. В этот раз я опустила ноги с кровати, готовясь к своему первому шагу. Я взглянула на него, он опять меня изучал. Не смотрел с надежной в глаза, как при первом шаге ребенка. Я оттолкнулась руками от кровати, тянула носочки ног к полу. Первое соприкосновение. Я стараюсь перевести опору с бедер на ноги, но я падаю. Альбедо присел рядом со мной, смотрит на моё негодующее выражение лица. Я перевернулась на спину. — Ты не умеешь ходить, — факт. Я всегда не умела ходить? Но почему же тогда кивала? Я чувствовала восстановившуюся силу в ногах. Я знала, что ни разу не ступая на эту землю - могу ходить. — Твоё тело ещё не полностью окрепло. Если же проблема в другом… Альбедо вновь задумался, он начал разглядывать мои ноги. Бестактно к ним прикоснулся и начал заворачивать штанину пижамы. Он начал что-то говорить, всё так же бубня себе под нос, так что расслышать я его не смогла. И только сейчас я смогла разглядеть свои конечности полностью. Мои ноги были на удивление тонкими. Хотя они явно не должны были быть такими. Это пугало. Не настолько сильно, чтобы закричать, но ужас страха пронзил меня. У меня не должно было быть таких тонких ног. Они хрупкие. Они не мои! — Где мои ноги? — Спросила я, пусто смотря на него. Это ввело его в ступор. Он явно понимал, что проблем с моим зрением нет, ведь я смотрела прямо вперед. Я видела ноги. — В каком смысле? — Это точно мои ноги? Не твои? Это не манекен? — Рубедо, это, — он указал на моё тело, — твоё тело. Тебе надо привыкнуть к нему. Не волнуйся. Не волноваться? Я задышала быстро и прерывисто, как дышала «до». Только в тот раз мне мешала пустыня в горле, а в этот раз я действительно напугана. Я постаралась заговорить: — Это, это, это — но я не могла ничего произнести. Я постаралась глубоко вдохнуть, как делала прежде, чтобы успокоиться, чтобы прийти в норму. Но мой вздох тоже был прерывистым, тяжелым. И после я смогла произнести то, что хотела. — Это не мои ноги. Альбедо явно не умел поддерживать. Он глупо смотрел на меня, понимая, что мне нужна помощь. Но парень не мог предоставить этого мне. Я взглянула на него, продолжая плохо контролировать своё дыхание. Он так же потерян, как и я. Только не «его» ноги лежал без движения на полу. Он куда-то ушел без слов. Черт, именно это мне и нужно. Я же сейчас беспомощно лежу на полу, не в силах встать. А он ушел. Хотелось плакать от своей беспомощности. И я заплакала. Слезы потекли по моим щекам, не в силах их остановить я глупо шмыгала носом, и вытирала капли рукавом пижамы. Если его нет, значит, он придёт, когда-нибудь, да, придет. Верно? Он же вернется за мной? Те теплые слова, что он произнес, они же явно не были фальшью? Я перевернулась на живот, вытянула руку вперед и вместе с ней поджала под себя ногу. Я старалась ползти. Я должна выбраться из этой комнаты, куда-то, да должна. Как минимум, я должна изучить дом. Мой дом. Я поплелась в сторону двери, из которой вышел Альбедо, оставляя за собой след из слёз. Я старалась их вытереть, но они всё текли и текли. Так хотелось не тратить на глупый плач силы. Эти слёзы всё равно мне не помогают. Я добралась до двери, приподнялась на локтях, потянула за ручку, открыла. Теперь, мои знания будут немного больше, чем эта комната. За дверью была лестница. Я выругалась, подползла максимально близко к краю. Выдвинула ноги вперед, оттолкнулась. Как по итогу, я скатилась с лестницы практически без синяков. Я попробовала ещё раз встать, старалась не смотреть на ноги. Ухватилась за перила, приподнялась на руках. Но ноги всё никак не могли удержать меня. Я вновь упала с громким стуком. Как сказал Альбедо, мне нужно время, чтобы восстановиться. Но мои руки целы, а ноги, как шпильки. Я даже могу поднять своё тело, опираясь только на руки. Я не верю что он говорил правду, про восстановление: руки целы, они хорошо работают. Так, почему же ноги не способны ходить? Потому что это дефект. Это проблема. Мои ноги работают не так же хорошо, как руки. Да, черт! Мне легче на руках научиться ходить, чем на ногах! И снова слёзы. Я старалась думать рационально, что ноги не восстановятся. А может, им действительно нужно больше времени? Хоть секунду же они могут меня удержать? Мне же их надо тренировать! Если слабые, тонкие, то будут сильными. Черт. Слезы. Каждая из этих мыслей заставляла меня плакать. Такое ощущение, что я обманывала себя. От этого и хотелось плакать. От того, что я даю себе надежду. И эта надежда не заставляет меня идти вперед, несмотря ни на что, а тащит на дно. Это ложная надежда, которую я даю себе, чтобы быть нормальной. Но она сводит меня с ума. Я же буквально ничего не знаю. Лишь гадаю. Оно тащит меня на самое дно, заставляет плакать, рыдать, молиться. Молиться, чтобы