Scaredy Cat

Прошло около двух недель с тех пор, как Хёнджин видел Ли Минхо. Но под «видел» имелись в виду далеко не их случайные встречи, а их самый первый диалог, в ходе которого Хёнджин смог разузнать имя парня. Но если судить по иной логике, то виделись они чаще, чем можно было подумать сначала — каждую ночь. Они постоянно обменивались секундными взглядами, а бывало и робкими улыбками. Улыбки. Именно это и сводило Хёнджина с ума. То, как улыбался тот парень, было чем-то сногсшибательным. Губы растягивались, оголяя ровные белые зубы и дёсны, из-за чего хозяин улыбки напоминал самого настоящего кота. Минхо действительно был похож на милого кота, которого хотелось гладить и целовать. И, к сожалению или счастью, Хёнджин постоянно подмечал это про себя, когда они пересекались. Ему хотелось бы сказать Минхо в лицо об этом, но и смелости не хватало на такой отважный шаг, плюс начинать диалог первым было так же страшно. Ну, и Чонин, пообещавший помочь их нормально познакомить, постоянно увиливал от этой темы, когда Хёнджин напоминал младшему о его словах. Так было и сейчас, но на этот раз Хван попросту не выдержал, поэтому решил действовать. Чонин спокойно сидел с одной из молодых девушек Отеля и мило беседовал с ней, надеясь, что ему что-нибудь, да перепадёт после лёгкого и небрежного флирта. В это же время в их сторону надвигался Хёнджин, которого Чонин заметил не сразу, но зато увидела девушка. В её глазах читались одновременно озадаченность и волнение, которые подсказали ей, что лучше уйти, иначе перепадёт и ей, если парни вдруг начнут драку по неизвестной причине. Вскинув руку в сторону девушки, Чонин обречённо вздохнул и только после этого лицезрел рядом с собой Хвана, чьё лицо напоминало спелый помидор. — Блядь, ты чего пугаешь так? — Чонин вздрогнул и схватился за грудь, которую охватил спазм от неожиданно появившегося парня перед ним. — Из-за тебя у меня теперь не будет горячего секса этим вечером. Спасибо, бля. — Да она такому придурку, как ты, всё равно бы не дала, — младший уже собирался предъявить, но его заткнули одним взмахом руки. — Ты, черлядь обосранный, — в грудь больно тыкнули, — собираешься меня вообще с Минхо знакомить? Чонина часто называли в этой местности лисом из-за его внешности и характера. Хёнджин не совсем понимал, почему, пока сам не убедился в этом на собственном примере. Парень действительно был самым настоящим лисом. Хитрости в том было хоть отбавляй: он всегда знал, как выкрутиться из какой-либо ситуации и как обмануть человека и при этом выйти из воды сухим. После чужого вопроса Чонин мигом сделал невинное тупое личико словно не знает никаких Ли Минхо и не припоминал, когда это он обещал познакомить старшего с таким человеком. Правда, стоило Хёнджину пригрозить Чонину, что тот больше никогда не сможет трахнуть ни одну девушку, потому что его кастрируют кухонным ножом прямо перед всеми, кто будет на кухне, тот сразу выдохнул и взглянул своим надменным взглядом, с которым обычно ходил по Отелю. — Ой, когда с Минхо тебя познакомлю? — Хван кивнул. — Ну… как бы тебе сказать… — Прямо. — Только не бей, ладно? — Хёнджин насторожился, но снова кивнул. — В общем, я знаю Минхо, но не знаю, на каком этаже он живёт, поэтому так просто мы точно не сможем с ним пересечься, — Хван уже замахнулся, чтобы дать оплеуху за пустые надежды и пустую трату нервов и времени на ожидание, но его руку остановили. Оба парня взглянули, кто это был, и когда увидели, широко раскрыли рты. Они думали, что это мог быть Сынмин или какой-нибудь Ёнджун, который изредка крутился рядом с ними и вёл себя как самый ответственный человек за всех в этом мире. Но нет. Это был ни один из них. — Хван Хёнджин, неподобающе бить младших, знал это? — застывшего от шока парня крепко держал за запястье Чан. Это далеко не тот человек, которого бы хотел встретить кто-то из парней. Чонин нервно проглотил слюну, и настолько громко, что