Время сожалений

Я сидела на коляске у реки. Вода журчала, местами проплывали рыбы. Хотелось опустить руку в прохладу, хотя на улице и так холодно. Прозрачные воды так и манили, хотелось опустить не только руку, но и ноги. Я слышала о целебных свойствах вод. Вот только, навряд ли это те самые воды. Я усмехнулась своим мыслям. Это действительно не те самые воды. Если идти по течению реки, то вскоре можно будет увидеть море. Бескрайнее море, не ограничивающиеся горами, равнинами. Оно продолжается так далеко, как можно только представить. Хотя, стоя на берегу реки можно будет увидеть только четыре километра до горизонта. И эта бескрайность не такая уж и бескрайняя. Но разве сейчас всё это так важно? Я люблю ночь. Люблю романтизировать луну и звёзды, люблю прогулки с друзьями под лунным светом, люблю одиночество, что дарит это время. И мысли о том, откуда я это знаю, уже не пугали. Мне нравится, она успокаивала, как чай с лимоном. — Не хочешь поговорить? — Я сползла с коляски, опираясь на гигантское дерево. Альбедо назвал его «Ванесса». Странное имя для растения. А у меня и не лучше. — О чем же? — Парень сел рядом со мной, отодвигая коляску подальше, чтобы не мешала виду. — Почему я здесь? — Этот вопрос тоже меня мучал. Хотелось снова спросить: «Где я?». Но вид перед мной уже сказал мне об этом. Я дома. Я на берегу реки, в которой слабо отражается река. Я в месте, где есть кабаны, белки, хиличурлы. Всё такое новое, но знакомое одновременно. Лилии у берега можно поставить в вазу и любоваться ими. Можно выловить рыбку и съесть её, но, наверное, в ближайшее время я не буду ничего есть. Это место знакомое. Что мне даст конкретика? Мне нравится это место, я не хочу уходить отсюда, даже не зная куда. — Я создал тебя. И именно я привел тебя в этот мир. Это я уже говорил. Если хочешь обвинить меня в этом. То обвиняй. Если хочешь знать о причинах твоего создания, то я отвечу. Я захотел. Он полностью бестактен. Но так честен со мной. Что-то взвинтилось в моей голове. Я здесь, только потому что он так захотел. То было его желанием. Желанием Альбедо. Это не то же самое чувство, когда ты ребенок своих родителей. Ты ощущаешь себя изобретением, к которому стремились. Странные чувства, вроде бы я желанна, настолько сильно, что меня изобрели, с другой стороны я не человек, не ребенок. — Альбедо, ты совершенно не умеешь общаться людьми. — Я знаю, потому и не общаюсь. — Его будничный тон немного раздражал. Он так привык к всему этому, так спокойно относится. — А что по поводу Сахарозы? — Она тоже не умеет общаться с людьми. Смешно. Это забавляло. И всё же, его тон был интересным, раздражающим, но приковывающим к себе. Альбедо поднял мне настроение, даже не подозревая об этом. — Ты мне раньше задавал этот вопрос, но я всё же спрошу. Кто ты? — Я уже знаю, кто я — Рубедо. Я знаю о себе так мало, и так много одновременно. Но я знаю. А о нем, о моей системе я не знала ничего. — Альбедо, алхимик из Мондштата. Ученик и творение Рейндоттир, с двумя «Ти». Брат Кли, наставник Сахарозы. Твой создатель. Думаю, это я. — Приятно познакомиться, Альбедо, — я повернулась к нему, перестав смотреть на звёзды. Протянула руку, — меня зовут Руби. — Здравствуй, Руби. — Альбедо пожал мне руку. Это наше знакомство. Теперь, я знаю его, как моего создателя, как алхимика из Мондштата. А он меня, как своё творение, как Руби. Руби немного неуклюжая, любит звёзды, боится темноты. Она не может ходить. И всё же это я. У меня не так много «я», которые я могла бы представить, как Альбедо сейчас. Но всё это лишь начало. Только мой первый день, моя первая ночь. Мы замолчали, я не хотела больше спрашивать, хотя вопросов было много. Они не путались в моей голове, как то было днём, нет. Они спрятались в полочках моего мозга и ждут своей очереди. А она ещё не пришла. — Странные звёзды, — заметила я, — чего-то им не хватает. Какого-то