Пепел полевых цветов

***

      На улице давно стемнело… Свинцовые тучи окутали небо кромешной тьмой, не давая ночному светилу и его многочисленным сёстрам освещать ночной город. Фонари, дарившие холодным улочкам тёплые крупицы своих огоньков, давно погасли. И только одно из окон поместья Камараде излучало тусклый тёплый свет. На прикроватной тумбочке горел подсвечник, мягка освещая само ложе и близ стоящую мебель, такую как плательный шкаф и письменный стол. За последним погружённая в свои мысли сидела Мари, облокотившись на стул. С открытого окна веяло сыростью, что предвещало скорое начало дождя, чего ждала земля уже очень давно. Девушка сидела неподвижно, её распущенные волосы свисали красивыми локонами с плеч, влажность, пришедшая с улицы, ещё сильнее закрутила пряди. Мари медленно вдыхала уличную свежесть, пытаясь насладиться мгновением, наставшим после долгой жаркой недели. Через секунду раздались раскаты грома, а с их окончанием небо озарила яркая вспышка. Гроза началась. Хозяйка комнаты вышла из раздумий и подошла к настежь открытому окну. Она наблюдала, как первые капли дождя упали на горячую землю, тут же за ними последовали остальные, образуя плотную стену, что закрывала вид на ближайшие несколько метров. Сделав глубокий вдох и впуская запах свежести в лёгкие, девушка прикрыла окно, оставляя открытым маленькую форточку, чтобы долгожданный прохладный воздух не сменился за ночь жаркой спёртостью, и вернулась за стол, попутно поставив на него подсвечник, свечи которого всё ещё горели, но превратились из высоких и стройных в маленькие и толстенькие огарочки. «Нужно поменять…» — единственное, что пришло на ум девушке после часового мозгового штурма. Стрелки настольных часов уже давно прошли выбитую в металлическом циферблате цифру три. «Вставать через четыре часа…» Мари восстанавливала своё здоровье в течение пары недель. На удивление за это время к ней так и не смог приехать Гектор. «Даже письма не прислал… И Фердинанд не в курсе, где он…» Как не пыталась узнать, где тот, чьё отсутствие тревожило её душу, получала только один ответ: «Он уехал по поручению отца». Естественно, данная отмашка не устраивала девушку, но пыл любопытства временами усмирял Фердинанд. Он, в отличие от брата, приезжал в поместье её семьи чуть ли не каждый день. Он сильно сблизился с родителями Мари, а также уже почти по «родственному» вместе с Элой попросил из выступить в день их свадьбы в качестве родителей невесты. Елена чуть ли не заплакала от этой просьбы, а Николас пустил скупую мужскую слезу. Да, они не могли присутствовать рядом все те годы, которые Эла провела под гнётом Тремейн, но сама Перро считала их своими вторыми родителями, что смогли дать ей родительскую любовь и поддержку за столь короткий период желанной свободы. Мари уже давно была для Элы больше, чем лучшей подругой. Она стала ей сестрой, пусть и не кровной, но столь любимой. Той, что всегда была рядом в трудные моменты жизни. Той, благодаря которой, она наконец почувствовала, что такое быть собой и что такое свобода от оков домашней тирании. Эла вместе с младшим пыталась убедить Мари, что отсутствие Гектора никак не повлияет на знакомство с их отцом, однако самой Камараде было тревожно, будто внутреннее чутьё кричало ей, что нужно в этот день остаться дома. Именно это чувство не давало покоя девушка первую половину ночи. «Что будет дальше?..» С этими мыслями девушка присела на мягкую кровать. Подсвечник уже давно погас, погружая спальню в кромешный мрак, и только редкие молнии освещали помещение на короткий миг. Накинув на себя мягкое и остывшее за время размышлений и проветривания комнаты одеяло и зарывшись такую же холодную подушку, девушка почувствовала, что её тело наконец расслабилось вместе с сердцем, нормализовав его ритм. Подушка с одеялом казались мягкими и холодными как облака, окутавшие Мари в её кровати. Свежий воздух и мягкая прохладная постель разморили девушку, отправив её в царство Морфея досыпать оставшиеся часы и наслаждаться хорошими снами.

