Когда собаки не лают

      Альфреда ни капли не пожалела, что согласилась пойти с Хельгой. Да, иногда было немного неловко, но каждый день Альфа сталкивалась с чем-то невероятно интересным и удивительным. Она старалась не вспоминать про несколько лет, проведённых в детском доме.       Но, несмотря на это, Альфреда всё равно очень сильно боялась разочаровать тётю Хель. Один раз Альфа по чистой случайности, разбила вазу в своей комнате, когда пыталась колдовать. Она расстроилась и накрутила себя до такой степени, что забилась в угол и заплакала. Но, к счастью, домовому эльфу Линки было поручено присматривать за Альфредой – он сразу же сообщил своей госпоже о произошедшем казусе. Через несколько минут, когда Хельга явилась, Альфа перестала издавать какие-либо звуки и спрятала лицо в коленях, сжавшись.       — Что случилась, милая? – Хель сразу же подошла к Альфреде.       — Я... Я разбила вашу вазу... – выдавила она, не поднимая головы.       — Но в этом нет ничего страшного. Почему же ты плачешь?       — Я боюсь, что вы, – Альфа нечасто использовала "вы" в разговоре с тётей Хель: только тогда, когда ей было неловко. – Сдадите меня обратно в детский дом за непослушность, – говорила Альфреда сквозь слёзы. – Вы дарите мне столько подарков, а я вам ничего не могу подарить. Мне нельзя быть плохой, иначе эта сказка закончится.       – Но с чего ты это решила, милая? – теперь Хельга сидела на корточках и обнимала Альфу, поглаживая по спине, а Альфреда поджала ноги к себе и обнимала свои колени. – Я сделала что-то, что показалось тебе плохим?       — Я видела, как других детей возвращали за непослушность, за ненадобностью, – бормотала Альфа, понемногу успокаиваясь, так как поняла, что ругать её не будут. – Людям не нужны такие непослушные дети. Они, дети, которых вернули, говорили, что их ругали за любой проступок и кричали на них. Иногда даже били. Я не хочу, чтоб меня били, – Альфреда отрицательно закачала головой.       — Ты чего, никто не посмеет тебя ударить, – Хельга немного потерянным взглядом смотрела в стену, расположив свой подбородок на макушке Альфреды. – Что бы не случилось, знай, что ты теперь моя дочь, и я люблю тебя. Если кто-то сделает тебе плохо, когда ты не в силах за себя постоять, он будет разбираться со мной, – было слышно, что Хель немного разозлена, но гнев был направлен не на Альфу. –  Не плачь над разлитым молоком, Фреда. Чем больше стараешься не ошибиться, тем больше ошибок совершаешь. Просто будь собой, ведь мы все были рождены, чтобы быть настоящими, а не идеальными. И не волнуйся ни о чём. А если всё-таки волнуешься, то не стоит боятся выговориться, – улыбнулась Хельга. – Главное, жить счастливой.       — Почему вы так заботитесь обо мне? – Альфреда наконец подняла свой взгляд и непонимающе посмотрела на тётю Хель. – Мы ведь знакомы всего несколько недель.       Хельга вздохнула в задумчивости и спросила:       — Хочешь, я расскажу тебе одну историю? – Альфа кивнула. – Помню, как будто это было вчера. Однажды, когда я была гораздо моложе, я гуляла на маггловском рынке, и меня позвала пожилая женщина, сидящая за тёмным торговым лотком, украшенным всякими «ведьмиными штучками» и стоящим по середине хрустальным шаром для предсказаний. Все считали её мошенницей, которая развлекает детей. Эта женщина была так похожа на ту, что я видела во сне ночью в тот день, поэтому я подошла ближе. Она прикоснулась худой морщинистой рукой шара и заговорила: «Не бойся, ты найдёшь ту, кому отдашь своё проклятие. Она будет идеально подходить для этой роли.» «Она?» - спросила я, решив не спрашивать про то, откуда она знает, что я вампир, но она проигнорировала этот вопрос и продолжила: «Она родится под земным