Мои надежды всё же были не напрасны

Пригород Йокогамы. Давно разрушенное здание прямо дышит стариной, чаруя и одновременно с тем пугая своей невиданной атмосферой. Анго никак не мог описать это чувство. Невольное восхищение масштабами и архитектурой здания, трепет перед строгостью и величием старинной церкви... А еще страх. Если бы Сакагучи мог хоть на минуту забыть о цели своего нахождения здесь, то определенно рассмотрел бы каждый уголок. Но увы. Тайна, которую так бережно хранит это место, просто ужасна. Анго в нерешительности теребил рукава неизменного офисного пиджака. Здесь две недели назад трагически погиб его друг, Ода Сакуноске. Завтра состоятся похороны, но... Как и любой человек, потерявший близкого, Сакагучи совершенно отказывался верить в это. Не может страдающий забыть по щелчку пальцев все свои проблемы. Не может принять весь ужас происходящего в своей собственной голове, в своем собственном мире. Не может смириться. Благо, способность парня позволяла удовлетворить этот разрастающийся интерес и развеять все сомнения. Как бы странно это не прозвучало, Анго хотел убедиться в том, что Ода умер. Сакагучи отчаянно пытался откинуть прочь все мысли о собственной повернутости на Одасаку и его гибели. Поэтому, стоя сейчас в пустом зале, давно покинутом Богом, он лихорадочно прокручивал в голове причины своего поведения. Будто оправдывался перед самим собой. Слишком всё это было странно: невнятная дуэль с главой какой-то организации, такая глупая смерть–при его-то способностях!... Хотя нет, не странно ничуть. У битвы была цель, у убийства был мотив. А взгляд в будущее от пули в сердце не спасет. Просто ни Анго, ни Дазаю в это верить не хотелось. Осознание болезненно отдалось в голове. Это все влияние этого мрачного места. Решив прскорее покончить со всей этой затеей, Сакагучи сел на корточки и коснулся ладонью пола. Он увидел двух людей с пистолетами–организатора Мимико и Одасаку. Между ними велась ожесточённая схватка. Еще бы: такое столкновение способностей! Выстрел. Анго зажмурился и.. Резко оторвал руку от пола, отстраняясь от воспоминаний этого места. Нет. Он не мог на это смотреть. Уже на следующий день Анго, собрав на себе всю черную одежду, что имелась в гордеробе, стоял перед огромными воротами. В голове промелькнула мысль о том, что вход в такое неприятное место должен был смотреться скорее устрашающе, но уж точно не так изящно и вполне симпатично. Кладбище. Ох, сколько бы он сейчас отдал за то, что бы всё стало как прежде! К Сакагучи почти бесшумно приблизился Дазай. Вел себя невероятно странно. Хотя кто вообще мог выглядеть нормально при таких печальных обстоятельствах? –Через 5 минут 48 секунд приедет гроб,–сухо произнес Анго. –Через 25. Они задерживаются,–уточнил Дазай. –Беспредел,–сил на возмущение не было вообще.–Мори тоже будет? –Нет. Ему плевать. –Ясно. После этого, весьма короткого, разговора наступило молчание. Сказать бы "гробовое", но на похоронах это уточнее совершенно не к месту. Впрочем, длилась эта тишина достаточно долго, так что вскоре она просто впиталась в кладбищенский мрак и не воспринималась так критично. Но, вероятно, это и к лучшему: по крайней мере Анго было не до разговоров. Процессия приехала вовремя. Анго с горечью заметил про себя, что единственный раз, когда Ода не опоздал, случился только после его смерти. Посреди погребального молчания Дазай внезапно произнес: –Гроб. –Что?–переспросил Сакагучи. –Ода всегда хотел медно-коричневый гроб. А этот чёрный. Анго начало подташнивать. Чтож, этого он о своем друге точно не знал. Оставалось лишь благодарить Бога за то, что организацией похорон занимался не сам Сакагучи, поэтому ответственность за такое недоразумение вешается на Мори. Впрочем, разве его это вообще заботит? Этот пунктик в контракте, которым теперь можно подпирать ножку стола, выполнен, а значит точка. "Покойники хороши тем, что не предъявят претензий!"–громко рассмеялся Огай в ответ на одно из похожих замечаний. После погребения были поминки, на которых ела лишь какая-то дальняя родственница Одасаку. В общем-то, их было всего двое помимо этой тётушки: Анго и Дазай, но ни у того, ни у другого кусок в горло не лез. Как итог: родственница Оды ушла первой. Уже через пять минут Сакагучи просто задыхался в этой звенящей тишине, давящей на уши. В горле стоял колючий ком, а на голову словно положили гирю. Видимо, это мозг разрывался в попытке обработать всю информацию и эмоции, хлещущие через край. Приняв на вооружение установку о том, что мужчины не плачут, Анго не решился показывать все свои чувства на публику, а потому спешно удалился домой. Он посмотрел на время: как-никак, работу никто не отменял, поэтому уже через полтора часа после одного из самых страшных собитый своей жизни,–похорон друга и...возлюбленного–у парня была назначена встреча с клиентом. Выключая мобильный, Анго мельком глянул на дату, навсегда оставшуюся в памяти: Десятое августа, 2012 год.