Чан на миллисекунду взглянул на него, однако даже это заставило по телу пройтись тысячу мурашек. Надеясь хоть какую-то надежду на спасение от Хвана, младший взглянул на того, но лишь увидел, как тот весь трясётся от страха, а его глаза распахнуты так сильно, что, ещё секунда, и они точно выпадут из орбит. Хёнджин не мог попросту ответить старшему — он боялся его. Он действительно боялся этого человека. И пугала его не внешность, далеко не она — мужчина, наоборот, выглядел очень дружелюбно и мило. Аура, исходящая от него, не соответствовала всем этим качествам. Она была мрачной, как уголь, и гнилой, как старое дерево, подхватившее болезнь, с которой не смогло справиться и умерло. Хёнджин был уверен, что и сам Чан был таким же мрачным и гнилым в действительности. — О, видимо, я вас напугал, ребята? Тогда мне стоит уйти. Хорошего дня! — на лице появилась доброжелательная улыбка, а глаза почти полностью закрылись из-за растянутых губ. Но даже это сияющее лицо никак не утихомирило тревожность Хёнджина, что подступила так неожиданно. — Ты в порядке? — Чего? — в ушах стоял шум пульсирующей крови, поэтому Хван мало что мог услышать сейчас. — В порядке, спрашиваю? Нормально всё? — А, да… Я пойду к себе лучше, — помахав на прощание, Хёнджин быстро удалился из комнаты отдыха, поспешив в свой номер, где сразу же отключился. Все те три часа парню снились странные сны, в том числе кошмары. В одном из них — только его Хван запомнил — были два парня: один из них жутко походил на Чана, а второй был похожего телосложения, но чуть ниже — возможно, это был тот самый Чанбин, о котором ему рассказывали ранее. Те поначалу просто бродили по зданию, больно похожему на Отель, а потом спустились в подвал, где их ожидало странное существо. Оно было огромным, и настолько, что попросту не помещалось в помещении. Тело у этого существа было абсолютно чёрным, как смола, а по строению напоминало чем-то человеческое — только голова была козьей, а на ней виднелись рога, стёртые о стены и потолок. Парни относились к нему довольно спокойно и даже что-то обсуждали. Что именно — Хёнджин так и не понял. Через время Чан и, предположительно, Чанбин ушли, а существо с козьей головой растворилось — тут Хван резко проснулся от страха, окутавшего его полностью. Парень был весь в холодном поту, а конечности дрожали от холода, стоявшего в комнате, и кошмара, который ещё долго не выйдет из его головы. Решив, что этот сон является предшественником чего-то, Хёнджин отправился искать Сынмина и Чонина, чтобы рассказать им обо всём.

* * *

— Ага… То есть, хочешь сказать, тебе приснились Чан с Чанбином, которые бродили по Отелю, а после спустились в подвал, где сидел огромный козёл с человеческим телом, который после испарился? — Хёнджин активно начал кивать головой, — и ты считаешь, что это какой-то знак свыше? — ещё один кивок, — Хёнджин. — Что? — Ты знал, что ты дебил? — парень уже собирался возразить, но в одну минуту призадумался. Может, это правда очень глупо? Исходя из этого, Хёнджин решил дослушать друга. — Просто это, как бы тебе помягче сказать... Это странно, тем более это самый обыкновенный сон, а человеческий мозг способен и не такую чушь придумать. Да, Чонин? — тот в ответ лишь хмыкнул, потому что не желал слушать бредни сумасшедшего — в этом случае сумасшедшим выходил Хёнджин. Хван никак не ответил — просто повалился назад, на спинку кресла, и прикрыл глаза. Сынмин ведь действительно прав — это был просто кошмарный сон. Неудивительно, что Хёнджину вообще такие снятся, потому что он с самого детства был самым настоящим трусишкой, а тут ещё и попал в такое странное и удалённое от внешнего мира место, где каждую ночь его жизнь стоит под угрозой. Детство у шатена выдалось тяжёлым, он и сам это прекрасно понимал, несмотря на то что одним из его любимых занятий было принижение и обесценивание своих проблем и себя самого. Отец был ярым алкоголиком, изменял