Время сожалений

Наше задание с Альбедо началось на следующий день. Вечером, когда мы пришли, о нас позаботилась Сахароза, видимо, Альбедо уже успел сообщить ей о том, что мы придём. Потому нас ждал теплый ужин. Еду мы с собой тоже взяли, но прийти на заранее приготовленную было приятно. В наших сумках были спальные мешки, на удивление очень теплыми. Хоть мы спали и в одежде, но замерзнуть я не смогла. Утром нас вновь разбудил Альбедо, в этот раз нам не надо было никуда идти, но было всё так же рано, солнце ещё не встало, но его лучи только начинали проглядываться. — Ещё пять минут, — на автомате ответила я. — Хорошо, — проговорил Альбедо. И вернулся ровно через пять минут. Вновь этой отмазкой я не могла воспользоваться, потому еле как подняла своё тело. Красные пряди падали мне на лицо, а солнечные лучи не попадали в пещеру, ведь солнце было с другой стороны. От этого становилось холоднее. Когда я вылезла из мешка, я взяла свои костыли. Увидела Итера. Он всё ещё спит. А почему он спит, а я нет? — Итер, просыпайся, — я подошла к нему и начала тыкать деревом в его бок. Мешок не позволял полностью прочувствовать толчки, потому я нажала на его живот. — Просыпайся. — Руби, чтоб тебя, — уже знакомый ему метод пробуждения. Если я проснулась раньше, то и он проснется тут же. У него нет выбора. На это всё смотрел Альбедо, я уже поднималась на второй этаж, потому каждое своё утро приходила в свою прошлую комнату и выгоняла Итера с кровати. И этот утренний ритуал не покинул его и здесь. Мы позавтракали холодными консервами, ибо мне очень сильно хотелось спать, а не есть, так же сделал и Итер, но он постарался хоть как-то их разогреть. А вот Сахароза с Альбедо нормально покушали и согрелись. Они, конечно, предлагали, но я спала на ходу, не понимая, чем отличаются холодные консервы и горячие консервы друг от друга. Напомнило мне то состояние, когда на город напал Двалин. Спустя час мы начали подъём в гору, нам надо было взять образцы с какой-то каменной штуки. Она парила в воздухе, судя по всему, Итер тут уже успел побывать. Ориентировался, как свой. Приходилось морозиться, перчатки использовать можно было, но это усложняло процесс, толстыми пальцами трудно брать мелкие образцы. Потому, мы с Альбедо обходились без перчаток, Итер нас защищал и перевозил все минералы, что мы нашли. Альбедо быстро меня приучил отделять нужные от ненужного, но к середине нашего пути, когда сумки были только на половину полны, мои руки начали отмерзать. Итеру тоже приходилось не хорошо. Мы часто останавливались у костров, факелов, чтобы погреться. Но Альбедо всё никак не понимал нас, всё тащил вперед. — Моторика, — неожиданно произносит Итер, когда мы вновь покоряли вершины Хребта. — Что, Моторика? — Спросила я. — Вы закончили играть в слова на «м», — ответил за парня Альбедо, — твоё слово было «Алгоритм» — А… — Тупо протянула я, вспоминая нашу последнюю игру, к сожалению, вспомнить я не смогла, ведь это было около двух суток назад, но поверила Альбедо на слово. — Англицизм. — Что это? Решила повторить за Итером и соврать? — Альбедо повернулся, мы с Итером плелись за ним. — Такое слово существует, Альбедо, — защитил меня Итер, — если вы не знаете, не значит, что его нет. Кстати, вы часто говорили, что от меня пахнет звёздами, — Итер догнал Альбедо, я постаралась нагнать их. И теперь мы шли в один ряд, мы с Итером по бокам, — не ощущаете подобного от Руби? — Ощущаю. — Сухо проговорил тот. Запах звёзд? Что это значит? — Но он другой, более тусклый, — Я решила спросить их об этом. — От Итера несет звёздами, чем-то напоминавших Архонтов, во время войны, но немного другой. Запах Архонтов уже развеялся по этому миру. От прежних остался только Моракс, у него самый четкий запах из всех Архонтов. Селестия пахнет так же. Самый четкий запах из всех у Итера.

***

Я начала быстро прибирать за Итером разбитую посуду: — Он ещё заставлял нас разбирать бумажки, там было столько замысловатых слов. Я чуть язык не завязала, когда читала их вслух. Итер засмеялся, вспоминая это. Сейчас тот кошмар для нас — всего лишь воспоминание, повторения которого мы обходим за километр. Он тоже не стал теряться, и побежал быстрее за совком, чтобы избавиться от улик. В конце концов, мы быстро разобрались с беспорядком во всём доме. У нас оставалось ещё несколько минут до прибытия Альбедо, потому мы потратили это время на изображение интеллигентного общества, что не создало в доме целую разнорабочую компанию: от уборки в доме, до изгнания призраков хиилчурлов. Я старалась читать, но это до сих пор получалось «так себе». По началу Итер смеялся над тем, что я читаю детские сказки, а потом и проникся моей проблемой, ведь у него была похожая. Но читал он быстрее меня, но разговаривал в начале мало. Часто за него говорила Паймон, а он только кивал. Но дома тот активно практиковал тайватский язык. В конце концов, от носителя его было тяжело отличить. Через время, я достигну таких же результатов, как и он. Дверь отворилась без стука: Альбедо. Мы вздохнули, приготовившись отыгрывать свои роли: роли людей, который ничего не натворили. — С возвращением Альбедо, — хором проговорили мы. Я встала поприветствовать его. Он очень сильно устал. С того момента, как я попала на Хребет, Альбедо стал часто там пропадать, видимо, дальше бездельничать он не мог. Это не первое его возвращение, потому я приняла его куртку, которая защищала его от ледяного ветра на горе и от вечернего в Мондштате. Он поприветствовал и нас, вяло кивнул Итеру, удалился в свою комнату, плашмя кинулся на кровать. Дальше мы его не слышали, видимо быстро заснул. Гробовую тишину прервал нервный выдох. Мы с Итером задержали дыхание, когда Альбедо проходил в свою комнату, надеясь, что он ничего не заметит. — Ну, что? Завтра выходим на охоту на призраков? — Итер закрыл книгу, которую якобы читал для меня. Я кивнула