хаоса, что-ли. Звёздам не хватает хаоса. Это первое, что пришло мне в голову, огоньки по небу были разбросаны, словно их кинул туда кто-то. Нет привычных созвездий. — Хаоса? — Да, представь, что ты взял в руки бусины и кинул их на пол. Разумеется в центре будет больше бусин, а те, что дальше от центра будут практически незаметны. Но ты решил, что это не очень красиво и раскидал бусин ещё. Их оказалось слишком много, и ты решил построить полосу. Созвездия вроде бы есть, но они слишком правильные, словно по линеечке вымеряли расстояние между звёздами. — А какие должны были быть звёзды? — Их должно быть меньше. Где-то больше, где-то меньше, настолько, что кажется, что их там вовсе нет. А созвездия должны быть рваными, ты сможешь их найти, только когда тебе на них укажут. Но сейчас я вижу все скопления, которые знаю. Это так странно… — Я понизила голос. Напомнила я себе Альбедо, когда тот начинал разглядывать моё тело. Такой же голос, который тихнет со временем, потому что другим слышать это уже не надо. Не так важно для них. Я провела рукой по звёздам, желая схватить их. — Я слышала, что в этот мир приходят со своей звездой. Каждому найдется созвездие под характер. Говорят, с какой звездой рожден, с такой и судьба твоя будет. Будущее так можно предсказывать. Жаль, всё это выдумки. — Это правда, — Альбедо посмотрел мне в глаза. — Судьбу можно предсказывать по звёздам. Есть астрологи, которые этим занимаются. — Ага, приходишь к гадалке, она смотрит в свой шар, говорит, что денег много будет, семья счастливая, повышение на работе, а потом ты отдаешь ей последние пять тысяч и идёшь домой в рванных ботинках. Зато счастливый, — Альбедо всё продолжал смотреть на меня. Его глаза… В этот раз в них была смесь любопытства и страха. Тот самый страх перед чем-то неизвестным. И моя улыбка спала с моего лица. — Откуда ты это знаешь? Кто такой Итер? — Я не знаю, — я тоже испугалась. Альбедо боялся моих знаний, я боялась той темноты. Ведь до неё у меня ничего не было, но сейчас есть всё. И за одно мгновение это не происходит. Голос немного задрожал. Но дыхание не сбилось, как в прошлый раз. — Я ничего не знаю, я же только недавно появилась… — Уверена? — Он думал, что я вру? И опять Альбедо обращается со мной, как с ребенком. Раздражает. И сменился страх злостью, тихой, но такой бушующей. Словно ты сидишь в доме, смотришь в окно, а там ураган. Удивительно, как одно слово заставило меня взвиться. — Уверена, — кивок. — Тогда, из-за чего наши знания разняться? Сахароза не могла такой чепухи наплести. Может, когда я уходил, оставлял тебя одну, приходил Итер? Это он рассказал тебе? — Я не знаю, — я ничего не знаю. Я не знаю никакого Итера, не знаю ничего про звёзды, не знаю ничего про свои ноги. Я ничего не знаю! — Может, то, что я вижу — сон. Я просто сплю. И сейчас я проснусь в своей комнате. Это же сон? — Нет, это реальность. Меня окунули в воду с головой. Нет, не в ту, что перед мной сейчас, в которой отражение луны играет с рыбами и улитками. Нет, меня кинули в сугроб снега, стянули с меня одеяло, пока я спала. Разбудили на уроке ударом в бок от друга. Во сне так не говорят. Где же я? Раз это не сон, но всё выглядит, как галлюцинация. Эти звёзды, это небо, этот Альбедо, река, дерево Ванессы. — Я пойду, — я забылась. Захотела встать, но вновь упала. Выругалась себе под нос. Я умела ходить, умела делать всё, что знаю! Умела читать, да хоть сейчас поэму напишу! Черт. Мне отсюда не уйти. Это реальность. Горечь вновь подтекала к моему горлу. Чертовы слезы. — Альбедо! — Крикнул кто-то. Было громко, он явно не боялся разбудить кого-нибудь, хотя, кого будить в доли от Мондштата под деревом Ванессы? — Это Дилюк? — Спросила я у парня, что обернулся на крик. И действительно, за деревом, в пятидесяти метрах от нас стоял парень с огненными волосами. Они ярко светили в ночи. А так же отличалась светящаяся штука у него на поясе.