***

      Сладкий сон младшей Камараде прервала Элеонора, сначала с криком «Доброе утро!» ворвавшись в её спальню, затем убрав тёмные шторы с окон, проливая солнечный утренний свет прямо на спящую, и отправив на её кровать Гаса и Жака, тем самым забивая гвоздь в крышку гроба пробуждения. — Эла, ну твою… — Мари была недовольна подобным способом пробуждения, думаю, читатель также бы согласился с её возмущением. Но серьёзный взгляд подруги и её фирменная выгнутая бровь не дали закончить ругательство девушки, остановив её на полуслове. Немного погодя Камараде всё жн нашла более культурные слова. — Сколько времени? — Уже пять часов. Вставай давай, мне нужно кое-что тебе показать. — Последние слова Мари уже не слышала, т.к. отвернулась от окон и снова провалилась в царство Морфея, дополнительно закрыв голову одеялом. Даже мышки не успели её остановить. — Так! — Чуть громче возмутилась Эла и сдёрнула одеяло с сонной девушки. — Вставай я тебе говорю! — Мари присела на кровать от безысходности. Она злобно посмотрела на подругу. Её глаза чуть ли не налились кровью, потому что она надеялась поспать ещё хотя бы два часа. — Учти, Элеонора… — Камараде сделала паузу для большего эффекта. — Если то, ради чего ты меня разбудила, не дав поспать ещё заслуженный два часа, меня не впечатлит, то клянусь, ты пожалеешь об этом настолько, что будешь бояться проходить мимо моей комнаты рано утром. Или ты хочешь мне отомстить за прошлые разы моего прихода к тебе? — Не нуди! Одевайся потеплей. Скрепя сердце Мари всё же встала с постели. Отходя от сна и дальше от кровати, ей почудилось, что её зовут обратно в мягкое ложе. Через пару минут Элеонора тащила за собой недовольную подругу к выходу из поместья. Прохладный утренний воздух освежал заполненные теплотой лёгкие. Они шли по улицам города, чьи жители уже давно проснулись, и временами Элеонора оглядывалась по сторонам. В один момент мари это надоело. — Так, Эла, стоп! Мы идём уже очень долго. Нам в восемь часов уже нужно выезжать из дома, а мы с тобой чёрт знает где. Объясни мне, что происходит. — Злой и непонимающий взгляд серо-зелёных глаз упал на Элеонору. Та смутилась, но ничего не сказала, а лишь сильнее вцепилась в руку девушки. — Да что с тобой?! — Вот! Мы пришли. — Подруги остановились у пекарни. Внутри булочник раскладывал свежеиспечённый товар и готовил новую партию хлебобулочных изделий. Мари долго смотрела на мужчину, пытаясь понять, зачем они здесь. — Сейчас купим булочки и пойдём. — На лице Элеоноры сияла почти лучезарная улыбка. У Мари же выражение лица оставляла желать лучшего. — Я надеюсь, что ты шутишь Эла… То есть ты подняла меня рано утром, когда я полночи не спала, т.к. волновалась о сегодняшнем дне, заснула приблизительно в половину четвёртого, чтобы встать в пять и сходить за булочками?.. — Не понимая реальность это или неудачный отрывок сна, Камараде ущипнула себя за руку. Было больно… — Мари, дорогая, я понимаю, что ты сильно взволнована из-за сегодняшней встречи с его величеством и возможных разговорах о вашей с Гектором помолвке… — Эла пыталась немного успокоить подругу, но на последнем слове немного вогнала её в краску. Мари всё ещё глубоко переживала за их отношения с Гектором. Он давно не появлялся, даже ни разу не оповестил её о том, что с ним всё в порядке. Его отсутствие гложило девушку, и в её голове появилась мысль, что они слишком спешили и что может быть стоило подождать с помолвкой. — Мари, тебе нужно отвлечься. Тем более, что ты не ужинала вчера. Пара булочек с молоком на фигуре не