всё вышло совершенно не так, как я думала. Это убивает. Я сижу перед лестницей. Замечаю холодильник. Мой живот громко напоминает о себе. Я не знала, сколько я спала после того, как впервые очнулась. Может прошли дни, а может пара часов. Но я всё же хотела есть. Я поползла к дверце и открыла её. Холодильник был полупустой. Но мне было всё равно. Я хотела есть. Я взяла первое, что попалось мне под руку — кекс. Он холодный, но такой вкусный на вид. Я начала есть всё подряд, казалось, моему голоду нет конца. Всё было точно так же с водой. Я хотела пить, и продолжала бы пить, пока не откажет печень. И сейчас. Я продолжала есть без конца. И сейчас я бы не остановилась, пока меня не вырвет, если бы я не услышала своё имя: — Рубедо! О Архноты! Прости, что я так резко ушел. Я уходил за этим, — голос Альбедо. Я обернулась. В руках у него была сложенная коляска с большими колёсами. Это для меня. Мне нужна коляска? Всё же, я не смогу ходить? Это больно. И слезы. Вновь, чертовы слезы, они продолжают течь. Всё никак не останавливаются. — Альбедо, — я просила спасения в этом имени. — Альбедо, Альбедо, Альбедо! Было больно, больно ходить, больно есть. Я съела так много кекса, что меня уже тошнило. А так же тошнило от всей этой обстановки. Я не хочу. Не хочу кататься на коляске, быть инвалидом. Я хочу бегать, почувствовать маленькие камешки под своими ногами. Пройтись по чертовым углям! Лишь бы ходить… — Рубедо, иди ко мне, — произнес он. Так нетактично. Альбедо присел рядом со мной, отложив коляску в сторону. Я к нему точно не смогу подойти. Но мне и не пришлось ничего делать, он просто взял меня на руки и усадил на стул., за стол. — Ты уже слишком много съела, стоит выпить чаю. Парень порылся в шкафах кухни, ища заварку, кружку и лимон. Протянул мне салфетку, поставив всё содержимое на стол. Поставил чайник на газ. — Ты измазалась, пока ела. Вытрись, — взгляд на меня. — И ещё. Прямо сейчас ходить ты не сможешь, нужно время. Так не должно было быть, но я постараюсь исправить эту проблему. — Он говорил будничным тоном. А мои всхлипы стали реже. Я пододвинула к себе кружку, смотря на её дно. Там ничего не было, но я всё продолжала смотреть. Чьё-то присутствие заставило меня перестать плакать. На смену горечи пришла пустота, принятие. Я не могу ходить. Он сказал, что исправит это, но жалкое ощущение потери не проходило. И всё же, мне придётся кататься на коляске. — Я не хочу пить. — Надо, ты слишком много съела, лимонный чай без сахара ускорит пищеварение. Не волнуйся, желудок у тебя, как у обычных людей. От них, ты практически ничем не отличаешься. — А я должна? — Да, — объяснений дальше не последовало. Может, это как-то связанно с моими ногами, а может с той тьмой? Я не знаю. Лишь обычное «да». Казалось, он говорит так много, но полезной информации для меня так мало. Названия, односложные ответы. Казалось, этот человек вовсе не умел общаться с людьми. Не знал человеческих чувств. А может, дело во мне? Я же должна была отличаться от обычных людей? Опять дефект во мне? Я обхватила пустую чашку двумя руками, как будто хотела согреться. И вскоре кипяток и заварка с лимоном появился в сосуде. Казалось, жидкость пахнет лесными ягодами. Вкусно… Этот запах успокаивал. Я сделала глоток. Тепло… Чай вкусный. Без сахара, он только мешал бы ягодам давать вкуса. — Тебе надо прогуляться, хочешь сегодня, или потом? — Альбедо над чем-то возился, стоя спиной ко мне. Его глаз я не видела. Хотя, что мне надо было в них видеть? Интерес, задумчивость, повседневность? Я сделала ещё один глоток. Я слышала совет, который говорит: «Чтобы собраться с мыслями — выпейте воды» Это действительно помогало. Дыхание стало реже, не таким частым и прерывистым. И контролировать каждый свой вдох теперь не надо было. Я посмотрела в окно — закат. — Я не хочу никого видеть, но вышла бы на улицу сегодня. Ночью, — я посмотрела на парня. Он кивнул мне, сел напротив меня вместе с стейком. Видимо, он тоже давно не ел. Этот вечер мы провели за столом. Я наблюдала за последними лучами солнца, как небо превращалось из розового в темно-синее. Медленно появлялись звёзды. Альбедо уже давно доел свой стейк. Он уходил и возвращался, опять что-то записывал. Понять его язык я не в силах, поняли мы это днём. Каждый раз, как у меня заканчивался чай, Альбедо наливал мне новый. Я уже совсем забыла о том, что меня волновало. Я просто сделала глоток, и всё пошло своим чередом. Мысли успокоились, но среди них до сих пор затаилась та самая надежда, что тянула меня на дно. Но она была так слаба, что я не обращала на неё внимание. — Пошли? — Повернулась я к Альбедо, сделав последний глоток. Звёзды ярко сияли, а луна слабо светила. — Наверное, нам нужен будет фонарик?