матери прямо у сына на глазах — он буквально принуждал мальчика смотреть на то, как его отцу отсасывает очередная женщина. Бо́льшую часть любовниц мужчина приводил в дом с предприятия, в котором он работал — остальные были из различных баров, кафе или просто с улицы. Помимо постоянных измен и запущенного алкоголизма, мужчина имел жуткие проблемы с агрессией, которую каждый вечер выливал на жену и сына: он орал, угрожал, что расправится с обоими, избивал кулаками или же предметами, что попадались под руку. Всё это стало одной из причин для ярко выраженной тревожности у мальчика. Второй причиной была ежедневная травля в школе, где его высмеивали, портили форму и тоже могли избить, но и это однозначно не сравнится с тем, что делал его отец. Сейчас Хёнджин хоть и вспоминает всё это с пустотой на душе, но четыре года назад он мог волосы рвать на голове из-за многочасовых истерик и кучи пролитых слёз. Три года назад его отец умер — повесился. Сразу после похорон мать нашла себе богатого муженька, из-за которого напрочь забыла про своего сына. Теперь самый максимум, который она делает для него: присылает деньги, оплачивает обучение в университете, делает роскошные подарки. Всё. Ни привет, ни пока – ничего из этого Хёнджин не слышит от неё уже три года. Не то, чтобы ему не наплевать, но горечь некая всё равно присутствует от того, что родная мать, которую он так любил, забыла о нём сразу же, стоило ей найти нового мужчину. Нескончаемый поток мыслей, уносящий шатена вглубь его сознания, прервал Сынмин своим вопросом: — Эй, мальчонка, о чём задумался? — А, ну… — Мне, если честно, насрать. Пошли есть лучше, — с этими словами Сынмин покинул комнату, а за ним поплёлся Чонин, с головой ушедший в книжку, что одолжил у дамы, с которой встретился утром. Лишь хмыкнув, парень последовал за ними. Ему не было обидно, что младший с таким безразличием отнёсся к его мыслям. Тут никто не обращал на проблемы и переживания других, потому что зачем? Зачем нагружать голову чужими проблемами, когда итак дела обстоят, мягко говоря, херово? Зачем париться из-за других, когда тебе приходится каждую ночь буквально выживать? Хёнджин прекрасно это понимал, поэтому не собирался устраивать тирады о своём травмирующем детстве, особенно когда ему на него было уже давно наплевать. На кухне витал яркий запах специй и лапши — на ужин готовили рамён. Сегодняшним поваром выступал Чон Уён — парень с этажа шатена, иногда готовящий еду для «гостей» — застрявших в Отеле людей. Он делал это добровольно, поэтому всё, что он готовил, выходило сочным и аппетитным, и абсолютно каждый, кто хоть раз пробовал блюда, приготовленные Уёном, восхищались тем, насколько этот парень великолепен. — Спасибо, Уён-щи. Твоя стрепня — единственное, что вызывает у меня желание жить, — Хёнджин сказал правду, и только. Особых причин на жизнь у него не было, и он давно уже мог умереть в этом месте по собственной воле, но, как минимум, его останавливала еда Уёна, как бы глупо это ни звучало. — А-ха-ха, таких комплиментов мне ещё никто не делал. Спасибо, чел. Найдя единственный свободный столик, Хёнджин уселся за него, а после подошли и Сынмин с Чонином, обсуждающие что-то. Точнее, Чонин рассказывал, а Сынмин с удивлённым выражением лица слушал его. — О чём говорите? — первое, что сказал Хёнджин, когда младшие сели к нему. — О тебе и Минхо, — глаза широко раскрылись, а лицо налилось краской. Как это его и Минхо могли обсуждать? О чём именно они говорили? Куча вопросов забило голову шатена, от чего та сильно заболела и парень замычал. — Эй, всё норм? — Нет, блядь. Голова из-за вас двоих заболела. — А, ну мы можем уйти тогда, — Чонин уже тянулся к тарелке, которую поставил на стол, но чужая рука остановила его, схватив за запястье. На это Ян лишь усмехнулся и взял палочки для еды. — И что вы обсуждали о нас? — в ответ молчание. Младшие переглянулись, что ещё больше напрягло Хвана. Парень