Когда собаки не лают

      — Мам, а когда мы поедем за Гарри? – спросила однажды Альфреда.       — Ах, да, насчёт этого, – Хельга тут же отложила книгу, встрепенувшись. – Милая, помнишь, ты говорила мне, как выглядит "тот плохой дедушка", что заставил пойти за тобой?       — Нет, не помню, – Альфа отрицательно покачала головой.       — В смысле? – нахмурилась Хель. Да, конечно, Альфреда иногда забывала какие-то незначительные вещи в силу возраста, но забывать такое событие?.. Она думала, что это Альфа уж точно запомнит.       — Я практически ничего не помню про того дедушку, – без улыбки сообщила Альфа, пожав плечами. – Просто помню, что он был, – Хельга серьёзно задумалась.       Иногда у людей случается такое: когда происходит какое-то травматичное событие, мозг решает просто забыть эту ситуацию, как страшный сон, так как боится, что не выдержит напряжения. Бывает, конечно, что с возрастом ты постепенно вспоминаешь всё, что решил забыть, как будто ты никогда и не терял эти воспоминания, но бывает, когда ты не узнаёшь, что это вообще было. И последнее неприятнее всего.       Но, к счастью, Хельга подстраховалась, так как подозревала что-то подобное – не мог же "тот дедушка" просто отдать её кому-то и всё, совершенно не позаботившись о сохранности своей личности.       — Хорошо. Итак, Альфреда, мне нужно, чтобы ты дала мне своё полное согласие, чтобы я смогла безболезненно пробраться в твою голову с помощью Легиллименции.       — Но зачем? – недоумённо спросила Альфреда.       — Мне нужно будет попытаться вытащить твои воспоминания из глубины подсознания и закрепить их, чтобы ты их никогда не забывала. Как только ты дашь мне своё согласие, я усыплю тебя, а потом аккуратно проберусь в твою голову. Мозг очень хрупкий, сложный и многослойный орган, поэтому мне нужно, чтобы ты не мешала мне, иначе мне каждый раз нужно будет начинать с начала. Мне нужно быть максимально сосредоточенной, а тебе нужно ослабить свои щиты расслаблением.       — Х-хорошо, – неуверенно кивнула Альфреда и твёрдо произнесла: – Я, Альфреда Персея Целлер, разрешаю Хельге Эмили Целлер посетить мою голову и вернуть мне мои воспоминания.       — Отлично, а теперь ложись на диван, – Хельга всё ещё немного хмурилась и, казалось, пребывала в лёгкой задумчивости, но могла свободно отвечать.       Альфа сделала так, как ей было велено, и не успела её голова коснуться подушки, как она заснула. Хель тут же коснулась двумя руками её головы, закрыв глаза и нежно зашарив по ней, явно что-то выискивая. Прошло несколько бесконечно долгих минут и наконец кисти Хельги замерли, она ещё больше нахмурилась, поджав губы. Воспоминания были спрятаны в самый угол подсознания, глубоко и крепко загнаны туда. Хель выдохнула, это показалось очень громким в полной тишине, и ещё больше сосредоточилась, пытаясь аккуратно и бережно их достать, распутать комок и освободить запертое. Ещё несколько минут Хель сидела с закрытыми глазами, не смея пошевелиться и даже, казалось, не дыша. Вот воспоминание о первом шаге Альфреды и о радостной улыбке и смехе её родителей, вот они все вместе празднуют Рождество, вот Фреда узнаёт, что у неё будет младший братик. Возможно, из-за того, что она была очень маленькой, она толком ничего и не понимала, но воспоминания остались, и сейчас Хельга по чуть-чуть, маленькими кусочками, пыталась вернуть Альфреде потерянное, скрытое.       Хель так просидела полчаса, если не больше, но когда она почувствовала жжение в лёгких, ей пришлось очень медленно вздохнуть, не обращая внимания на боль. Её пальцы слегка заискрились.       Ещё через пять минут Хельга наконец-то выдохнула, обмякнув. Лёжа на полу, она тяжело дышала и вытирала пот со лба. Это было сложнее, чем Хель думала, сложнее, чем любая дуэль. Она не профи в Менталистике, но у неё есть все необходимые знания и умения, чтобы сделать это без опасений за мозг и воспоминания человека. За всю свою жизнь Хельга залазила другим в голову только три раза, и все эти разы прошли успешно.       