Мои надежды всё же были не напрасны

На подоконнике, изнывая от жары, сидел брюнет. Одет в лёгкую футболку с парой дырок: в такую жару это без преувеличения называется «кондиционером». На лице красовались круглые очки, около губ небольшим пятнышком виднелась родинка. Анго Сакагучи — двойной агент и эспер, способный читать события по местам. Звучит немного устрошающе для обычного человека, не так ли? Сейчас он был отнюдь не тем супер-эспером-всезнайкой, которым его привыкли видеть на работе. Конкретно в данный момент парень сидел перед пустым листом «ворда» и тупил в экран. Справа от него красовался столик со стаканом холодной газировки. Напиток, безусловно, совершенно не полезен для организма, да и под образ взрослого самостоятельного мужчины совершенно не подходил–обычно Сакагучи предпочитал оставлять данное сомнительное удовольствие молодежи. Однако сегодня день абсолютно особенный и важный, а аккуратная кружевная салфеточка, любезно подставленная под стакан, немного скрашивала «падение духовного уровня». Мозг плавился из-за жары, а кондиционер, выставленный на максимум, вообще не спасал положение. Анго с треском–право, стоило быть бережнее с техникой, но это все температура–закрыл компьютер и многозначительно ударился затылком об стенку. Что писать? Как правильнее выразить чувства в одном письме, когда целая тысяча писем не могли бы описать его. Хотелось верить, что, не будь за окном так поистине знойно, Анго бы давно включил здравый смысл и определил, что бесповоротно влюблен. Но то тепло, то трепетное чувство, которое сковывает тело при одном взгляде на Сакуноске… Это не дает покоя. Мысли путались, как наушники в кармане джинс (абсолютно не светское сравнение, которое Сакагучи со скрипом себе простил). Он закрыл глаза и пустился в раздумия. Анго отметил про себя, что сейчас больше всего хочется попросить совета Дазая. Парень понимал, что взаимность ему вряд ли светит, ведь это столь редкое явление даже в случаях с гетеросексуальными парами. А их количество составляет целых 78 процентов от всех существующих, надо отметить! Но ему жизненно необходимо об это сказать, –можно даже крикнуть–или хотя бы прошептать на ушко. Все эти розовые сопли не для мужчин, но отчего то очень хочется это донести чувства не в трёх заветных словах. Как-то не банально, как-то… Анго вдруг как током прошибло. Внезапно все стало предельно понятно, а самый хороший способ выразить свои чувства замаячил на горизонте. «Просто напишу все, как есть. Не задумываясь, не подбирая слов. Искренность–самый верный вариант в делах утонченных. Точно!» Он устроился поудобнее и отпил какую-то часть напитка, чтобы охладить мысли и привести их в порядок. Парень с удивлением отметил про себя, что не такой уж и ужасный напиток эта кола. Настроение витало где-то в космосе, а письмо стремительно пополнялось новыми строками. Однако… Стоило Сакагучи лишь открыть ноутбук, как стакан оказался на полу, вдребезги разбитый жестоким сообщением. 18:30 От: Осаму Анго, присядь, пожалуйста. Мне самому тяжело это принять, но Одасаку умер. «Одасаку умер»… Он перечитывал эту фразу раз за разом, надеясь, что это очередной недалёкий анекдот, который выкинул Дазай. Он отрицал это всеми возможными способами. Нет, нет, он не мог так с нами! Со мной… Миллионы миллионов мыслей проносились у Анго в голове. Как-то неожиданно для себя парень понял, что в горле застрял непонятный колючий ком, а из глаз катились горячие слезы. В комнате резко стало холодно, а ветер, исходящий от кондиционера, буквально пронизывал насквозь. Будто проверял, осталось ли в этом бренном теле хоть что-нибудь, кроме отчаяния. Анго весь сжался. По телу прокатилась резкая дрожь. Быть может, из-за внезапной смены температуры. Быть может, из-за штурмующей мозг истерики. Руки тряслись, по квартире то и дело разносились всхлипы и мычания. Словно не в себе, Сакагучи агрессивно тер руками глаза, пытаясь избавиться от слез, которые, как на зло, не переставали течь и течь. Сколько прошло времени? Пять, десять минут? Полчаса, час? Сколько, черт возьми, лет пролетело с того сообщения, с того незаконченного письма в папке «личное». С той газировки, покоящейся теперь на полу… Комната потеплела. Привкус соли во рту перестал чувствоваться так ярко. Однако руки всё ещё сжаты в кулаки, болезненно впиваясь в ладонь ногтями. –Мне нужно знать точно.– внезапно для самого себя сказал Анго кому-то невидимому рядом. Сказал это так, будто в данный миг все чувства покинули его, все эмоции отключились и покрылись слоем бетона. Хотя так оно и было, по правде говоря. Мир вдруг для него стал каким то... Серым?