Время сожалений

Ветер пропал. Разумеется, я говорю не о воздухе, а о тех завываниях, что мешали людям жить. То сделал Итер. Они смогли прогнать Ужас Бури. Я сидела в «Хорошем Охотнике» и разговаривала с Сарой по поводу последних новостей. Альбедо дал мне денег, чтобы я немного развеялась. Так же я начала регулярно встречаться с Барбарой, благодаря ей я всё лучше и лучше хожу. Получилось даже прыгнуть, по настоящему, а не как я делала то раньше. Альбедо учит меня алфавиту, а Дилюк вовсе пропал из нашего дома. Одиноко. Я привыкла к тому, что дома обычно шумно, кто-то да есть в нем, будь то молчаливый Дилюк, или вечно-занятой Альбедо, дома всегда кто-то был. Но у Барбары становится всё больше хлопот, потому на чай заходить она к нам не может. А Альбедо я рассказала сон, всего лишь его часть про девушку, которая показывала мне различные места, где я могла увидеть и Альбедо. — И ещё один новый вопрос, Руби, ты не перестаешь меня удивлять, — он похлопал меня по голове, словно хваля за загадку. Обычно детей хвалят, когда они их разгадывают, а не когда преподносят, но в этот раз вышло по другому. — Хотя, вещие сны бывают у людей довольно часто. Может, ты и Итера во сне видела? — Получив в ответ «нет», Альбедо задумался. — Значит, Итер всё же часть твоих врожденных воспоминаний… Меня раздражала эта тема, я всё никак не могла найти на неё ответ. Это словно игра, которую ты не можешь пройти из-за бага, или из-за высокого уровня сложности, и бросаешь её, желая никогда не возвращаться. Я не хочу сейчас думать об этом. Я мотнула головой, прогоняя неприятные воспоминания. Тот разговор с Альбедо я не хотела сейчас вспоминать. Слишком сложно для меня сейчас. Моим ответом является Итер, кажется, он знает обо мне больше, чем я сама. На улице хорошая погода, а Сара довольно хороший собеседник, она мне нравится. Иногда, я читаю меню, вспоминаю алфавит, которому меня учили. Читается довольно тяжело, но легче, чем я думала. Всё же, язык — целая система. Легче понимать речь, чем говорить на ней, самому составлять предложения с бесчисленными правилами, это не то же самое, что читать уже готовое. Ветер приятно щекочет щеки, мои волосы развиваются на ветру, я только сейчас замечаю, что они у меня действительно красные, как говорил Итер. С того разговора, я не могу не замечать их. Скажи человеку, что он постоянно видит нос, так он больше не развидит его. — Сара, а какого цвета у меня глаза? — Спрашиваю я, пока нет посетителей. — Черные, — ответила та без промедлений. — А вы что, не знаете? — Знаю, просто интересно, как они выглядят со стороны, — соврала я. — Словно в Бездну смотришь, но в ответ на тебя никто не смотрит. Как смоль без света, — я получила более подробный ответ. Бездна, словно смоль… Красные волосы, черные глаза. Я помню, как не хотела принимать свои ноги, как сейчас вспоминаю безжизненное тело, не способное передвигаться. Настолько тонкие, что их можно было легко сломать. Если я сейчас посмотрюсь в зеркало, то как я отреагирую? — Я красивая? — Да, все в нашем городе красивые, даже Глория, — думаю, она не хотела обидеть ту девушку по имени Глория, я её ещё ни разу не видела, но слышала, что она слепая. Намек на мой недуг. Не смотря на свою проблему я красива, точно так же, как и Глория. — Я красивая, — повторила я, раздумывая над этим. — Господин Альбедо ни разу вам этого не говорил? — Удивилась Сара. — Он ничего по поводу моей внешности не говорил, — я опустила голову, немного разочаровавшись тому, что Альбедо ни разу не говорил ничего подобного. Ни разу. Сара ничего не сказала в ответ. Кажется, она злилась? Тихая злость и возмущение. Сквозь её шепот и бурчание я расслышала что-то по типу: «Нельзя же так», «он вообще не умеет разговаривать с людьми». Я тихо прыснула на это, чтобы меня не услышали. Было тихо, мирно, та пьянящая буря пропала, лишь тихий ветер, который действительно можно назвать свободным. Я опустилась, положив голову на руки. Устала прямо сидеть, потому легла на стол. Так спокойно… Люди разговаривают уже о минувшей буре, в их голосе нет страха. Они знают, что Ужас Бури не исчез, Ужас Бури умер, вместо него появился Двалин. И не будет убегающей толпы, не будет разбросанных листовок, хотя, если присмотреться, они всё ещё покоятся на крышах. Я прикрыла глаза. Боль отдалась во всё тело, слава богам, мои ноги целы. Я знала, что всё остальное тело крепче, волновалась по поводу ног, и только. Что-то тяжелое на мне. — Руби, Архонты, ты в порядке? — Ужас вновь охватил голоса. Все вокруг вздыхали и ахали. Я открыла глаза: стол, за которым я сидела, сломался, а на нем был человек. Итер. — Всё хорошо, я не поранилась, — сузив глаза от боли я отползла от места происшествия. Итер сломал стол, судя по всему он упал откуда-то. Люди стали подходить к нам всё ближе, помогая мне встать, подавая мои костыли, которые были рядом с Сарой, а не с столом. Юри, что проходила рядом протянула руку путешественнику, на что тот протянул руку в ответ и встал, отряхнулся и повернулся к Саре: — Мне безумно жаль, могу ли я как-то возместить ущерб? — Итер указал на сломанный им же стол. — Мне действительно жаль, я помогал рыцарям собирать останки от Бури, так ухватился неправильно и упал. Мне действительно жаль. Все эти распирания были не к чему. Итера уже все знали, как спасителя города. И все ему и так были благодарны. Паймон, что всегда ошивалась рядом, закивала. — Извиняйся не перед мной, а перед Руби, мне ты заплатишь, — ответила Сара, указав на меня, что стояла за спиной парня. — Рубедо, а я тебя не заметил! — Воскликнул он. — Руби, пожалуйста.