посмотрел на них озадаченно, так и спрашивая: «Ну? И чё молчите?» — Если бы вы встретились там, вы были бы прекрасной парой, потому что смотритесь хорошо вместе, — на "там" Чонин сделал акцент, имея в виду внешний мир, откуда все и пришли сюда. Глаза постепенно открывались всё шире и шире? Прекрасной парой? Смотритесь хорошо вместе? Эти слова совсем не укладывались в без того пустой черепной коробке. Человек, умеющий пользоваться мозгом или же его остатками, прекрасно осознает, что говорить подобные вещи о своём друге и левом парне, о котором ничего толком неизвестно — бред сивой кобылы, ничем не обоснованный. Даже если они и правда хорошо смотрятся вместе, то что дальше? Ведь не факт, что у них возможно совместное будущее, потому что каждый из них может умереть в любую из следующих ночей. Да и думать об этом совсем не хотелось, поэтому Хёнджин просто оставил слова Чонина проигнорированными, чем взбесил того. — И ты даже ничего не скажешь? Сучка. — А что мне говорить? Считаете и считаете, мне что с того? — Посмотрим как ты заговоришь, когда познакомитесь поближе. Уверен, потом сам будешь ныть о том, какие вы красивые вместе, — последнее слово осталось на Сынмине — следующие долгие двадцать минут парни трапезничали молча, каждый в своих мыслях. Хёнджин же всё это время думал о них с Минхо и о том, как сложатся их дальнейшие отношения, если таковые вовсе будут в любом их проявлении. От нескончаемого потока мыслей голова шла кругом, поэтому лучшее решение, которое Хёнджин всегда принимал в таких случаях — вновь пойти в комнату и отоспаться до начала ночи.

* * *

Очередная ночь, очередные задания, которые пугают уже не так, как раньше, и даже постепенно становятся чем-то обыденным. До конца оставалось целых два часа, два задания из трёх выполнены. Порой Хёнджин просто ходил по этажу и думал, зачем им дают столько времени на выполнение, если по итогу на каждую миссию уходило максимум по десять минут — иногда пятнадцать, если происходили какие-то затруднения. Но потом вспоминал, что комнат около сотни на этаж, а людей — четыре сотни. Видимо, парню просто везло, раз он никогда не попадал в очереди или не заходил в номер, пока кто-то другой выполнял своё. «Интересно, возможно ли случайно перепутать комнаты? Это так тупо, лол». После этих слов Хёнджин отыскал нужную дверь и открыл её с жутким скрипом. Когда парень увидел, что было внутри, его посетила мысль, что комнаты, всё-таки, перепутать возможно, и не то, чтобы его это радовало. Рот парня был раскрыт от нескрываемого ахуя — отреагировать иначе на то, что предстало перед его глазами, было просто невозможно. В номере был тот самый Ли Минхо. Голый. А под ним хрупкий парнишка, примерно одного возраста с шатеном. И тоже без одежды. Его буквально втрахивали в матрас, выбивая надрывистые стоны и крики то ли удовольствия, то ли, наоборот, боли и мучений. Смотреть на то, как упругие бёдра с громкими шлепками бьются о чужие ягодицы, было невыносимо; а всё по одной простой причине — Хёнджин хотел оказаться на месте блондина. Он представлял, как так же стоит раком перед мужчиной, а тот пристраивается, чтобы медленно войти, и с каждым новым толчком наращивает темп и становится более грубым, иногда шепча на ухо грязные вещи, которые возбуждали бы только больше. Фантазия настолько разыгралась, что произвела это в хёнджиновой голове в таких ярких красках, от чего в области паха начало приятно пульсировать. Эти мысли так сильно затянули парня в себя, смотря на тех двоих, что даже не заметил, как те остановились и в шоке таращились на него. Только услышав тягучий скрип кровати, Хёнджин пришёл в себя, а щёки начали розоветь от стыда — он ведь только что пялился в открытую на них в столь интимный момент. Хёнджин уже собирался извиниться и как можно скорее убежать, но не смог: не слушались ноги, а ещё Минхо произнёс одновременно мягко и строго: — Ну, проходи. Знакомиться будем.