редкие импрозвери

Арсений всегда боялся, что не успеет остановиться. Он уверял себя, уверял Диму — и дошёл до того, что сам поверил, что сможет вовремя прекратить всё. Поверил. Это же легко! Это всё дело опыта. Всё очень просто. Арсений всегда боялся, что не успеет остановиться. Но всё, чего он боялся, всегда случалось. На языке кровь очень вкусная. Родная. Она идёт с таким удовольствием, что не сравнится ни с чем. В человеческой жизни нет абсолютно ничего, что может сравниться со вкусом любимой крови... Капли по чужим рукам текут, на пол капают — Арс не успевает их языком ловить. Дима только языком цокает, ему ж потом полы мыть. Но не возмущается, второй ладонью волосы чужие приглаживает, скулы касается. Ласково-ласково, как только он и умеет. Арсений плывёт — как хорошо. И клыками вновь цепляет ранки, чтобы кровь продолжала течь. Но её уже недостаточно. Он негромко выдыхает в разочаровании. — Мало? — рук Дима не убирает, но сам видит, что кровь уже свернуться успела. Арс ни в какие крупные сосуды не попадает, специально ли или нет — поэтому всё вполне очевидно.  Но Арс не отвечает. Облизывает только. Чуть расфокусированным взглядом пытается Димин словить. И выдаёт: — Хочу, чтобы ты меня по своей крови трахнул. Эта мысль кажется абсолютно правильной, не ужасающей или ещё что. Но если бы Арс умел в мысли чужие влезать, как те вампиры из сказок, то ни единого цензурного слова от Димы не услышал бы. Он и сейчас не видит, как округляются глаза Димины, как в них ужас плещется. Он много чего не видит, если не хочет этого. — Кровь не лучшая смазка, — рационально. Но Арсению абсолютно наплевать. Он в голове видит те картины, к которым даже сам привыкнуть не может: голый, расслабленный, зазмазанный по кровати он, и Дима, медленно толкающийся пальцами в его нутро. По крови — и они оба знают, чья она. И руки его, Димы, тоже в крови, обе причём, почти по локоть. Арс бы вылизал всё. Чужими пальцами рот свой трахал, чтобы запомнить вкус крови на горьковатой коже. Чтобы запомнить и повторять, повторять, повторять. Картинки он видит разные. Вслух говорит: — Хочу, чтоб ты выдрал меня, — и капли крови на собственной пояснице представляет. — Как ты умеешь. До звёзд. И руками трогал везде. Кровь размазывал. А потом дал испить немного живой. «Кровь» в его речи звучит как-то особенно. Со вкусом. У Димы от этих слов не встаёт даже. Если бы Арс видел, то обиделся бы. Но он слишком зациклен на своём. Повторяет, повторяет, повторяет одно и то же. Ещё чуть больше крови. Чуть сильнее прикусить. Трахнуть до дрожи в коленках. И всё это вслух. — Где ты столько возьмёшь, — риторический вопрос. Конечно, из пакета. Другой вариант даже не рассматривается — его нет. Он, конечно, есть. Но если его воплотить в жизнь, Арс не получит ни-че-го. А ему такое не нравится. Кровь засыхает, оставляя некрасивые тёмные следы, которые трескаются. Но Арсению всё ещё до неприличия мало — на языке фантомно ощущается привкус, который хочется всё продлить. И, ведомый какими-то неизвестными силами, он нарушает своё главное правило — выбирать только руки. Рук мало, попасть в вену очень сложно, особенно пытаясь осознавать, что надо делать... А инстинкты отключают разум. Отключают всё, кроме животного желание. Укус в шею — и Арс впивается в рану, жадно высасывая кровь. Глоток, два, три — кровь, кажется, уже везде. Течёт по плечам Димы, по груди и спине, пачкает одежду; лицо Арса тоже всё измазано, но он не прекращает. Хорошо. Как хорошо. Давно ему не было так хорошо. Живая кровь в таком объёме — лучше, что могло быть. Только Дима на это даже отрегулировать не успевает. Настолько всё быстро. Выругаться не успевает. Оттолкнуть не успевает. Ничего не успевает — и впервые чувствует страх. От этого кровь только быстрее разгоняется по кровотоку, выплёскивается в чужой рот, пачкает всё вокруг. Дима не реагирует — только чувствует, как сердце стучит где-то в глотке. И глаза закрывает. Мир тёмными пятнами идёт. Оттенки тускнеют. Сознание мутнеет. В чужих руках он обмякает. И это случилось. Случилось, случилось, случилось. То, чего Арсений боялся всю свою вампирью жизнь. Он не смог остановиться. Не смог проконтролировать. Не смог понять... Не проследил за своим голодом. То, чего он не хотел бы никогда видеть. Кровь на вкус всё ещё вкусная, только от неё теперь почти тошнит. Слишком много. Слишком... она слишком Димина. Минут пять Арс сидит рядом с чужим телом, боясь даже прикоснуться к нему. Стирает какой-то тряпкой с лица кровь. И, наконец, поднимается на ноги. Нужно прибраться здесь. И каким-то образом сообщить тому Шасту новость про Диму. Если он, конечно, не проснётся. Но уже не человеком.