отразятся. — Последнее предложение было сказано в шутку, и было очень кстати, ведь после этих слов девушка впервые за долгое время улыбнулась. Но через секунду улыбка с её лица сошла на нет. — Эла, ты уходишь от разговора… Но допустим, что я тебе поверила. Теперь скажи, мы после булочек пойдём домой? — Мари обрушила на Элу свой молящий взгляд. Было видно, что хоть девушка и восстановилась физически, но что-то не даёт покоя её душе. Было ли это связано с волнением из-за будущей встречи, или же связано с долгой паузой между их с Гектором отношениями, ведь их последняя встреча закончилась признанием принца в любви, а для Мари эти слова не были шуткой, и их первым, но коротким поцелуем… — Мари, прошу, доверься мне. Сейчас позавтракаем и немного прогуляемся. К назначенному времени мы уже придём домой, можешь не волноваться. — Перро была напряжена, но Камараде решила всё же ей довериться. Как никак они лучшие подруги и желают друг для друга только лучшее. Да и тревога, из-за которой Мари не могла заснуть, затихла. — Пошли.       На Мари свежеиспечённые булочки подействовали моментально. Они были такими мягкими, что почти таяли во рту, а в придачу со свежим утренним молоком, смогли сделать из ворчливого человека радостную девушку. После сытного и вкусного завтрака Эла, как и обещала Мари, повела её гулять по ближайшему парку. Во время прогулки, Перро решила побольше разговорить подругу, чтобы им было веселее идти. Пока Мари проходила восстановительный период, Элеонора хорошо исследовала почти все улочки столицы, так что девушки точно бы не потерялись. Они шли медленно, разговаривая о произошедшем пару недель назад, вспоминая прошлое, немного поговорили о будущем. Мари на душе стало немного легче, но также не покидала чувство, что за ними всё это время кто-то наблюдает. Несмотря на то, что город почти проснулся, его улицы казались девушке безлюдными. Через пару минут Мари заметила, что они прошли парк и вышли к главным воротам королевского замка. Около ворот стоял Великий герцог и несколько стражников, если не считать тех, кто стоял на посту. Казалось, что они чего-то ждали. Или кого-то… — Эла, ты куда нас завела?! От моего дома до королевского замка идти часа полтора, мы не успеем прийти вовремя. — Тут руку девушки схватила Эла и сильнее прижала к себе. — Мари, я вчера подумала, что нам нужно прийти сюда пораньше. Ты была во дворце всего один раз, и то тогда бал был почти сорван, причём из-за нас. Ты тут походишь, немного освоишься, мы с Фердом покажем тебе сад и сам дворец. Скажу сразу, родители, король, принцы и стража знают, что мы придём намного раньше. Так что отказы не принимаются. — С этими словами Элеонора потащила за собой Мари, которая потеряла дар речи. Она и подумать не могла, что подруга сделает что-то подобное. На полпути от конца парка до входа ворота открылись и к гостьям вышел Великий герцог. Его чёрные как смоль волосы, в некоторых местах окрасились в серебро. Похоже прожитый стресс оставил свой след во внешности мужчины. Обменявшись приветствием герцог вместе с парой стражников отвёл девушек вглубь территории дворца. Пока Мари неспешными шагами шла вперёд, наблюдая за красотой утренних цветов, Элеонора, немного отстав от подруги, передала кое-что мужчине, и тот сразу положил это во внутренний карман своего мундира. Этим нечто была сложенная в четыре раза бумага белого цвета с красивой каймой по краям, как иногда вышивают на дамских платках. Внизу её украшала королевская печать, а по середине красивым почерком выведены слова: «Тремейн исчезла…»