знаком зодиака, ближе к концу лета. Одно только имя будет говорить о том, что она вырастет свободолюбивой и доминантной. Но тебе не придётся искать её, она сама попадётся тебе на глаза, и ты уже не сможешь оторвать от неё взгляд. И не только потому, что она на ¼ вейла. Но, милостив к тебе Бог, ты не будешь сходить с ума от её крови, потому что предназначена она тебе как дочь. Тебя поманят её глаза... Глаза цвета Авады. Но они необычные, эти глаза... То зелёно-карие, то зелёные. Меняются... Не могу понять, из-за чего...» - она нахмурилась и зашарила по шару. «Эй, чего вы там стоите, девушка?» - крикнул какой-то мужик. Я обернулась: «В смысле? В-» - я повернулась обратно, но никакого торгового лотка уже не было... Я была удивлена, я не чувствовала от той женщины никакой Магии, она была магглой, но... Каким-то образом она узнала о том, что я вампир, предсказала мне и таинственно исчезла. Больше я её не видела.       — Вау... – восхищённо протянула Альфреда. – Как в книжке.       — Это было довольно... Жутковато, – Хельга легко поджала губы.       — Я родилась 24 августа, – задумалась Альфа. Хельга кивнула, глубокомысленно посмотрев Альфреде в глаза. – Значит, это я? Поэтому ты захотела забрать меня?       — Да, милая, – улыбнулась Хель. – Я сразу почувствовала связь между нами. И поняла, что права была та таинственная бабушка.       Альфреда улыбнулась в ответ и обняла тётю Хель.       — Кстати, начинаем уроки с завтрашнего дня. Буду учить тебя колдовать. Пока без палочки, но потом, когда ты пойдёшь в школу, придётся купить тебе её.       — Правда?! – итак довольно большие глаза для ребёнка расширились от восторга.       — Правда, – кивнула Хельга.       — Ура! – воскликнула Альфреда и ещё крепче обняла тётю Хель, захихикав от радости.       Но, всё-таки, не всё рассказала Хельга. Та женщина сказала кое-что ещё, перед тем, как мужчина отвлёк её:       «Аккуратнее с ней. Она невероятно умна и хитра, у неё будет отсутствовать чувство вины и стыда по отношению к живущим, не считая действительно родных и близких для неё людей, кого она любит, и кому она безоговорочно доверяет. И она,» – не успела она договорить, как тут же с шипением одёрнула руку от шара, обжёгшись. – «Невообразимо сильна... Я чувствую неконтролируемый огонь, подгоняемый прохладным ветром. Но этот ветер может и потушить огонь... Надеюсь, ты сможешь воспитать достойную наследницу, которая никогда не погаснет.»       Хельга так и не поняла, про какой ветер она говорила. Но зато ясно поняла остальное.                                           * * *       — Кстати, Альфреда, я всё хочу спросить: что это у тебя за кулон на шее? Для чего он? – поинтересовалась однажды Хель.       — Кулон? – Альфреда вытащила его из-под рубашки и задумчиво рассмотрела. – Мама сказала, что это цепочка-оберег. А полумесяц папа мне подарил. У Гарри золотое солнышко, только без лучиков. Если их вместе соединить и нажать на центр, то получится такая вот красота. Покажись, – произнеся заветное слово, Альфа нажала на центр серебряного полумесяца, и тот довольно ярко, учитывая бьющее в окно солнце, засветился. Появилась иллюзия: яркий и невероятно красивый полумесяц, совсем небольшой, но побольше серебряного, парил над безделушкой. Вокруг и внизу медленно клубился серебристо-голубой туман, а совсем рядом, почти незаметно из-за солнечного света, сияли звёзды. Ночью это будет выглядеть гораздо красивее. – Только там и солнышко, и полная луна будет, и туман станет жёлтеньким. И если Гарри не станет, то эта красота пропадёт, – улыбка девочки тут же пропала. – Останется просто висюлька, как украшение. Но если он умрёт и оживёт, то эта красота снова появится.       — Умрёт и оживёт? – с насмешливой ухмылкой переспросила Хельга. Это, конечно, возможно, но маловероятно.       — Ага, – беззаботно улыбнулась Альфа, на что Хель лишь тихо вздохнула, не став возражать.                                           * * *       — Тётя Хель... – неуверенно протянула Альфреда, притопав к Хельге.       — Да, Фреда? – спросила она, отвлёкшись от чтения какого-то документа.       — Вот, – Альфа смущённо протянула Хельге бумажку, старательно не смотря в глаза. – Я нарисовала. Это тебе.       Хель аккуратно взяла бумажку и перевернула. На рисунке были изображены они, Хельга и Альфреда, стоявшие на лугу и державшиеся за руки. Позади нарисованных человечков находился золотой замок, небо и трава были закрашены в положенные им цвета: голубой и зелёный.       — Очень красиво, Фреда, – улыбнулась Хель, сев рядом с Альфой на пол, чтобы поравняться глазами. – А это, я так понимаю, мы? – она указала на двух человечков, у одного были чёрные волосы и зелёные глаза, а у другого - коричневые и золотые.       — Да... – кивнула Альфа, всё ещё немного смущаясь, но сейчас значительно осмелев. – Вот это я, а вот это ты. Мы держимся за руки. А это наш дом.       Хельга улыбнулась: ей было приятно знать, что Альфреда считает их замок своим вторым домом.       — Очень красиво, Фреда, – кивнула Хель. – Спасибо. Но над твоим почерком мы, пожалуй, поработаем, – задумалась Хельга. – Сначала попрактикуемся на заправляемой перьевой ручке в металлическом корпусе, а потом на обычном пере. Думаю, месяца через два ты научишься красиво писать, – ободряюще улыбнулась Хель, на что Альфа активно закивала. Ей всегда нравилось учиться чему-то новому.                                           * * *       — Кстати, тётя Хель, ты знаешь... После того, как тот дядька исчез, у Гарри появился какой-то шрам. В виде молнии. Ты знаешь, что это такое? Почему он у Гарри появился? Он был красным, – поинтересовалась однажды Альфреда перед сном. Ей иногда снились кошмары с участием убийцы и Гарри, и тот просто умирает там, а убийца злорадно смеётся, так как Альфа никогда не успевала помочь, и исчезает.       — А какой цвет был у заклинания?       — Зелёный.       — Понимаешь, милая... Как бы тебе это объяснить, – пробормотала Хельга. – Существуют такие тёмные заклинания, которые, если ты выжил после них, оставляют шрамы на теле. Например, Авада, смертельное проклятие, оставляет шрам в виде молнии.       — Но раз это заклятие смертельное, почему Гарри не... Того? – непонимающе спросила Альфа, наклонив голову в бок.       — А что говорила твоя мама до того, как тот мужчина убил её?       Альфреда задумалась и сказала печально:       — По-моему: «Прошу, только не трогайте Гарри, не трогайте Гарри! Убейте лучше меня, но не трогайте Гарри!»       — Вот, – плавно кивнула Хель. – Твоя мама произнесла начальные слова для магической клятвы. Убив её, Том Реддл подтвердил клятву, сказал этим «Согласен». Поэтому заклинание и отскочило от Гарри, попав в него. И, к тому же, Вы Певереллы. Точнее, вы потомки Игнотуса Певерелла и Салазара Слизерина, так как Певереллы - его потомки. Иоаланта Певерелл, старшая внучка Игнотуса, вышла замуж за Хардвина Поттера, твоего предка. Всех потомков Игнотуса Перевелла Смерть защищает и не позволяет умереть раньше положенного срока, из уважения к Игнотусу, единственному человеку, который смог обхитрить Смерть. К тому же, только идиот будет нападать на потомка Салазара Слизерина до его совершеннолетия.       — Вау... – восхищённо протянула Альфреда, всё это время внимательно слушая рассказ. – Но почему тогда папа на змеином языке не говорил?       — Поттеры не прямые потомки Салазара. Наследство Слизерина просто спало, но покушение на Гарри заставило этот дар пробудиться.       — То есть, я тоже говорю на змеином языке?! – воскликнула Альфа.       — Я не знаю, распространяется ли это девушек, – Хель пожала плечами и кивнула: – Давай проверим. Но не бойся, змея не ядовитая и спокойная. Просто не пугай её и не агрессируй. Я рядом. Если что, то это она.       Альфреда неуверенно кивнула, доверившись. Хельга ободряюще улыбнулась и произнесла просьбу «Линки, принеси сюда Императорского удава, пожалуйста» в воздух – на столе тут же оказалась довольно большая, примерно пять футов, змея – по спине проходили ряд широких седловидных пятен цвета пыльной розы, между которыми заключены широкоовальные бело-розовые участки. Та подозрительно, но спокойно осматривала людей, особенно ребёнка, и не шипела.       — Хорошая змейка... – протянула Альфа. – Я не причиню тебе вреда, если и ты мне его не причинишь...       — Говорящщий... – благоговейно сказала змея, чуть растягивая шипящие звуки. – Насследник Ссалазара...       — По всей видимости, – нервно-насмешливо хихикнула Альфреда, стараясь успокоиться, что, впрочем, получалось. Присутствие Хельги очень помогало.       — Вссе Говорящщие - Насследники. Его кровь говорит-сс...       — Ты ведь не собираешься вредить мне или тёте Хель?       — Нет-сс. Только ессли Насследник прикажет-сс... – змея говорила, казалось, немного устало, не спеша.       — То есть, ты признаёшь меня Наследником? Наследницей.       — Да-сс, – змея почтительно кивнула головой.       — И будешь слушаться?       — Да-сс.       — Ты согласна быть моим питомцем, а впоследствии и фамильяром, если будешь хорошо себя вести? – немного робко спросила Альфа, неуверенная в том, что она согласится. Ей даже показалось, что это прозвучало бесцеременно. – Комната у меня большая, а еды будет, сколько нужно...  – змея подумала некоторое время, но всё же согласилась. — Как ты хочешь, чтобы я назвала тебя? Как насчёт Кэсс или Гвэн?.. Может, Келл?       Змея снова задумалась.       — Мне нравится Кэсс-сс, – она не торопясь свернулась на столе и плавно закрыла глаза, похоже, чувствуя себя в безопасности.       — Хорошо, – выдохнула Альфреда и повернулась к тёте Хель, которая слегка-слегка заворожённо слушала шипение Альфы на змеином языке. – Она согласна быть моим питомцем.       — Ты же понимаешь, что это большая ответственность: иметь у себя в комнате змею, размером больше четырёх футов? – тут же нахмурилась Хель. – Нужно ухаживать за ней, следить, кормить. А вдруг она задушит тебя во сне?!       — Так как я Наследница Слизерина, она слушается меня беспрекословно и защищает. Она обещала, что будет хорошо себя вести, – твёрдо кивнула Альфреда.       — Я тебе верю только потому, что знаю, что слова Наследника Салазара - закон для змеи... – пробормотала Хельга, устало потерев переносицу.       — Кстати, а откуда ты всё это знаешь?.. Столько всего в голову не поместится.       — Мне чуть больше тысячи лет, если не учитывать возраст моих предшественников; у всех Перворождённых вампиров превосходная память, они никогда ничего не забывают. Игнотус Певерелл родился в 1214-м году, а я в 961-м, я была с ним знакома. Можно сказать, дружила с ним, – с некоторым сомнением озвучила Хельга последнее предложение. – И с Иоалантой была знакома. С Салазаром иногда пересекалась, ведь я закончила Хогвартс, а он один из его основателей.       — Но ты выглядишь такой молодой...       — Преимущество Перворождённого вампира: если уж мы и стареем, то очень и очень медленно. Если Перворождённому вампиру всего тысяча лет, учитывая возраст предшественников, то он считается очень молодым, – Хель пожала плечами.                                           * * *       — А почему ты называешь того мужчину, который убил маму с папой, Том Реддл или «Тот-кого-нельзя-называть»? – недоумённо спросила Альфреда однажды, после очередного рассказа.       — На прозвище того мужчины наложено табу: когда ты произносишь его, он и его "Пожиратели Смерти" узнают твоё местоположение. Некоторые его боятся, некоторые не произносят ради сохранения своей безопасности. А его настоящее имя: Том Марволо Реддл, знают не многие, – Хель пожала плечами. – Я его не произношу сейчас только потому, что ты пока что смертная.       — Пока что?       — Перворождённые вампиры абсолютно бессмертны. Их ничего не может убить.       — Даже Авада?       — Даже Авада, – кивнула Хельга. – После того, как тебе исполнится четырнадцать, я проведу второй ритуал, и ты станешь Перворождённым вампиром.       Хель решила умолчать о том, что будет потом.       — Прямо как ты?       — Да, – кивнула Хель.       — Я тоже буду пить кровь?..       — Нечасто, но да, придётся. Не бойся, это не так страшно, как ты думаешь. Тебе, в большинстве случаев, не нужно будет никого убивать.       — Правда?       — Правда.       — Тогда ладно, – Альфреда деланно-обречённо вздохнула и быстро выдохнула, легко поджав губы.       — Ты можешь отказаться, если хочешь.       — Но я не хочу! – тут же возмущённо воскликнула Альфа, на что Хельга улыбнулась, выдохнув.       После этого они иногда обсуждали это, как и тему "настоящего" удочерения, так как для этого нужно полное согласие того, кого принимают в род. Сначала Альфреда сомневалась, стоит ли это делать, но с каждым разговором, она всё больше убеждалась в том, что не против. Ей, конечно, важно, чтобы Гарри остался её младшим братом, несмотря ни на что, но и понимала, что даже если он перестанет им быть, а она всё равно будет считать его родным.       С каждым днём Альфа всё больше доверяла Хельге, Альфреда чувствовала, что с ней она будет в безопасности, что её любят. Любят любой. Поэтому буквально через неделю раздумий Альфа согласилась на ритуал, согласилась окончательно стать её дочерью и наследницей, «чтобы никто не смел сказать, что ты не моя дочь».       — Хорошо, – Хельга медленно кивнула. – Ритуал следует проводить в день рождение того, кого принимают. Но, так как ты нравишься Магии замка, можно провести его и раньше. Как ты хочешь?       — В день рождения.       — Это через несколько недель... – задумалась Хель, закусив губу. – Хорошо. Кстати, не забудь, что у тебя Зельеварение через десять минут, – напомнила Хельга, улыбнувшись, и Альфреда улыбнулась в ответ, кивнув. Она любит Зельеварение также, как Трансфигурацию, то есть просто обожает, так как именно Хель учить её этому. Апотропетические науки и боевые искусства не считаются, так как их, отдельно от других, не проходят ни в одной школе: это, можно сказать, входит в предмет под названием «Защита от Тёмных искусств», который у них изрядно хромает сейчас. В Хогвартсе в частности.       За полчаса до пятого дня рождения Альфреды, домовик не стал класть на кровать Альфы чистую, аккуратно сложенную пижаму, а наоборот, повесил вешалку-плечики с довольно торжественным нарядом на приоткрытую дверцу шкафа. И Хельга зашла вовсе не пожелать спокойной ночи, как обычно. Она села на корточки напротив Альфреды и сказала:       — Пришло время, Фреда.       — Для чего?       — Ритуал. Ты станешь моей дочерью и наследницей.       Альфа кивнула и аккуратно взяла Хельгу за руку. Она немного переживала.       — Не бойся, – Хель слегка сжала ладонь Альфреды. – Всё будет хорошо.       Они опустились глубоко в подземелья, где находился Ритуальный зал. Войти туда могли лишь избранные, кому можно доверять беспрекословно. Иначе Магия замка не впустила бы. Но Альфа не знала этого, поэтому и не испугалась того, что её могут не впустить. Но нет, они прошли без каких-либо проблем.       