Уродливый снаружи

День 188-ой

Джин не мог вспомнить, сколько раз он был в таком положении: стоял за кулисами сцены Mnet, ожидая, когда режиссеры позовут их. Он мог слышать фанатов, скандирующих их имена, радующихся их существованию, благодарящих их за смелость, и все же не мог избавиться от чувства, что этого ему недостаточно. Маски были на месте. Его лицо было скрыто от глаз руководящего персонала, бегающего вокруг и проводящего последние проверки перед тем, как их проведут к объективам, но он уже мог слышать тишину, которая наступит в ту секунду, когда он уберет этот тонкий барьер между своими шрамами и остальным миром. Это был самый большой прыжок, который он когда-либо совершал. Самый большой риск, на который когда-либо шел любой из них. Это вполне могло закончиться катастрофой. Их могли освистать со сцены, заставить выступать в тишине, поскольку толпа могла отказаться аплодировать, или просто прервать на середине песню, как только все увидят, во что превратился их прежний кумир-вижуал. — Эй. Джин повернулся и сквозь прорези для глаз увидел того, кого он принял за Хосока (только из-за роста и комплекции), осторожно тянувшего его за рукав. Он кивнул, чтобы показать, что слушает, не доверяя своему языку, чтобы пошевелить им, дабы не позволить желудку выплеснуть содержимое на пол сцены. — Я так горжусь тобой, — пробормотал Хосок как раз в тот момент, когда режиссер коротким жестом показал им, что их время пришло. — И я так счастлив, что ты жив. Джин хотел ответить, но свет прожекторов пронзил его прежде, чем он успел подобрать слова. Хосоку не обязательно было говорить это. Даже не имея возможности видеть его лица, выражение глаз сказало Джину все, что ему нужно было услышать.

День № 300

«АРМИ!!! Я люблю вас!!! Почти год назад никто не думал, что я буду жив, чтобы произнести эту речь перед всеми вами. Даже я не думал, что выкарабкаюсь. И даже оказавшись в живых, я бы никогда не подумал, что смогу снова показаться на публике, не говоря уже о прямом эфире на крупнейшей церемонии вручения наград в Азии. Но я здесь. И я так счастлив, что могу это сказать. Все мы через многое прошли. Никому не было легко. Но мы не сдавались. Каким–то образом, каким-то чудом нам удалось выбраться из той колеи, в которой, как мы думали, умрем. А остальное зависело от вас. Вы дали нам крылья, в которых мы нуждались, чтобы оторваться от земли, и именно ваша любовь, ваша поддержка и добрые слова удерживали нас в воздухе. Это убедило меня, что мне не нужно носить маску, чтобы заниматься тем, что я люблю. Мы думали, что нам конец. Думали, что никогда больше не сможем выступать. А теперь мы стоим на этой сцене с альбомом года. И мы здесь перед всеми вами. Спасибо вам. Спасибо, спасибо, спасибо, спасибо. Именно вы — мои поклонники, мои друзья, мои мемберы — сумели убедить меня в том, что я все еще чего-то стою, даже несмотря на то что я уже не выгляжу так, как раньше. Вы помогли мне стать образцом для подражания для тех, кто думает, что мир не примет их такими, какие они есть, и именно благодаря вам я могу сказать это тысячам людей по всему миру. Вы прекрасны. Вы так невероятно красивы. И если кто-то говорит обратное, значит, они не заслуживают быть в вашей жизни. Не позволяйте никому заставлять вас чувствовать себя уродливыми. Не позволяйте никому заставлять вас думать, что никто никогда не захочет смотреть на вас. Что никто никогда не полюбит вас. Не позволяйте им говорить такие вещи. И самое главное — не говорите их себе. Посмотрите в зеркало, чтобы увидеть того, кого хотите видеть, а не того, кого они хотят, чтобы вы увидели. Вам необязательно быть худым, или мускулистым, или спортивным, или музыкантом, моделью или хирургом. Вы просто должны быть тем, кого вам не стыдно видеть каждое утро. О, и еще кое-что. Кан Минген, если каким-то образом ты вдруг увидишь это, знай: возможно, ты сделала меня уродливым снаружи, но по крайней мере я не уродлив внутри».