Альфреда заворочалась и сонно застонала, медленно открыв глаза. Садиться она не спешила, всё ещё пребывая в своём странном сне. Сначала ей снилось её детство до детского дома, а потом и события той ночи, когда родителей убили, а её заставили уйти и оставить Гарри на произвол Судьбы. Гарри!       Альфа резко встала и тут же схватилась за голову, снова тихо застонав. Хельга уже успела достаточно отдохнуть, поэтому сразу подскочила к Альфреде.       — Как ты? – ту же обеспокоенно начала спрашивать Хель. – Всё в порядке?       — Гарри... – болезненно прошептала Альфа, схватившись за грудную клетку; слёзы стояли в её глазах.       — Ох, Фреда... – сочувствующе выдохнула Хельга, обняв дочь. – Пора тебе рассказать то, что я узнала. Я думаю, ты готова. Эти новости будут плохими.       — Плохими..?       — Да, милая, к сожалению. Он сейчас у твоей тёти по маминой линии, Петуньи Дурсль.       — Но она ненавидит Магию! – возмутилась Альфреда. – Она не любила маму, потому что завидовала ей, ведь мама родилась волшебницей, а она нет!       — Похоже, это сделал Альбус Дамблдор, но я не уверена. Он сказал, что его устраивает нахождение Гарри у Дурслей. «Ради безопасности мальчика, ведь нужно, чтобы своя кровь воспитывала его», – Хель решила не уточнять о том, как она узнала об этом. Главное, что сейчас Альбус уже ничего не помнил о её появлении.       Загвоздка в том, что Дамблдор мало что помнил про Альфреду и свой поступок. Да, всё указывало на то, что именно он сделал это, но такое ощущение, будто здесь есть кто-то третий, кто умело подчищает за собой следы... Но кто? Кому важно оставить и Альфреду, и Гарри в живых?..       — Но там магглы, там нет Магии! Для волшебника это очень плохо! Надо спасать Гарри! – Альфа хотела было встать и побежать к нему, но Хельга её удержала.       — Стой, стой, стой. Не забывай, что тебе сейчас всего пять лет, – спокойно заметила она. – Ты ничего не сможешь сделать.       — Но почему?!       — Ты ещё маленькая и не обладаешь достаточными знаниями и умениями. Дамблдору 100 с лишним лет, а тебе всего пять. А Гарри вообще четыре, он же на год тебя младше.       — Но его нужно спасать! Ты можешь пойти, ты взрослая, ты старше Дамблдора! Ты его за секунду победишь! – нетерпеливо воскликнула Альфреда. – Его там точно не любят!       — Гарри втянут в игру, Фреда. Я понимаю твоё рвение забрать Гарри, но я не вижу в этом смысла. По крайней мере, сейчас.       — Но почему?! Он же мой брат, я должна его спасти! Его там не любят! – настаивала Альфа.       — Понимаешь, Фреда... Я скажу тебе всё, как есть. Вампиры, они обожают интриги, эффектные появления и страх на лицах своих врагов, – на грани с шёпотом начала рассказывать Хельга. – Они не могут без этого жить, особенно Высшие и Перворождённые. И я в их числе. Я обожаю такие ситуации, когда человек свято верит в то, что он лучше, умнее и круче всех, строит грандиозные планы и совершенно спокойно исполняет их, думая, что всё под контролем, а потом, случается затишье перед бурей. Человек настораживется, но всё равно спокойно продолжает, сам того не ведая, идти на верную смерть... И потом, бац, все его планы, которые он строил годами, рушатся одним щелчком чужих пальцев... Это приносит мне наслаждение, Фреда, – томно выдохнула Хель. – И я ничего не могу с этим поделать, да и я не хочу. Ты поймёшь это, когда примешь наследие.       — И ты готова рискнуть здоровьем Гарри?!       — Мы ничем не рискуем. Мы в волшебном мире, Фреда, те знания, которые он не получит, можно смело восполнить. Есть множество полезных книг, можно нанять учителей или, элементарно, слушать на уроках в школе. К тому же, если он будет по часу в день посещать место, наполненной чистой Магией, то он восстановится за две недели, не больше. Я знаю несколько таких мест. К тому же, Гарри в безопасности, помнишь? Его защищает Магия Рода и твой кулон. Ему не смогут сильно навредить, даже без Магии. К тому же, он на редкость удачлив. Хотя, может, во всём виновата Кровь. Ты ведь тоже очень даже везучая, – Хельга позволила себе ухмыльнуться, как только заметила, что Альфреда расслабилась.       — И правда... – выдохнула Альфа и расстроенно продолжила: – Но я всё равно переживаю за Гарри. Его там точно не любят. Так нечестно, меня любят, а его нет!       — Когда придёт время, ты подаришь ему такую любовь, которая ему даже и не снилась, – мягко улыбнулась Хельга, сев на корточки рядом с Альфредой. – Любовь сестры. Все убеждены, что тебя тоже убили, вместе с твоими родителями. Все уже успели забыть о тебе, так как ты померкла в тени своего брата. И, я думаю, Гарри тоже не имеет ни малейшего понятия о существовании сестры.       — Но я же здесь, – расстеряно сказала Альфа. – Жива и здорова.       — Это так, но из-за того, что тебя не нашли, все подумали, что ты пропала, значит умерла, так как ты маленькая и не сможешь выжить одна вне дома, тебе же тогда было всего 2 с половиной года. К тому же, Дамблдор постарался, все довольно быстро про тебя забыли. Но это нам даже на руку. Когда собаки не лают на каждом шагу, можно спокойно заняться своей жизнью. Никто не будет тебе мешать развиваться и делать то, что ты хочешь. Сам Мерлин даровал тебе свободу, – ободряюще улыбнулась Хель.                                           * * *       Альфреда училась, росла, делая немалые успехи. В ней постепенно появлялась твёрдость характера, крепкий внутренний стержень лидера, готового не просто вести за собой, но осознающего всевозможные последствия и тяжесть ответственности. И начали проявляться зачатки будущих способностей: к Менталистике и Трансфигурации, но самое главное — к Магии Крови. А ещё обнаружилась удивительная интуиция. Альфреда просто нутром чувствовала, кому следует доверять, а кому нет. Хельга специально несколько раз устраивала проверки этого дара, и Альфа ни разу не ошиблась. Видимо, неоднозначная жизнь в детском доме и событие до этого стали хорошей встряской для Фреды, подхлестнули все те способности, которые позволяют разбираться в окружающих людях. Это гораздо лучше, чем если бы Альфреда просто возненавидела всех раз и навсегда.       Из-за того, что Альфа росла, в большинстве своём, вдали от магов и магглов, ей не было смысла соблюдать Статут Секретности. Нет, она знала о нём, Хель рассказывала, но и только. Дитя чистокровных магов и Магии, она колдовала практически как дышала, причём без всякой волшебной палочки. Сила приёмной матери, благодаря кровному ритуалу Принятия, дала возможность Фреде в полной мере овладеть беспалочковой Магией. Она почти сразу научилась фокусировать магию прямо в кончиках пальцев и плести элементарные заклинания, а к шести с половиной годам уже умела с лёгкостью воспроизводить большинство заклинаний среднего уровня сложности. Обучая этому способу волшебства, Хельга сразу объяснила Фреде, что большинство магов на подобное не способны, поэтому не стоит показывать это всем.       — Но почему, мам? – Альфа непонимающе нахмурилась.       — Маги в первую очередь люди, а людей всегда страшило и вызывало зависть то, что им недоступно.       — Но разве они не могут просто взять и научиться?       — Конечно, могут, но далеко не все, – Хель покачала головой. – Давным-давно маги придумали волшебные палочки для облегчения колдовства, но из-за этого со временем утратился навык колдовства без неё. Сначала ведь при помощи палочки творили только самые трудные заклинания, потом просто сложные, затем оставили на беспалочковом уровне лишь бытовые чары. Со временем и это ушло в прошлое. Маги просто забыли, каково это: колдовать чистой силой. Единственным исключением является аппарация.       — Аппа-что?..       — Это способность перемещаться в пространстве по заранее известным координатам. У магов так. Нам, Перворождённым вампирам-магам, достаточно приблизительно знать направление или того, к кому хочешь переместиться. К тому же, мы умеет перемещаться по теням.       — Почему так?       Хельга улыбнулась, взъерошив волосы Альфы. Ей нравился пытливый ум дочери.       — Подумай.       — В вас больше Магии?       — Именно. И мы веками лишь развивали её, приумножали, не стремились упростить. Палочка во многом помогает, упрощает процесс творения чар, но она же в некотором роде служит и препятствием между магом и его Магией. Не удивлюсь, если сейчас найдутся те, кто думает, будто именно волшебная палочка рождает колдовство.       — Это же глупо! — задумалась Альфреда, нахмурившись. — Это как считать зонтик продолжением руки.       — Суть ты уловила верно, — ухмыльнулась Хельга.       — А их можно переучить заново?       — Кого «их»? — уточнила Хель.       — Магов.       — Возможно, – кивнула Хель. – Но зачем? Кто-то не захочет, упираясь в традиции, кто-то окажется просто не способен. К тому же, это их собственный путь.       — Тебе нравится, что они забывают?       Хельга слегка нахмурилась, и все-таки не стала вводить Альфреду в заблуждение:       — Понимаешь, Фреда... Дело не в моих личных предпочтениях. Вампиров осталось очень мало, по сравнению с тем, сколько было пару веков назад. Магглы их ненавидят, хоть сейчас уже и не верят в них, но тут действует Статут о секретности, а маги до сих пор помнят об их массовом истреблении. Маги не знают, как выглядят настоящие Высшие и Перворождённые вампиры. Никто даже не помнит об их существовании! Они убеждены, что у всех вампиров мертвенно-бледная кожа, высокий рост, чёрные глаза и жадность до крови. Так выглядят обычные вампиры, преимущественно Низшие, и то не всегда. Конечно, была создана Директива по обращению с немагической частью общества и бла-бла-бла... Сейчас к нам относятся с некоторым скептизмом, но всё равно не стоит всем об этом рассказывать. Чем шире ты открываешь объятия, тем легче тебя распять.       — Ведь всегда выгоднее иметь более слабого противника, верно? – немного неуверенно спросила Альфреда.       — Да, – кивнула Хель. – Палочку можно запросто отобрать, и тогда маг не сможет больше колдовать. Не будешь же ты ждать, пока он сходит к Олливандеру и купит новую палочку. Но не нужно забывать, что в Великобритании до сих пор существуют маги, которые умеют колдовать без волшебной палочки, но это, в основном, очень взрослые. Умел Грин-де-Вальд (про него я расскажу тебе чуть позже), умеют Альбус Дамблдор и Том Марволо Реддл. Конечно, не на превосходном уровне, но, скорее всего, смогут за себя постоять без палочки. Я лично с ними не сражалась, но видела то, как они колдуют.                                           * * *       — Итак, Фреда, в нашем многогранном мире существует 9 школ, известных нам. Школа Чародейства и Волшебства Хогвартс в Великобритании, Академия магии Шармбатон во Франции, Институт Дурмстранг в Северной или Северо-восточной Европе, Колдовстворец в России, Школа магии Махотокоро в Японии, Школа магии Уагаду в Уганде, Кастелобрушу в Бразилии и Школа Чародейства и Волшебства Ильверморни в США. Самые "популярные" из них - это Шармбатон, Хогвартс и Дурмстранг. Дурмстранг сразу откидываем, мне, честно говоря, его директор не нравится. Тебе нужно учиться, а не бояться невесть чего. Насчёт Хогвартса, знаешь, что я узнала? Ты была зачислена в Хогвартс с самого рождения, но, как оказалось, после твой "смерти" Альбус Дамблдор собственноручно вычеркнул тебя из списка учеников. Я считаю, что это знак. Мы должны выбрать другую школу для поступления.       — Но, раз я была зачислена с рождения, то и Гарри тоже?..       — Да, Фреда. Для него там уготовлено особое место, я уверена. Насчёт другой школы, предлагаю Шармбатон, – твёрдо сказала Хельга и восхищённо продолжила: – Потрясающий замок с налётом лёгкости и изыска, окружённый ухоженными садами и лугами, которые волшебным образом возникли посреди горного ландшафта; хор нимф в канун Рождества, ледяные скульптуры, переливающиеся всеми цветами радуги в трапезной; вазы с цветами в коридорах и шёлковая школьная форма, – выдохнула Хель и снова с улыбкой заговорила своим обычным голосом: – Климат позволяет, там теплее, чем в Шотландии. К тому же, в центре школьного парка находится чудесный фонтан, чьи воды обладают целебными свойствами, названный в честь супругов Фламель, которые, кстати говоря, учились там. Директриса Шармбатона, которую зовут Олимпия Максим, там хорошая, судя по реакции учеников: они её искренне уважают. В замке нет полтергейстов, в отличие от Хогвартса, а если и появляется, то его сразу же выгоняют. Но, вот в чём ещё одно отличие, в Шармбатон принимают с восьми лет, и могут сделать исключение, если ребёнку исполняется 8 в августе. И, самое главное, там гораздо спокойнее, неприятности сведены к минимуму. Я считаю, что это лучший вариант.       — Но мы же живём в Великобритании, а не во Франции...       — Не стоит беспокоится об этом, – кивнула Хельга. – У меня есть коттедж во Франции, поэтому мы просто скажем, что мы живём именно там. К тому же, так или иначе, всё равно придётся закупаться на площади Каше, и часто бывать во Франции, чтобы окончательно избавиться от твоего английского акцента во французском, так как тебе осталось совсем немного до идеала, – ободряюще улыбнулась Хель, и Альфреда сделала то же самое. – Тогда никто не поймёт, что ты иностранка, и не будет задавать вопросов. Ну, так что? Ты согласна?       Альфреда задумалась на несколько секунд и кивнула.       — Отлично. Жди, незадолго до твоего восьмого дня рождения тебе придёт письмо о зачислении, – слегка хитро улыбнулась Хельга.                                           * * *       — Когда у тебя английский акцент во французском языке, это слышится не очень и режет слух. Французы воспринимают это со скептизмом, и я, честно признаться, думаю, что это звучит ужасно. А вот лёгкий французский акцент в английском языке - это совсем другое... Англичане считают это очень изысканным и элегантным. Девушка, говорящая с небольшим французским акцентом, будет привлекать внимание других людей, она кажется англичанам намного красивее, загадочнее и неповторимее. Самое главное, это найти золотую середину, потому что, если будет слишком мало, этого будет недостаточно, людям будет казаться, что ты от природы картавишь и у тебя проблемы с речью. А если будет слишком много, люди не будут тебя понимать, а это может обернуться не в твою пользу. Ну, а если мы найдём с тобой, как раз-таки, эту золотую середину, то все будут от тебя балдеть! – предвкушающе ухмыльнулпсь Хельга. – По крайней мере, внимание всех ты уж точно будешь получать.       — Но я и так получаю внимание, я же на ¼ вейла, – Альфреда пожала плечами.       — Нужно уметь обходиться без своих магических способностей, Фреда. Нужно уметь не только привлекать противоположный пол, но и свой. Пока ты ещё маленькая, о романтическом плане можно не задумываться, а вот заинтересовать человека, показать, что ты не такая как все, нужно уметь априори. Пойми, людям важен не только внешний вид, но и речь, и, в большинстве случаев, от этого всё и зависит. Кто бы что не говорил, внешность и речь важны. Если ты серая мышка, то никто, скорее всего, и не обратит на тебя внимания. Но, сразу предупреждаю, не нужно гнаться за чужим вниманием, но от первого впечатления зависит практически всё. И себя люби - это главное. Восхищённые взгляды - это лишь приятный бонус, который иногда бывает крайне необходим, чтобы заполучить то, что ты хочешь. Но ничего страшного не случится, если кто-то будет тебя недолюбливать, запомни истину: не все должны нравится всем. Всегда найдутся те, кто будет против тебя, – Хельга кивнула. – Только тебе до них дела нет. Самое главное, чтобы таких людей было как можно меньше.                                           * * *       С семи лет Хельга разрешила Альфреде присутствовать на редких деловых встречах и торжественных мероприятиях на правах дочери. Да, не от начала до конца – Альфа могла уйти почти в любой момент, как почувствует усталость, но это помогало лучше понять жизнь магов, устройство их общества. Собственными глазами увидеть, что значит быть аристократом, "истинно чистокровным волшебником". Хель хотела, чтобы Альфреда с малых лет поняла, что быть аристократом — не просто огромное влияние в обществе, но и ответственность, так как репутация, в основном, – очень хрупкая вещь. Поэтому в первую очередь необходимо думать наперёд, иметь неограниченное количество связей, хитрости и изворотливости.       И Альфреда впитывала в себя эти знания как губка, постепенно приучаясь применять их на практике. Да, выходило не всегда. Иной раз мешали детская самоуверенность и некоторая бесшабашность. Но Хельгу это вовсе не огорчало, так как её репутацию уже мало что разрушит. Куда больше бы настораживало, если бы Фреда вела себя как маленький взрослый. Вместе с взрослением, начинала себя проявлять и вампирская кровь, впитанная Альфредой в день ритуала, чтобы в четырнадцать лет было гораздо проще принимать наследие. Хель знала, что она не вытеснит человеческую полностью, но окажет влияние на формирование характера и способностей, как если бы Альфа в самом деле была рождена от вампира и человека.       Что-то описание похоже на дампира, но вот в чём загвоздка: дампир может родится исключительно от союза Высшего вампира и человека. У Перворождённых всё по-другому: изредка случалось такое, что Перворождённый вампир не мог найти достойного, кому он передаст своё проклятие, поэтому он просто принимал в род ребёнка и воспитывал его так, как считал нужным, а потом, когда ребёнку исполнялось 11-12 лет, передавал ему проклятие и, в большинстве случаев, сразу уходил. И это было совершенно нормально. Ни у кого это не вызывало скептизма или презрения.       "Бывший" Перворождённый вампир через несколько месяцев после передачи проклятия вновь станет смертным, но будет жить ещё несколько лет, примерно 5-7. Потом же, в большинстве случаев, умирает. Либо уходит сам, по своему желанию, либо же умирает естественной смертью, от старости.       И Альфреда всё это знает... Она давно поняла, что так или иначе, Хельге всё равно придётся уйти. Да, её очень печалил этот факт, ведь она успела сильно привязаться к новой матери, но и понимала, что не может возразить, потому что это не её жизнь, и не она решает, когда ей уходить. За тысячу с лишним лет можно дико устать жить.                                           * * *       Как и "предсказывала" Хель, письмо пришло незадолго до её дня рождения, как раз в коттедж во Франции, в котором они на тот момент отдыхали; его принесла красивая белоснежная сова. Письмо было сложено из серо-голубой бумаги, обмотано тонкими светлыми нитками, а в центре стояла золотая печать с французской буквой "В"; чуть выше печати, синими чернилами был нарисован герб Шармбатона: две скрещенные волшебные палочки, из которых вылетало по три искры.       — Письмо, письмо! – нетерпеливо воскликнула Альфреда, поблагодарив сову и побежав к Хельге. – Письмо из Шармбатона!       — Так чего же ты ждёшь? – улыбнулась Хель. – Открывай.       Альфа сделала так, как ей было велено: она аккуратно оторвала золотую печать, убрала нитки, вытащила самый меньший из двух светлых пергаментов и рассмотрела содержимое письма. Приветственное письмо от директрисы, пергамент со всем, что необходимо первокласснику и какая-то серебряная цепочка. "АКАДЕМИЯ МАГИИ «ШАРМБАТОН» Директриса: Олимпия Максим Дорогая мисс Целлер! Мы рады проинформировать Вас, что Вам предоставлено место в Академии Магии «Шармбатон». Пожалуйста, ознакомьтесь с приложенным к данному письму списком необходимых книг и предметов. Занятия начинаются 1 сентября. Ждём вашу сову не позднее 31 июля. P.S. Порт-ключ в виде серебряной цепочки, вложенной в письмо, сработает ровно в 17:00 по Парижскому времени. Прошу не опаздывать. Искренне Ваша, ОЛИМПИЯ МАКСИМ Мадам Олимпия Максим Директриса"...       — Поздравляю! – улыбнулась Хельга. – Ты принята в Шармбатонскую академию Магии.       — Ага... – немного потеряно пробормотала Альфреда, а потом, когда до неё дошёл смысл этих слов, широко улыбнулась, радостно хихикнув.       Тем временем Хельга просмотрела список необходимых предметов в школу.       — Ууу, – сочувствующе протянула она и пробормотала: – Вещей больше, чем в Хогвартсе. Ну, ничего. До 1 сентября осталось чуть меньше полтора месяца, успеем закупиться. Всё-таки не будем заказывать, а пойдём и купим всё сами. Может, и друзей себе там найдёшь.       Альфреда угукнула и снова улыбнулась. Ей было невообразимо интересно узнать, как же выглядит эта площадь Каше. Определённо, она очень красива...                                           * * *       За две недели до 1 сентября Альфреда и Хельга отправились на ту самую площадь, вход в которую им открыла отлитая в бронзе статуя жрицы-пифии. Альфа зашла первой и оторопела: она не ожидала, что людей будет настолько много. Но поразило её не только это: казалось, площадь расстилается далеко вперёд, будто у этого места нет конца. Здесь много взрослых, но ещё больше радостных детей и подростков, которые, по всей видимости, готовятся к новому учебному году. Яркие и красивые витрины преследуют на каждом шагу, столько магазинов и кафе, не перечесть!       — Круто... – восхищённо выдохнула Альфреда.       — Это ещё не всё, – улыбнулась и хихикнула Хель. – Идём, нужно заказать тебе школьную форму.       Они подошли к небольшой затейливой светло-голубой вывеске, на которой было написано «Дом Шаплен»; серебряная дверь сияла на солнце, так и маня зайти. Хель толкнула дверь вперёд, пропуская Альфу, и колокольчик над дверью негромко зазвенел. Магазин выглядел дорого, но не слишком, будто соблюдая золотую середину; на витринах стояли манекены с разной одеждой: от мантий до купальников, но даже несмотря на это, магазин не выглядел безвкусно.       — Добро пожаловать в дом Шаплен, мадам и мадемуазель! – тут же воскликнула жизнерадостная женщина. Выглядела она стильно и ухоженно. – Что желаете?       — Школьную форму Шармбатона для первого класса, пожалуйста, – любезно попросила Альфреда, кивнув. Хельга лишь одобрительно взглянула на дочь и отошла в сторону, позволяя продавщице сделать замеры и что-то лепетать про непревзойдённую красоту клиентки и дорогую, но очень качественную одежду, обувь и головные уборы. Ну, зато не лжёт, и на том спасибо. Это действительно один из самых дорогих и добросовестных магазинов - Хельга довольно часто закупается здесь.       Уже через 5 минут буквально всё, что только можно, было замерено, и, услышав, что одежду, «идеально подходящую по размеру и сшитую вручную», пришлют по почте не больше, чем через несколько дней, они направились в следующий магазин. «Либери: книги и перья» – гласила очередная вывеска. Магазинчик изнутри выглядел как обычная библиотека и в нём, к сожалению, не было ничего необычного. А магазин «Триаль и всё для зельеварения» напоминал предыдущий, только в помещении стоял не очень приятный запах, который, по всей видимости, всеми силами пытались заглушить.       — Итак, нам осталось купить только две вещи, – с улыбкой сообщила Хельга, видя отсутствие интереса на лице Фреды.       — Какие? – без улыбки спросила Альфреда, уже ни на что не надеясь: в прошлых магазинах было скучно.       — Сову и волшебную палочку.       Альфа, услышав слова Хель, резко оживилась и уже гораздо бодрее шла в следующий магазин, чуть ли не подскакивая при ходьбе.       «Волшебные палочки Косема Акажора» – гласила очередная вывеска. Помещение выглядело старым, но чистым и ухоженным. Вдали и сбоку находилось бесчисленное количество треугольных вытянутых коробок со всевозможными палочками.       — Здравствуйте? – сказала Альфреда, не увидев никого за прилавком. Никто не отозвался. – Извините, здесь есть кто-нибудь? – уже громче произнесла Альфа. И тут же на передвижной стеллажной лестнице показался пожилой человек, лет восьмидесяти, рассмотрел посетительницу, а после слез с лестницы и задумчиво подошёл к одной из полок с палочками.       — Приветствую, мадемуазель. Меня зовут мсье Акажор. Первый год в Шармбатоне? – сказал он, аккуратно вытащил коричневую коробку и отдал её Фреде открытой.       — Да, верно, – она вежливо улыбнулась и взяла палочку.       — Французский дуб и сердечная жила дракона, 10¾ дюйма, – сообщил мужчина и велел взмахнуть палочкой, что Альфреда тут же сделала. Вдруг, лампочка, стоявшая на столе, взорвалась, и Альфа сразу положила палочку обратно. – Не то, – задумался мсье Акажор, достал другую палочку «Боярышник и волос единорога» и отдал её Фреде. Она взмахнула ею, и бумаги, сложенные на столе, разбросались по всей комнате и порвались.       — Извините, – смущённо произнесла Альфреда, но мсье Акажор лишь по-доброму отмахнулся и отошёл подальше за другой палочкой. И так они испробовали палочек десять, если не больше: все окна, обои, лампы были сломаны и изодраны. Альфе хватило совести покраснеть, но мужчина не был огорчён, наоборот, казалось, что он считал это забавным.       — Ну, эта точно должна подойти, – пробормотал мсье Акажор с лёгкой ухмылкой и передал Фреде красивую и утончённую, полностью чёрную, даже, казалось, бархатную на ощупь, палочку. Она взмахнула ей, и из неё вырвался приятный тёплый ветерок и несколько голубых бабочек, которые плавно закружили вокруг Альфреды, на что та облегчённо улыбнулась и хихикнула. – Чёрное эбеновое дерево и коготь дракона, 13 дюймов. Чрезвычайно редкая палочка... С вас восемь галеонов, мадемуазель, – улыбнулся он.       — Спасибо, мсье Акажор, – кивнула Альфреда и заплатила за покупку. Она обернулась, но Хельги рядом не было. Послышался стук, Фреда посмотрела на источник шума и увидела Хель, стоящую снаружи, у сломанного окна.       — А сейчас нужно зайти в зоомагазин и купить тебе сову, чтобы ты особо не выделялась, – сообщила Хельга, когда Альфа вышла. Не прошло и несколько минут, как они дошли до магазина «У Крисаля». Внутри там пахло не очень, но довольно терпимо. Практически на каждом шагу были клетки (что определённо расстроило Альфреду) с птицами, книззлами и карликовыми пушистиками, террариумы со змеями, ящерицами и другими необычными животными. Но, что примечательно, нет жаб и других скользких или действительно опасных созданий. Хельга отошла в сторону, позволяя Фреде оглядеться.       Справа, в гигантской и, очевидно, позолоченной клетке, находился чрезвычайно спокойный, относительно других, тёмный филин с яркими оранжевыми глазами: он не угукал каждые пять секунд, не бил крыльями металлические прутья, а просто медленно моргал, глубокомысленно изучая каждого присутствующего. Именно это и заинтересовало Альфреду. Она с сожалением осмотрела других животных, так как знала, что не может взять их всех, и подошла к нему.       — Здравствуй, – заговорила она с птицей. – Меня зовут Альфреда. Как ты поживаешь здесь? Хочешь, чтобы я взяла тебя с собой? – филин в ответ неожиданно громко угукнул. – Это «да»? – он снова угукнул. – Ну, допустим, я тебя поняла... Мам! – негромко позвала Альфа, и Хельга тут же оказалась рядом. – Давай купим эту птицу? – спокойно и ненавязчиво попросила она. – Пожалуйста.       — Ты правда хочешь именно этого? – уточнила Хель. – В магазине есть филины поменьше.       — Да, мам, я хочу именно этого филина, – кивнула Альфреда. – Пожалуйста. Он правда заинтересовал меня больше всех.       Хельга вздохнула, но согласилась: у неё не было действительно достойных аргументов, почему не стоит брать эту птицу. Да и зачем они? И уже через несколько минут они шли по площади Каше, в более свободное от волшебников место, чтобы спокойно аппарировать. Клетку с филином они положили на тележку, так как уменьшить его, как остальные вещи, кроме палочки, невозможно.       — Назову тебя Морок, – улыбнулась Альфреда, вежливо обращаясь к птице.