Сначала Альфреде показалось, что они находятся в радужном тумане, но потом поняла, что тому виной большой голубой полупрозрачный камень по середине комнаты, который светился так, будто на него были направлены лучи солнца. Что странно, ведь на улице была ночь, а в зале не было ни одного окна. Из-за света казалось, что камень слегка пульсировал, словно сердце. Как будто камень и вправду был живым.       — Это сердце нашего замка, – заговорила Хельга. – Родовой камень, сосредоточение силы... Ты ведь точно уверена, что хочешь быть моей дочерью и наследницей?       — Да, – кивнула Альфреда, нежелая отступать.       — Тогда не будем более медлить, – выдохнула Хель и взяла Альфу на руки.       Хельга вытащила из ножен кинжал с кроваво-красной рукоятью, лезвия которого чуть светились от Магии: на них были наложены специальные исцеляющие чары, которые залечат порез сразу же, как только закончится ритуал, никаким образом не действуя на кровь. Альфреда, заворожённая действиями Хель, почти не заметила, что та сделала надрез на её и своей ладонях. Потекла кровь, но Хельга не дала упасть ни капли, прислоняя внутреннюю сторону их кистей друг к другу, смешивая кровь, а потом к камню на одной высоте, рядом с друг другом.       — Сила к Силе, Кровь к Крови, взываю к Магии и Крови! Я, Глава Рода, Хельга Эмили Целлер, властью, данной мне, прошу принять в мой род Альфреду Лили Поттер на правах дочери так, чтобы Гарри Джеймс Поттер оставался её младшим братом, а также дать имя Альфреда Персея Целлер. Да будет так!       Голубой полупрозрачный камень засиял ещё ярче, но не слишком, чтобы не ослепить присутствующих. Серебристые лучи слегка ощутимо проходили сквозь Хельгу и Альфреду на уровне сердца, где находилось магическое ядро, а после устремилась в Альфреду, чуть-чуть меняя, дополняя каждую клеточку её организма. Постепенно вихрь силы и света стихал, и уже тогда Хельга могла заметить, что ритуал удался. Размер глаз Альфы остался как прежде, но вокруг вертикального зрачка появилось янтарное кольцо с не ровными границами. Цвет глаз, не считая области вокруг небольшого вертикального зрачка, всё также оставался изумрудным, но теперь стоит говорить, что они, грубо говоря, «зелёно-карие». Хотя, та женщина говорила, что они будут меняться...       Альфреда моргнула, и глаза снова стали ярко-зелёными с обычными, человеческими зрачками.       Все проклятия, порчи и чары, негативно отражающиеся на Альфе, если уж и были наложены на неё, то исчезли.       Альфреда прикоснулась к грудине, слегка нахмурившись.       — Как ощущения? – поинтересовалась Хельга. Кинжала в её руках уже не было, да и от раны на руке остался лишь тонкий розовый шрам, который тут же исчез.       — Странные, не очень приятные... Будто моё сердце пытаются пощекотать. Не люблю щекотку.       — Ничего, Фреда, это должно совсем скоро пройти, к утру ты почувствуешь себя гораздо лучше. Твоя Магия привыкает к моей таким образом, смешивается в одно целое, и это нормально, так как ребёнок, особенно девочка, более чувствителен к таким вещам, нежели взрослый. Твой организм немного перестраивается, как и твоя аура, и магическое ядро. Но потом тебе будет легче даваться беспалочковая магия, всё, что получается у меня, и то, к чему у тебя есть предрасположенность.       — Так... Я... Ты теперь правда-правда моя мама? – неуверенно спросила Альфреда.       — Да, – кивнула Хельга, нежно улыбнувшись. – Объединённая кровью.       Альфа лишь совсем тихо пискнула, крепко обняв Хель за шею, и пробормотала что-то нечленораздельное. Даже со своим великолепным слухом она не смогла понять, что же Альфреда сказала.                                           * * *       — Итак, Фреда, этому не научат другие люди, поэтому я лично буду обучать тебя, – сообщила Хельга буквально на следующий день. – Я гораздо более подробно, чем обычно, опишу тебе способности вампиров, особенно Перворождённых, и основную информацию про все остальные виды. Перворождённых в мире всего тринадцать, и каждый охраняет свою территорию. Пересекаемся мы очень редко, так как вампиры, в большинстве своём, не любят покидать свои земли. О всех живущих Магических Существах я тебе рассказывала ранее, на предыдущих уроках, но не сильно затронула вампиров. Помнишь? – Альфреда активно закивала, внимательно слушая очередную интересную лекцию. Мерлин, ей так нравилось учиться! – Хорошо... Есть теория, что "всеми любимые" вампиры были созданы богом, желавшим посмеяться над циклом жизни и смерти. И, знаешь, у него получилось. Вампиров нельзя отнести ни к живым, ни к мертвым. Они имеют свой характер, мысли и чувства, как и все живые существа, однако их тела способны "жить" вечно, не старея. Перворождённые и высшие вампиры не боятся солнца, так почему же остальные его ненавидят? Все очень просто: бог, создатель цикла жизни, не мог потерпеть такого издевательства над собой, но повлиять на этих существ он так же не мог, поэтому и решил наложить проклятие на их потомков, заставив сгорать на солнечном свету. Вампирское братство делится на несколько ступеней, так называемой Иерархии, от самых сильных к самым слабым. Перворождённый - легендарное существо, являющее собой абсолютную вершину величия и силы всех когда-либо существовавших вампиров, имеющее возможность создавать новых высших себе в услужение или по каким бы то ни было другим причинам, потому что он сильный, он классный, он может. Высший вампир - второе по силе звено вампирской иерархии. В разы уступает Перворождённому в возможностях, но, тем не менее, является невероятно могучим существом. Способно создавать новых чистокровных вампиров, одаривая их своей кровью за что бы то ни было. Чистокровный вампир - обращённый высшим вампиром человек, или маг, обретает невероятную силу, боязнь солнца, жажду крови и вечную жизнь. Такой человек, или маг, будет без сомнений следовать велению крови своего создателя, однако так же иметь свою собственную волю и возможность обращать других людей, или магов, в вампиров. Обыкновенный - считается, что это самое низкое звено иерархии. Обладали лишь половиной силы чистокровных, и практически наверняка полностью зависевшие от их воли и желания, что делало их простыми пешками под управлением обратившего их чистокровного вампира. Со временем эффект спадал. Разновидности вампиров. Дампир - появлялись исключительно благодаря соитию высшего вампира и человеческой женщины. Если же ребёнок родился от вампира иерархией ниже, то это был обычный человек с некоторыми вампирскими чертами. Дампиры по своему образу и подобию напоминали чистокровных, но слабее их и вызывали презрение. Они практически не чем не отличались от обычных вампиров, за исключением их появления. Низшие вампиры появлялись, когда ритуал превращения шёл не по плану: разум деградировал до уровня животного, тело подвергалось ужасным изменениям. Они быстры, ловки и сильны, но вот тела их хрупкие, от чего их легко убить. В случае, если же вам все-таки не удалось этого сделать, низший вампир убежит и благодаря своей регенерации быстро залечит свои раны... Почему же я, в большинстве своём, говорю в прошедшем времени? Собственно, потому что вампиров как народ действительно истребили маги и люди пару веков назад. Но у каждого Перворождённого есть собственная свита, его птенцы. Итак, дальше...